#1

Шум в данных

Я никогда не любил спорить о судьбе. Не из-за твердых убеждений – просто вопрос всегда казался мне дурацким. Ну, знаете, как все эти разговоры. Люди рассуждают о ней, будто она живая: злая, добрая, коварная. Как о погоде, только с претензией на философию. Мне это всегда напоминало попытку услышать музыку в шипении сковородки.

Совпадения? Я с ними не спорю. Более того – я в них копаюсь. Просто для меня совпадение – вопрос масштаба. Накопи достаточно данных, и они начнут сбиваться в стайки, выстраиваться в причудливые узоры. Это не мистика. Это просто цифры, их слишком много. Как тот самый шум в наушниках: вслушаешься – и вот уже мерещится знакомый мотив.

С данными о людях мне было куда проще, чем с самими людьми. Цифры не врут. Не мнут шляпу в руках, не прячут глаза. Человек в таблице – это просто след: пришел, ушел, купил, задержался. Иногда я думал, что в таком виде мы все куда честнее. Хоть какая-то последовательность.

Идея для алгоритма родилась не в озарении. Скорее, от усталости. Неделя за неделей я натыкался на одни и те же корреляции. Они не нарушали правил, но лезли в глаза назойливо, как пятно на обоях. Формально – всё чисто. Но ощущение, будто тебя тихо водят за нос, не проходило.

Я перелопатил источники. Перепроверил код десять раз. Дошло до смешного: меня бесило не наличие ошибки, а ее полное отсутствие. Всё работало. Слишком уж безупречно.

Писать алгоритм я начал по вечерам, почти машинально. Не для начальства, не для славы. Так, чтобы руки были заняты. Чисто гигиеническая процедура для мозга: разобрать завал, отсеять шелуху. Я хотел отделить шум от смысла. А в итоге сам шум и стал этим смыслом.

Я перестал смотреть на события. Взялся за их тени – за точки, где они пересекались. Где вероятность вела себя не как беспорядочный разброс, а как старательная ученица, выводящая в прописи один и тот же узор. Всё еще можно было найти рациональное объяснение. Я его находил. Но удовлетворения это не приносило – только глухое раздражение.

Когда я впервые вывел результат на экран, мне стало не по себе. Картинка выглядела… законченной. Слишком уж аккуратной. Будто кто-то уже расставил все точки над i, а мне оставалось только их подсветить. Я резко свернул окно, уткнулся в строки кода. «Глюк визуализации, – твердил я себе. – Надо подкрутить параметры». Не помогло. Ощущение занозы оставалось. Я дал проекту скучное, казенное название – «Анализ аномалий корреляции». Имя – важная штука. Оно как кличка для дикого зверя. Назови – и он уже не так страшен. По крайней мере, я на это надеялся.

Коллегам показывал выжимки, без контекста. Они смотрели, кивали: «Бывает», «Интересная зависимость», «Попробуй другой метод кластеризации». Никто не спросил: «А что это, собственно, такое?» И слава богу. Значит, я еще не съехал с катушек.

Публикация упрощенной версии прошла тихо. Я выложил код, сухую инструкцию, намеренно избегая ярких примеров. Инструмент как инструмент. Лопата. Кто задумывается о философии лопаты?

Первое письмо пришло почти сразу. Настолько быстро, что стало неловко. Незнакомец благодарил и осторожно спрашивал: «А можно проверить еще одну пару данных?» Меня зацепило это «еще». Значит, он уже что-то проверял. Значит, мой инструмент что-то нашел – или ему показалось, что нашел. Я снова перечитал документацию. Никаких обещаний чуда я там не давал.

Потом писем стало больше. Люди писали по-разному, но суть была одна: тихое, приглушенное ожидание. Они вставляли в текст кусочки своей жизни: «мне 34, живу в Воронеже, работаю бухгалтером». Как будто эти детали могли повлиять на холодный расчет. Как будто алгоритму было важно.

Я отбивался шаблонными ответами. «Алгоритм не предсказывает будущее», «Корреляция не есть причинно-следственная связь», «Результаты требуют осторожной интерпретации». Звучало, как заклинание. Повторишь его достаточно раз – и, может, сам поверишь.

Иногда поздно вечером я снова открывал те первые графики. Точки сходились и расходились в тихом, упрямом танце. Я знал, что это просто цифры. Знал – но всё равно ловил себя на том, что смотрю на них, как на чайные листья в дне кружки: бессмысленно, но внимательно.

Конец ознакомительного фрагмента.