Посвящение

Врачам.

Настоящим.

Тем, кто не спит ночами не потому, что смотрит сериалы, а потому что у пациента давление 200 на 120, а скорая едет через пробки.

Тем, кто учился не дистанционно, а в аудиториях, где пахло хлоркой и страхом, и кто не путает анафилаксию с астмой даже после третьей смены подряд.

Тем, кто вправлял вывихи не зайцам, а людям, которые потом несут благодарность в виде просроченных конфет и искреннего «спасибо, доктор».

Тем, кто работает в поликлиниках, где фонендоскоп старше их самих, а очереди длиннее, чем борода у Лешего до мытья.

Тем, кто ставит диагнозы без волшебного посоха - по глазам, по голосу, по тому, как пациент сказал «да всё нормально».

Тем, кто слушает жалобы не только про боль в колене, но и про кота, который нагадил в тапки, и про соседку, которая сглазила.

Тем, кто помнит, что за каждой температурой - человек, а не номер карты.

Тем, кто лечит не только тело, но и душу. Иногда - одним только терпением.

Тем, кто не бросил.

И отдельно - тем, кто работает в скорой. Вы - герои с сиреной. Мы вас боимся, уважаем и звоним в три часа ночи. Простите.

Эта книга - не учебник. Не руководство. Не диссертация. Это просто сказка. Но если вы узнаете в ней себя - значит, мы всё сделали правильно.

Мойте руки. Носите шарфы. И помните: даже если вы не бессмертны - вы делаете бессмертными тех, кого спасаете.

Дорогой читатель!

Если ты держишь эту книгу в руках - значит, у тебя есть либо свободное время, либо хороший вкус, либо проблемы со сном. В любом случае - добро пожаловать. Садись на лавку (избушка на курьих ножках не кусается, если её не дразнить), пей чай (мухоморы - опционально, но я бы не советовал) и слушай.

Три признания (без анестезии)

Первое. Я - не врач. Я - тот, кто просто пересмотрел сериал «Интерны». Все сезоны. Несколько раз. Даже те, где уже не смешно. Поэтому медицинская достоверность в этой книге примерно на уровне «а давайте представим, что у Кощея есть лёгкие, хотя он сам говорит, что их нет». Если вы настоящий врач - не ищите ошибки. Ищите юмор. Он точно есть. Если вы не настоящий врач - тоже ищите юмор. И не повторяйте дома то, что делает Ваня. У него хотя бы сказочные пациенты.

Второе. Все сказочные персонажи, описанные в этой книге, вымышлены. Любые совпадения с реальными Бабой-Ягой, Кощеем Бессмертным или домовым Кузей являются случайными и, скорее всего, случайными не являются. Я их просто предупредил. Они не против. Яга даже попросила добавить ей больше экранного времени. Кощей - больше паники. Горыныч - чтобы три головы говорили по очереди, а не перебивали. Я сделал, что мог.

Третье. Эта книга - медицинская сказка для взрослых. Если вы ребёнок - отложите её и возьмите что-нибудь про пони. Там меньше цистита и подагры. Если вы взрослый - читайте, но не пробуйте лечить домашних животных отваром коры ивы без консультации с ветеринаром. И уж точно не пытайтесь вправлять вывих зайцу, если он не говорит по-русски. Говорящие зайцы - редкое исключение. Обычные зайцы кусаются.

Откуда взялась эта книга?

Я пересмотрел «Интернов». Все серии. Даже те, где главные герои уже ушли, а пришли другие, которых никто не помнит. И однажды мне стало интересно: а что, если бы Лобанов попал не в Москву, а в Тридевятое царство? И не Лобанов, а Ваня Кукушкин - дистанционный интерн, который путает анафилаксию с астмой. И лечит он не тёть Зин с гипертонией, а Кощея с паническими атаками. Идея показалась мне гениальной. Я сел и написал. Редактор сказал: «Это бред». Я ответил: «Это сказка». Мы сошлись на том, что сказочный бред - новый литературный жанр.

Чего вы НАЙДЁТЕ в этой книге

Диагнозы, которые не поставит ни один врач (потому что он не верит в леших).

