Первая глава.

Кицунэ – это мифическое существо в японской мифологии, а потом и во всём мире, лис и лисица, обладающая сверхъестественными способностями. Часто изображают как лиса или лисицу оборотня, способный превращаться в людей. Во времена, что стали для нас далёким прошлым, ночь была самым страшным испытанием для любой живой души. Сгущавшаяся в сумерках тьма таила ужасы, неподвластные человеческому пониманию. Испокон веков люди слагали легенды о монстрах, что с наступлением темноты выходят на охоту за человеческой жизненной энергией и кровью. В разных частях света их называли кицунэ, ногицунэ, хули-цзин, кумихо. Кто-то видел в них после смерти оживших мертвецов, кто-то считал чудовищами, утратившими человеческий облик и стали лисьими оборотнями. Детей ночи боялись в каждом уголке планеты, поколения за поколениями ища способы защиты от них. С наступлением темноты люди прятались по домам, надеясь дождить до рассвета. Но тьму и ужас, таившихся во мраке ночи, не останавливали ни двери, ни замки. Кицунэ чувствовали манящий запах человеческой энергии и крови, и снова возвращались на поиски новых жертв. Но время шло. Век от века человечество развивалось, и вот на первый план вышли проблемы технического прогресса. А рассказы о кицунэ для многих превратились в страшилку, которой пугали детей. Но от того, что зло оказалось позабыто, оно не исчезло. Однажды человечество осознает свою ошибку, но будет уже поздно.

Сейчас я расскажу свою историю. Я Никита – дух культур. Мой отец Тихон родился во Владивостоке в семье политиков. Моя мама, мадемуазель Эмилия, была дочерью французского князя, с которым Тихон познакомился во время своего визита в Париж. Мои родители поженились в Тьонвиль и прожили там несколько лет, но вскоре после рождения меня перебрались в Россию. Мне было пять лет, когда мама отправилась навестить семью во Францию и, заболев тифом, скончалась, не успев вернуться в Россию. С тех пор вся забота обо мне легла на плечи отца. Я свободно говорю на французском, английском и испанском языке.

В середине 18 веке была восточная странна Азии, что до последнего отстаивала свои традиции, идущие вразрез с законами Европейской страны. Япония. Земли полные загадок и тайн. Мистических легенд и жутких обычаев. Жители Владивостока опасались в одиночку пересекать в плавь по Японскому морю. Власти не находили способа призвать горожан к порядкам, заставив забыть старые привычки. Дикие жители возле моря. Так окрестили Японию жители новой империи. И в этом была их правда. Ведь именно там, вдали от голоса закона, всё ещё оживали старые легенды.

Вторая глава.

10 января 1831 год. Россия, Владивосток. Утро в кабинете 59-летнего губернатора Харитона наполнился столь отменной бранью, что Роза, служившей при нём секретарём, пришлось, покраснев, заткнуть уши и выйти за дверь. К счастью для неё, в этому к нему пришёл его 54-летний помощник мой отец, которого зовут Тихон, и бегство пожилой дамы не вызывало у губернатора лишних вопросов. Как только, поздоровавшись, мой отец постучал в дверь и переступил порог кабинета, губернатор, грозно сверкнув глазами, швырнул на стол свежий номер местной газеты.

Харитон. -Ты видел заголовки сегодняшних газет, Тихон? Нет! Это уже выходит за все возможные рамки! Вот, полюбуйся! Эти японские дикари снова попали на первые полосы. Выкапывают мёртвые тела, лишать их головы, вырывать сердца – где это видано? А я всегда говорил. Граничить с Японской империи ещё выйдет нам всем боком. Разве можно заставить этих крестьян жить согласно нашим законам? Они наверняка и не слышали о них. Варвары!

Мельком взглянув на заголовок сегодняшней газеты, Тихон разочарованно покачал головой.

Тихон. -Нам не впервой сталкиваться с подобным невежеством. К сожалению, в такой окраине, в Японии, национальные обычаи и верования предков берут верх над здравым смыслом.

Харитон. -Эти дикари погубят нас, Тихон! Помяни моё слово. Наш морской комитат располагается на границе с японской деревней. (Комитат – аналог области) А что, если эти дикие обычаи переплывут и на нашу территорию? Ты только подумай, что случится, если эти новости дойдут до императора? Упаси господь! Тогда все мы лишимся своих должностей. И это в лучшем случае. А что произойдёт, если на нас падёт гнев Его Императорского Величества, – я и думать не хочу.

