Сначала они пришли за мясом.

Потом – за людьми.

Потом стали считать, кто нужен, а кто лишний.

Когда тебя считают,

тебя можно обменять.

Когда тебя обменивают,

ты уже не человек.

ЧАСТЬ I – ПЕРВАЯ КРОВЬ

ГЛАВА 1. ТИХИЙ ЛЕС

Ветер с юга принёс запах грозы и чужой крови.

Гром остановился и поднял руку. Те, кто шёл за ним, замерли сразу – без вопросов, без слов. Так останавливаются не по приказу, а по инстинкту. Лес был слишком тих. Не просто спокоен – пуст. Ни птиц, ни треска веток, ни возни мелкого зверя. Даже насекомые будто затаились.

Так бывает только перед смертью.

Гром втянул воздух носом. Запахи были знакомыми: мокрый камень, старая хвоя, следы их собственного пота. И поверх всего – тонкая, жирная струя крови. Олень был ранен и где-то рядом. Но запах был странный. Кровь была не горячей. Она успела выстыть.

– Он близко, – прохрипел Оска у него за спиной. – Добьём и вернёмся до дождя.

Оска улыбался. Он всегда улыбался на охоте. Для него это было не дело – праздник. Молодой, сильный, с ещё не сломанными зубами и уверенностью, что мир устроен правильно: если ты быстрый и сильный, ты живёшь.

Гром не ответил. Он медленно опустил руку и сделал шаг вперёд.

Свист.

Короткий, резкий звук рассёк воздух. Не рык зверя. Не треск ветки. Что-то другое. Чужое.

Оска сделал ещё шаг – и остановился. Его улыбка застыла, словно он забыл, что хотел сделать дальше. Он посмотрел вниз, на свою грудь. Из-под шкуры торчал тонкий дротик с маленьким светлым наконечником. Не кремень. Что-то более плотное. Более гладкое.

Оска ткнул в него пальцем, будто проверяя, настоящий ли.

– Брат?.. – сказал он и поднял глаза на Грома.

Потом упал.

Кровь пошла не сразу. Сначала – удивление. Потом – хрип. Потом – тишина.

– Оска! – рявкнул Кривой и шагнул вперёд, поднимая дубину.

Второй свист.

Кривой схватился за горло. Между его пальцами тут же хлынула кровь. Он упал на колени, попытался вдохнуть – и завалился набок.

Молчаливый замер. Его глаза были широко раскрыты. Он смотрел не на мёртвых – он смотрел вперёд.

Из-за камней вышли Они.

ГЛАВА 2. ПЕРВЫЙ СВИСТ

Из-за камней вышли Они.

Трое. Высокие. Слишком высокие и слишком тонкие. Их ноги были длиннее, чем у людей Грома, руки – жилистые, движения – спокойные, экономные. Они не спешили. В руках у них были странные палки с петлями из сухожилий.

Гром понял раньше, чем осознал: они убивают издалека.

Высокий с жёлтой бородкой шагнул к телу Оски. Наклонился. Выдернул дротик из груди, осмотрел наконечник, недовольно хмыкнул и бросил его на камни.

Потом поднял взгляд на Грома.

В этом взгляде не было ни злобы, ни ярости, ни страха. Он смотрел так, как смотрят на зверя, который уже пойман, но ещё дёргается.

Гром почувствовал, как внутри что-то холодеет. Это была не ярость. Это было понимание.

– Назад, – хрипло сказал он Молчаливому. – Не беги. Медленно.

Молчаливый кивнул. Он был хорошим охотником. Он знал, что резкое движение – смерть.

Третий свист прошёл рядом с ухом Грома и сорвал кусок кожи с плеча. Боль пришла сразу – острая, ясная. Значит, они могли попасть. Просто не хотели убивать его сразу.

Они оставляли его жить.

– БЕЖИМ! – заорал Молчаливый и рванул в сторону оврага.

Гром побежал следом.