Лечение, которое не одобрит ни одна фармацевтическая компания (потому что оно бесплатное).

Шприцы, паутину, керосин, берёзовую кору и другие предметы, которые заменяют современное оборудование в условиях полного отсутствия цивилизации.

Кощея, который боится иглы, хотя его смерть - в игле. (Парадокс, да? В этой книге одни парадоксы.)

Панические атаки у бессмертного. (Психиатрия отдыхает.)

Вакцинацию из лягушки. (СПИД, ковид и прочие - курите.)

Кота, который страдает ожирением и диабетом, но винит во всём гречку.

Домового с гипертонией, который лечится бегом вокруг избы.

Чего вы НЕ НАЙДЁТЕ в этой книге

Скучных медицинских терминов. (Они есть, но я их замаскировал под шутки.)

Реалистичных описаний операций. (Микрохирургия паутиной и рыболовным крючком - это не из учебника.)

Любовной линии. (Ваня слишком занят спасением сказки, чтобы спасать отношения. Может быть, во второй книге. Или нет. Поживём - увидим.)

Золотую рыбку. (Она занята. Исполняет желания в другой вселенной.)

Смысла. (Шучу. Смысл есть: чистота - залог здоровья, слушай пациента, мой руки и не бойся иглы. Даже если ты бессмертен.)

Благодарности (коротко, чтобы Яга не ревновала)

Сериалу «Интерны» - за то, что научил меня правильно ставить уколы (в теории), отличать анафилаксию от астмы (почти) и никогда не спорить с главврачом. А также за Лобанова, Быкова и Купитмана. Без них Вани бы не было.

Бабе-Яге - за то, что не съела меня в процессе написания. Она добрая. Просто с характером. И с помелом.

Кощею - за разрешение посмеяться над его фобией. Он теперь сам смеётся. И дышит квадратом.

Коту Чернышу - за прототип. Он настаивает, что он не толстый, а пушистый. Я ему верю.

Лягушке Жабе - за вклад в вакцинацию. Она теперь местная знаменитость. Подписывайтесь на её инстаграм: @frog_vaccine.

Профессору Серебрякову - за то, что он есть. И за то, что его нет. Вы поймёте, когда прочитаете.

Тебе, читатель - за то, что открыл эту книгу. И за то, что не закрыл на первой странице. И за то, что, возможно, улыбнёшься хотя бы раз. А если нет - то улыбнись сейчас. Это полезно для иммунитета.

Важное предупреждение (почти как в аптеке)

Не пытайтесь повторить описанные в книге медицинские манипуляции на себе, своих близких или случайных прохожих. Не вправляйте вывихи зайцам, не удаляйте полипы голосовых связок рыболовным крючком и не делайте прививки из лягушек. Обращайтесь к настоящим врачам. А если настоящих нет - звоните в скорую. Скорая приедет. Даже в Тридевятое.

Если вы всё же решили попробовать - наденьте маску, перчатки и не забудьте про огнеупорные свойства одежды. Жар-птица не прощает халатности.

И последнее (самое важное)

Сказка не заканчивается. Потому что каждый новый читатель - это новый диагноз. А каждый диагноз - это шанс стать чуточку лучше. Даже если ты всего лишь автор, который пересмотрел сериал «Интерны» и решил, что этого достаточно.

Мойте руки. Носите шарфы. Не ешьте раков каждый день. И помните: бессмертие - это не когда ты не умираешь, а когда ты не боишься жить.

Иглы не страшны. Страшно - не сделать укол вовремя.

А теперь - переворачивай страницу. Пролог уже ждёт.

И, ради всего святого, не засыпай на клавиатуре. А то окажешься в Тридевятом без берёзового сока и сломанного фонендоскопа.

Анатолий Шигапов (он же тот парень, который однажды заснул на диване перед камином под сериал и увидел синий экран)

P.S. Кот Черныш просил передать, что он не толстый. Он пушистый. И вообще, у него кость широкая.

P.P.S. Яга просила добавить, что она не злая. Она строгая. И что мухоморы в супе - это не для отравы, а для вкуса.

P.P.P.S. Если ты дочитал до этого места - ты герой. Иди к врачу. Профилактика никогда не помешает.