Тихон. -Неужели всё настолько серьёзно?

Харитон. -А ты как думаешь? Журналисты уже сделали из этого сенсацию. Чего доброго, эту новость подхватят в других комитатах – и всё! Караул! Как назло, на днях Владивосток изволил посетить один из племянников императора. Он седьмая вода на киселе, но, как ни крути, член императорского дома. А если он донесёт о нашем бездействии куда следует?

Тихон. -Но мы здесь при чём? Во Владивостоке всё гладко и тихо.

Тяжело застонав, Харитон едва не лопнул от негодования.

Харитон. -Тихон, да как же ты не понимаешь? Владивосток находится на границе с этими варварскими землями. Если до столицы дойдут слухи об этих зверствах, вопросы возникнуть к нам. Почему знали и не предотвратили? Почему молчали и бездействовали? И что мы на это скажем? А?

Всматриваясь в побагровевшее лицо Харитона, отцу оставалось лишь пожимать плечами.

Харитон. -Вот, то-то и оно, а потому, дабы себя обезопасить от гнусных наговоров, нам нужно инициативу проявить.

Тихон. -Какую?

Харитон. -Я всё решил, Тихон. Сам поехать не могу, должность обязывает оставаться в городе. Потому передаю это дело тебе. На днях отправишься в Японию, найдёшь эту деревеньку. И проведёшь с местными разъяснительную работу. Объяснишь этим дикарям, что они граничат теперь с частью великой империи. И жить им надлежит по её правилам и законам.

Тихон. -А если откажутся?

Харитон. -Вразуми, запугай! Растолкуй, какое наказание ждёт этих проходимцев за осквернение могил. Пусть знают, что не уйти им от закона, и, если ещё раз повторится это варварство, пусть пеняют уж на себя.

Опустив голову в пол, отец задумчиво сморщил лоб. Спорить с губернатором не хотелось, да и толку от этого было мало. За годы службы в подчинении губернатора, он узнал его со всех сторон. Губернатор был человеком эмоциональным и порой излишне беспокойным. Харитон стоически год от года переносил все проверки, что подкидывала ему его должность. Но каждый раз впадал в раболепный трепет при одном лишь упоминании его императорского величества. Вот и сейчас, убедив себя в том, что над ним нависла тень императорского гнева, он был на грани отчаяния. Что подразумевало под собой слепоту и глухоту к любым доказательствам, противоречащим его мнению.

Тихон. -Когда прикажете выезжать?

Харитон. -Как можно скорее, Тихон! Ждать нельзя!

Тихон. -Харитон, но ведь у меня сын.

Харитон. -Насколько я помню, Никита не ребёнок уже. И сможет недолгую разлуку с тобой пережить.

Услышав ответ Харитона, отец сморщился ещё сильнее.

Тихон. -Да как возможно. 18-летней парень, совсем один. Неправильно это.

Харитон. -Тихо, ты невыносим! Ну, возьми его с собой, раз боишься, что в твоё отсутствие кто-то скомпрометирует его перед обществом. Но те края, куда ты отправишься, не лучшее место для юного городского джентльмена. Ты же знаешь, там населяют одни.

Тихон. -Дикари и варвары. Да, я помню.

Харитон. -Вот-вот.

Тихон. -Дайте мне время на сборы.

Едва переселив себя, Харитон нетерпеливо махнул рукой.

Харитон. -Ладно! Дай знать, когда соберётесь и за тобой машина. Но никаких больше уступок.

Тихон. -Хорошо, я скажу, когда мы с сыном будем готовы.

К полудню улицу Владивостока уже успели наполниться людьми. Мужчины, надев на головы шляпы, спешили по делам, часто посматривая на часы. Дамы разных возрастов, гордо расправив плечи, совершали свой ежедневный променад по центру города. Погода в последние дни подводила. Солнце снова уже прятало свой лик за снежным небом, обещавшими вот-вот разразиться и повалит снег. Несчётный раз, я прошёлся под окнами знакомого здания. Здесь всего в нескольких шагах от меня располагалась посольство губернатора, где работал мой отец.

Никита. -Сегодня отец задерживается. А мы ведь договорились вместе прогуляться по парку и зайти в пекарню возле дома. Видимо, господин губернатор снова не в духе. В последнее время это не редкость.