Они не слышали погони. Это было хуже всего. За спиной не было криков, не было топота. Только свист ветра и собственное тяжёлое дыхание.

Они бежали до темноты.

Когда Гром наконец остановился и обернулся, лес был пуст. Чужие не шли за ними. Они просто дали им уйти.

Как дают уйти тем, кто должен рассказать.

ГЛАВА 3. СОЖЖЁННОЕ СТОЙБИЩЕ

Гром и Молчаливый шли до рассвета. Не бежали – шли, как ходят звери, когда знают, что за ними смотрят. По камням, по воде, по старым завалам. Они путали след, ломали ветки не там, где ступали, входили в ручьи и выходили из них далеко ниже по течению.

Только когда небо начало сереть, Гром позволил себе остановиться.

Они были у расщелины – узкой, тёмной, пахнущей сыростью и плесенью. В такой можно спрятаться от дождя. Или умереть, если тебя найдут.

Молчаливый сполз на камни и закрыл лицо руками.

– Оска… – прошептал он. – Кривой…

Гром не сел. Он стоял, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрел в темноту леса. Его плечо горело. Кровь сочилась медленно – рана была неглубокой. Это тоже было не случайно.

«Мы можем убить тебя. Просто не сейчас».

Он вытер кровь мхом.

– Они взяли нашу добычу, – сказал он вслух. – Убили моих. И ушли.

Молчаливый поднял голову.

– Почему они не добили нас?

Гром молчал. Ответ был слишком страшным.

– Потому что мы им больше нужны живыми, – наконец сказал он. – Как весть.

Они двинулись дальше, когда солнце уже поднялось над гребнями скал.

Запах стойбища Гром почуял раньше, чем увидел его. Не дым. Не мясо. Горелое. Сладковатое. Тяжёлое.

Он побежал.

Стойбище было разорвано, как туша зверя после падальщиков. Хижины обуглились, шкуры были сорваны и брошены, дерн раскидан. Центральный костёр был затоптан, пепел размыт недавним дождём.

Тел не было много. Шесть.

Старый Рык лежал у Дерева-Предка. Его горло было перерезано чисто, ровно, без лишних ударов. Так режут не в ярости – так работают.

Гром опустился на колени рядом с ним и закрыл старику глаза.

– Нет… – простонал Молчаливый, падая в грязь.

Гром шёл дальше, шаг за шагом. Он уже знал, что увидит, но всё равно шёл. Каждая хижина была пустой. Ни женщин. Ни подростков. Ни детей старше тех, кто ещё не мог идти.

И тогда он услышал стон.

Он разгребал обгоревшие балки голыми руками, не чувствуя боли. Под ними лежал шаман – Тот-Кто-Видит-Сны. Его ноги были вывернуты, сухожилия перерезаны аккуратно, как шнуры.

– Гром… – прошептал старик. – Ты жив…

– Кто это сделал? – спросил Гром, и его голос был чужим даже для него самого.

– Высокие… – шаман с трудом втянул воздух. – Они брали молодых… сильных… Увели… как дичь…

Рабство.

Слово было старым. Его знали по рассказам странников. Но до этого дня оно было чужим. Теперь – нет.

– Остальные? – спросил Гром.

– Большая Пещера… – прошептал шаман. – Я остался… чтобы ты увидел…

Гром понял. Его оставили не случайно. Его оставили как знак. Как вызов.

Шаман протянул дрожащую руку и вложил Грому в ладонь кожаный мешочек.

– Лунные Камни… – выдохнул он. – Для совета… когда решишь…

Гром сжал мешочек.

– Я вернусь за тобой.

Шаман улыбнулся.

– Нет. Ты вернёшься за ними.

Гром поднялся. Он посмотрел на разорённое стойбище, на пепел, на тела, на пустоту, где ещё вчера был дом.

– Молчаливый, – сказал он. – Собирай, что можно. Мы идём в Большую Пещеру.

– А если они вернутся?

Гром посмотрел на юг.

– Тогда они пожалеют, что оставили нас живыми.