ПРОЛОГ

«Синий экран как точка невозврата»

Ваня Кукушкин сидел на скамейке перед моргом и жевал просроченный батончик «Сникерс». Рядом стояла коробка с венками - срочный заказ для похоронной процессии, которую никто не отменял даже в разгар эпидемии симулянтов. Он учился на шестом курсе медицинского университета, носил грязный халат, пахнущий кофе и отчаянием, и имел твёрдое убеждение: человечество выжило бы без врачей, если бы научилось не болеть по выходным.

- Кукушкин! - раздался голос из окна морга. - Ты там муссируешь свои комплексы или реально помогать будешь?

Это был профессор Серебряков - местная легенда, фанат доказательной медицины, человек, который мог отличить истерию от эпилепсии по движению бровей. Он ненавидел три вещи: гомеопатию, дистанционное обучение и студентов, которые путают анафилаксию с астмой. Ваня подходил под последний пункт.

- Иду, Борис Сергеевич, - вздохнул Ваня, запихивая остатки батончика в карман. Там уже лежали: просроченный аспирин (2019 год, ещё до ковида), полпачки «Но-шпы», зажигалка, три резинки для денег и фонендоскоп, купленный на «Алиэкспрессе». Последний издавал звуки, похожие на предсмертный хрип газели.

Профессор Серебряков стоял у секционного стола. На столе лежал мужчина лет шестидесяти - синий, опухший, с выражением «я так и знал, что вы меня убьёте». Рядом суетился патологоанатом дядя Гриша, который одновременно пил чай с бергамотом и резал печень.

- Случай интересный, - сказал Серебряков, потирая руки. - Мужчина, пятьдесят восемь лет, жаловался на боль в груди. Участковый врач поставил «межрёберную невралгию». Угадайте, от чего он умер?

Ваня посмотрел на труп. Потом на профессора. Потом снова на труп.

- От того, что врач ошибся? - предположил он.

- Блестяще, - Серебряков даже не улыбнулся. - У вас, Кукушкин, есть редкий талант - говорить очевидные вещи с видом первооткрывателя. Инфаркт миокарда. Нижняя стенка. Нелеченный - летальный исход. Всё просто. Но участковый врач учился в вашу эпоху. Онлайн. На симуляторах. И теперь его пациент лежит здесь, а он пьёт успокоительное.

Ваня промолчал. Он тоже учился в ту эпоху.

Эпоха ковида.

В 2020 году, когда мир накрыло волной пандемии, Ване было двадцать два года. Он только поступил в ординатуру - тогда ещё верил, что станет великим кардиологом, как в сериале «Интерны», только с меньшим количеством викодина и большим количеством сарказма.

Но вместо настоящих пациентов были вебинары. Вместо практики - виртуальные симуляторы, где нужно было кликнуть на нужный диагноз мышкой. Вместо экзаменов - тесты с телефона, которые можно было сдать, лёжа на диване и параллельно играя в «Танки».

Ваня спал на лекциях. Нет, не так - он спал сквозь лекции. Включал Zoom, ставил аватарку с надписью «У меня проблемы с камерой», отключал микрофон и засыпал лицом в клавиатуру. Иногда он просыпался от того, что преподаватель вызывал его по фамилии, и тогда Ваня, не разлепляя глаз, говорил: «Да, я согласен, это очень важный дифференциально-диагностический критерий».

Работало в восьмидесяти процентах случаев.

Остальные двадцать процентов он списывал у соседа по общаге, Лёхи Бубнова, который умудрялся сдавать тесты, даже когда у него отключали свет - он подключал ноутбук к аккумулятору от шуруповёрта.

Короче, Ваня закончил университет с тройками, но с дипломом. Настоящим, с печатью, где было написано: «Врач-лечебник». Он повесил диплом на стену в съёмной однушке, рядом с плакатом группы «Король и Шут», и решил, что теперь всё будет хорошо.

А потом был экзамен по психиатрии.

Профессор Серебряков вёл психиатрию так, будто она была точной наукой, а не коллекцией догадок и терминов, придуманных в XIX веке. Он требовал знать DSM-5 наизусть, различать шизофрению от шизотипического расстройства по второстепенным признакам и помнить, какой антипсихотик вызывает агранулоцитоз у левшей в возрасте до тридцати лет.