Дойдя до конца здания, я развернулся и направился в обратную сторону желая скоротать время в ожидании отца. Но сделав чуть менее десятков шагов, я остановился, поймав на себе взгляд 16-летнего парня по имени Родион, так некстати обогнавшего меня.

Родион. -Молодой человек, прошу прощения, надеюсь, я не сильно побеспокою вас, если обращусь к вам с небольшой просьбой. Я заметил, что вы, вероятно, кого-то ожидаете здесь, а значит, знаете эти улицы. Не подскажете ли вы, где я могу отыскать почту?

Никита. -Почту? Да, конечно. Вы почти дошли до неё. Вам следует перейти на другую сторону улицы и повернуть налево вон за тем лимонно-жёлтым зданием.

Родион. -Значит, перейти улицу и повернуть налево, премного благодарен.

Родион уже сделал шаг в сторону, намереваясь последовать данной ему инструкции, но в последний момент вновь обернулся ко мне.

Родион. -Вероятно, я, вам покажусь слишком назойливым. И любопытным до крайности. Но не могу я уйти, ещё один вопрос не задав. Случайно вы не приходитесь сыном господину Тихону?

Вопрос Родиона насторожил меня. Сделав едва заметный шаг назад, я уточнил.

Никита. -Откуда вам известно это имя?

Почувствовав неловкость, Родион поспешил объясниться.

Родион. -Наверное, я вас своим вопросом смутил. Дело в том, что родился я во Владивостоке и прожил здесь первые 3 года своей жизни. И вернулся вот сюда всего пару недель назад. И теперь вспоминаю с особым удовольствием эти улицы, знакомые лица. У меня неплохая память. И готов я поклясться, что знаю вас. Вы ведь Никита. Мы жили в прошлом на одной улице. И бывали вместе на разных приёмах. Вы не помните меня?

Всматриваясь в лицо Родиона, я напрягал память, силясь припомнить своё детство.

Никита. -Простите, но я не уверен, что помню вас.

Родион. -Родион. Если не лицо, быть может, вы припомните моё имя.

Никита. -Родион, Ах, да! Я тебя знаю!

Внезапная улыбка озарила до этого моё задумчивое лицо. Перед глазами пронеслись обрывки детских воспоминаний. Среди них смазанным от времени пятном мелькнул худенький скромный мальчик, неловко топтавшийся в углу гостиной одной известной госпожи города, пока остальные дети безумным вихрем носились по дому.

Никита. -А ты изменился, не помню, когда видел тебя в последний раз.

Родион. -Вероятно, это было очень давно. Мы с родителями покинули Владивосток, когда мне было 3 года. Знаешь, а ты остался прежним, пусть и стал старше. Потому я и узнал тебя.

Не понимая, что имеет именно в виду Родион, я решил, что неприлично будет требовать пояснений. А потому поспешил свой вопрос задать.

Никита. -Что же заставило тебя вернуться в город?

Родион. -Работа. Я получил назначение в адвокатскую контору. И вот прибыл на службу.

Родион хотел добавить ещё несколько слов, рассказав о том, как был рад начать карьеру в городе, в котором вырос, но заметил, что мой взгляд устремился ему за спину. Спустя пару секунд я засуетился и поспешил закончить разговор.

Никита. -Был рад увидеться, Родион. Но мне уже нужно идти.

Обойдя Родиона, я направился к крыльцу губернаторскому посольству, где меня поджидал отец. Всё, что оставалось сделать парню, это крикнуть мне вслед.

Родион. -Надеюсь, мы ещё встретимся.

Но я ему не ответил, то ли не расслышав, то ли не посчитав нужным обернуться. Проводив недолгим меня взглядом, Родион на другую сторону улицы пробежал и направился на поиски почты, о которой едва забыть не успел. Тем временем отец меня отыскал взглядом и уже не выпускал из вида. Как я только вспорхнул на крыльцо, меня серьёзный взгляд отца встретил.

Тихон. -С кем это ты говорил? Ник, сколько раз мне ещё придётся повторить. В нашем обществе репутация молодого юноши.

Никита. -Настолько хрупка, что может быть разрушена любым неосторожным поступком. Ты повторяешь это каждый день.

Тихон. -И ты всё равно постоянно об этом забываешь.

Никита. -Неужели просто разговор может быть истолкован как нечто предосудительное?

Тихон. -Если разговор этот юного парня без сопровождения старших с незнакомыми людьми, то да, вполне. Жива была бы твоя мама, она это бы объяснила лучше.