Ваня к экзамену не готовился. Точнее, он открыл учебник за два дня до экзамена, прочитал три страницы, понял, что там написано «этиология не известна», закрыл учебник и решил, что психиатрия - это лотерея.

- Кукушкин, - сказал Серебряков, когда Ваня зашёл в аудиторию. - Билет номер тринадцать. Клинический случай. Женщина, тридцать лет, жалуется на голоса в голове, которые приказывают ей есть мыло. Ваш диагноз.

Ваня задумался. Голоса в голове - это, наверное, шизофрения. Но мыло - это странно. Может, обсессивно-компульсивное расстройство? Или биполярное аффективное расстройство в стадии мании?

- Это... - Ваня замялся, -...это она просто мыло любит?

Серебряков снял очки, протёр их, надел обратно.

- Шизофрения, параноидная форма, - сказал он ледяным тоном. - Галлюцинации императивного характера. Лечение - антипсихотики второго поколения. Неудовлетворительно. Приходите пересдавать.

И поставил двойку.

- Ты опасен, - сказал профессор Серебряков через три дня после пересдачи. Ситуация к тому времени стала ещё хуже.

Ваня, чтобы заработать на жизнь и заодно показать профессору, что он чего-то стоит, устроился на подработку в ночную скорую. Платят копейки, но зато можно не спать и одновременно учиться. Так он думал.

Первый вызов - бабушка с одышкой. Восемьдесят лет, вес под сотню, сидит на кухне, дышит как паровоз. Ваня приехал, послушал лёгкие - хрипов нет. Измерил сатурацию - 88%. Подумал: «Астма? Анафилаксия? И то, и другое даёт одышку».

Он полез в алгоритм в телефоне - скачал ещё в ординатуре, но ни разу не открывал. Пока искал нужную строчку, бабушка начала синеть. Фельдшер нажал на Ваню: «Коли давай!»

И Ваня вколол... не то. Вместо преднизолона (при астме) ввел адреналин (при анафилаксии). Адреналин бабушке с гипертонией и тахикардией - это как бензин в костёр. Давление подскочило до двухсот, бабушка закашлялась кровью.

Ваня сам чуть не упал в обморок.

Потом, когда скорая уже мчалась в больницу с включённой сиреной, фельдшер перехватил управление, ввёл правильный препарат, и бабушку откачали. Она выжила. Отделение реанимации написало благодарность фельдшеру. А на Ваню - жалобу.

- Ты опасен, - повторил профессор Серебряков на кафедре. - Ты не врач. Ты симулятор, который случайно получил диплом. Если бы не твой фельдшер, бабушка была бы сейчас в морге, и я разбирал бы твою ошибку на занятии как хрестоматийный пример убийства добрыми намерениями.

Ваня молчал. Ему хотелось провалиться сквозь землю.

- Я завалю тебя на пересдаче, - сказал Серебряков. - Ты не знаешь психиатрию, не знаешь терапию, не знаешь даже, как отличить правую ногу от левой. Иди в сказку.

- Куда? - не понял Ваня.

- В сказку, - повторил профессор и вышел из аудитории, громко хлопнув дверью.

Ваня остался один. Взял телефон, написал Лёхе Бубнову: «Я всё профукал. Серебряков меня убьёт». Лёха ответил смайликом и гифкой с горящим мусорным баком. «Держись, бро. Всё наладится».

В ту ночь Ваня вернулся в свою съёмную однушку, допил остывший чай, включил ноутбук - тот самый, на котором учился три года, с наклейкой «Я люблю сисадминов» и залитой клавиатурой после того, как он однажды пролил на него пиво.

Он хотел написать Серебрякову письмо с извинениями, но вместо этого заснул прямо на клавиатуре.

И тогда это случилось.

Ночью Ваню разбудил странный звук. Не скрип, не писк, а нечто среднее между плачем робота и песней «Ласкового мая» на замедлении. Он открыл глаза. Экран ноутбука горел синим.

Но не обычным синим - а таким насыщенным, ядовито-синим, какой бывает только в дешёвых фантастических фильмах. Надпись белыми буквами:

«Обновление Windows. Идёт перенос в сказочную реальность. Не выключайте компьютер. Это надолго».

Ваня потёр глаза. Прочитал ещё раз.

- Это глюк, - сказал он сам себе. - Отсыпался на лекциях, теперь галлюцинации. Сам себе пациент психиатра.

Он попытался выключить ноутбук кнопкой - не реагировал. Дёрнул шнур из розетки - батарея была полная. Нажал Ctrl+Alt+Del - появилось меню: «Завершить сеанс? Нет. Остаться в сказке? Да».

- Какой сказке? - спросил Ваня у ноутбука.

Ноутбук не ответил. Вместо этого экран начал пульсировать, синий цвет стал заливать комнату, потом окна, потом самого Ваню. Он почувствовал, что проваливается. Не в сон - вниз. Сквозь стул, сквозь пол, сквозь фундамент дома.

Последнее, что он услышал, прежде чем сознание окончательно отключилось, был голос профессора Серебрякова:

- Я же сказал: иди в сказку.

А дальше была тишина. И падение. И берёзовый сок.

Но это уже совсем другая история.

ГЛАВА 1. Падение в берёзовый сок, или Добро пожаловать в Тридевятое

Пробуждение было мерзким.

Не тем мерзким, когда будильник звонит в шесть утра, а ты вчера лёг в три. И не тем, когда сосед сверху начинает сверлить в воскресенье. Нет. Это было мерзкое пробуждение на уровне «ты лежишь лицом в луже, и лужа имеет вкус берёзового сока, но не свежего, а трёхдневного, с кислинкой».

Ваня открыл глаза. В лицо светило солнце - яркое, наглое, совершенно не похожее на московское, которое обычно прячется за тучами. Он лежал на боку. Под щекой - мокрая трава. Над головой - деревья. Не обычные тополя и клёны из его двора, а какие-то странные: стволы белые, листья шевелятся без ветра, и кажется, что они перешёптываются.

- А-а-а-а-а, - сказал Ваня.

Это было не ругательство, а просто звук, который издают люди, когда реальность ломается, а мозг отказывается это обрабатывать.

Он приподнялся. Сел. Лужа под ним действительно была берёзовым соком - сладковатым, липким, с плавающими веточками. Халат, который он надевал на ночную смену, превратился в тряпку, пропитанную жидкостью. Ваня пощупал карманы.

Аспирин. 2019 год. Просроченный. Можно использовать как мел.

Фонендоскоп. Трубки перекручены, мембрана треснута, в уши дует.

Зажигалка. Ещё работает - он щёлкнул, огонёк появился.

«Но-шпа». Полпачки. Драгоценность.

Телефон. Экран разбит? Нет, цел. Но заряд - ноль процентов. Ноль. Как его успеваемость по психиатрии.

И ноутбука нет. Вместо ноутбука - берестяная книжка. Сложенная из кусков коры, переплетённая лыком, с выжженной надписью на обложке: «Сеть не обнаружена. Попробуйте позже».

- Что за... - Ваня открыл книжку. Внутри - чистые страницы. Ни одной буквы. Только в середине - что-то похожее на иконку Wi-Fi, но тоже выжженная, с перечёркнутым знаком. - Серьёзно? Windows меня в сказку перенёс? Я думал, это шутка.

Он встал. Ноги дрожали. Халат противно лип к телу. Лес вокруг шевелился - не как в фильмах ужасов, а как-то по-домашнему, будто деревья просто интересовались: «О, новый? А чего пришёл?»

Ваня ущипнул себя за руку.

Не больно.

Ущипнул сильнее.

Совсем не больно.

- Это сон, - сказал он вслух, чтобы убедить себя. - У меня был стресс, я заснул на клавиатуре, и теперь мне снится берёзовый лес. Проснусь - и буду смеяться.

Лес не ответил. Только тропинка перед ним сама собой свернулась в кольцо, а потом развернулась обратно.

- И тропинки сворачиваются, - добавил Ваня. - Классика. Мозг просто шутит.