Глава 1

Глава первая. Дед Ефрем.

Вечером Димка решил пойти половить карасей на жарёху. Еда в избушке почти закончилась, остался только хлеб, соль и лавруха. Да, луковица ещё. Рыбаки, которые прихаживали в избу и оставляли Димке припасы, давно не появлялись. Так что рыбка была бы кстати.

Он пошёл через высокие камыши к топкому берегу озера и ещё издали увидал спину того самого деда, который недавно, с неделю примерно, как появился на берегу и жил в шалаше неподалёку. Димка с ним уже виделся. Дед и дед, ничего такого, таких тут на памяти Димки, бывало, много. Все они приезжали на несколько дней, ловили рыбу, собирали клюкву и через три – пять дней исчезали.

– Ну, как, клюёт? – Димка подошёл не особо скрываясь, но и стараясь не мешать. Дед его услышал издалека, но виду не подал, только отошёл на шаг в сторону, чтобы освободить место на маленькой прибрежной полянке посреди камыша.

– Да, вон окуни подошли, трёх вынул, да и нет больше.

– Хм, может сетку кинуть? Темнеет уже, – задумчиво проговорил Димка. Остаться на вечер без ухи не хотелось, а наличие окуней у деда в улове говорило о том, что всю остальную рыбу это полосатое хулиганьё уже разогнало.

– Тебе на уху что ли? – дед говорил тихо и монотонно. – Так бери моих.

– Да ну, наловлю сейчас…

– Бери говорю, а лучше давай-ка на двоих уху сварим? У тебя лавруха есть?

– Есть, и лук…

– Вот! А у меня перловка и картошина осталась. Да три окуня… Пошли, всё равно не рыбалка уже.

Дед собрал окуней (неплохих, надо сказать, окуней) на ивовый прутик, пропустив его каждому через жабру и спросил:

– Ну, к шалашу или к твоей избёнке?

Пошли к Димке, там и стол с лавками у избушки, и кострище старое с рогатками удобными под котелки. И вообще место куда более обжитое, чем дедов шалаш. Избушку эту лет десять назад рыбаки срубили, так и стоит, а те, кто приходит сюда, привносит каждый капельку удобства, так и стала лесная избушка тем, чем стала – лесным пристанищем для рыбака.

Уха булькала в котелке уже несколько минут, дед забросил в него лаврушку.

– А ты тут как, один или с кем-то? – спросил он Димку

– Один, нет никого у меня. Живу тут.

Дед выпрямился и долго смотрел на Димку

– Как так живёшь? На озере? В этой избе?

– Ну да, а чем плохо?

– Тебе лет-то сколько? Восемнадцать-то есть?

– Да, вот только полгода как исполнилось. Из интерната попросили, сказали – всё, взрослый, дальше сам. Жилья пока не дали, я с ними спорить не буду, вот до зимы и ушёл сюда.

– А родных, что ж совсем нет?

– Никого. Мать и отец погибли не так давно, три года и три месяца назад. Бабка в прошлом году умерла – сгорела в дому своём. Так что, нет ни дома, ни родных.

Димка замолчал. Дед молчал тоже. Молча, не торопясь хлебали уху. Лес шумел, на небе по одной загорались звёзды. Темнело. Наконец дед проговорил:

– А что, если я тебя с собой возьму, работать у меня будешь, на хлеб с маслом хватит. Не обижу!

Димка недоверчиво посмотрел на деда – особого доверия тот не внушал: роста среднего, широкоплечий, сутуловатый, лицо… Лицо откровенно страшное – морщинистое и со шрамом через левый глаз, бороды нет, но небритый как раз ту неделю, что тут обитает. И глаза… Глаза у деда были совершенно особые. Вроде они были голубые, а вроде зелёные, но очень похоже на то, что они светились, как у кота или собаки. Во всяком случае, пару раз Димка точно видел, как в них отразился свет костра тем самым глубинным светом, какой бывает только у зверей и никогда у человека. Но вот незадача! Именно глаза так меняли лицо деда, что при все своей его неприятности располагали к нему и делали его совсем не страшным, а… каким-то по-доброму главным. Как отец или старший брат. Димка не мог это никак объяснить себе, но он совсем не боялся. Не потому, что и сам он был далеко не слабак – мог намылить шею паре ровесников легко, да и по дзюдо в интернате был первый, даже разряд был. Скорее дед именно располагал к себе, как будто какой-то внутренний свет и спокойствие от него исходили.

– А что за работа? Я так-то ничего не умею, я же интернатский – Димка уже знал, что на них, интернатских выпускниках, висит клеймо неумёх, к жизни совершенно не приспособленных. Как будто маменькины сынки, балованные в полных семьях, что-то умели в свои восемнадцать.

– Я – смотритель маяка. Там при маяке есть что-то вроде гостиницы с баром или кафе, как ни назови. Вот там мне помощник и нужен.

– А где это? У нас тут до ближайшего моря, наверное, неделю поездом ехать!

– Хм, далеко. И не поездом, и не неделю. Как и сказать не знаю. Ты меня только дослушай сначала, потом подумай. И не ряди меня в сумасшедшего, хорошо?

– Почему сумасшедшего? Я знаю, что такое смотреть за маяками, читал!

– Маяк не на Земле, – медленно, глядя прямо в глаза Димке, проговорил дед

– А где, на море? Или плавучий?

– Нет, ты не понял. Он не на Земле, он в космосе.

Димка приуныл. Дед всё-таки оказался сумасшедшим. Жаль, а он уже было обрадовался компаньону. Ну да ладно, будет дурить – вырублю ударом в челюсть, не такой уж он и крепкий.

– Я же сказал, не ряди меня в сумасшедшего, выслушай до конца.

– Да-да, давай, слушаю, – скучно проговорил Димка. Хотя слушать бред не хотелось.

Меж тем деда понесло. По его словам выходило, что где-то на орбите Юпитера, в одной из точек либрации (Димка понятия не имел, что это) у каких-то троянцев, висит космическая станция, созданная инопланетным разумом, и вся её функция быть маяком на межзвёздной трассе, излучать в космос сигналы наведения и предупреждать летающие тарелки, чтобы они не попадали в поле зрения землян, так как тем до открытого контакта ещё жить и жить. А дед там смотрителем работал – следил за реактором, и редким посетителям маяка варил кофе и … как там он эту похлёбку назвал… непонятное слово… Ну, короче, для инопланетян. И инопланетян поназывал много что-то, не менее десятка!

Димка не верил ни единому слову, но слушать было интересно. Дед видел, что Димка не верил, но его устраивало уже то, что не перебивал.

– Вот, такая вот ситуация. Ну как, поедешь со мной?

– Куда?

– Ну, на маяк! Я же тебе час толкую.

– Ага, сейчас, сапоги надену, – Димка с усмешкой смотрел на деда. – На чём поедем? На лодке или в избушке полетим?

– Зачем в избушке? – дед усмехнулся, – у меня тут челнок стоит, вон там, за кустами, в приболотке. – Дед показал в сторону, где действительно начиналось болото за редкими кустами, было топко и все тропинки обходили это место стороной.

– Метров пятьдесят отсюда!

– Пошли спать, дедушка. Кстати, звать-то тебя как? А то вон из одного котелка едим, а не знакомы. Я вот Димка.

– Зови дед Ефрем. А спать некогда, коль уж лететь, то сейчас – ночью, так незаметнее. Старт челнока днём далеко видно, а ночью все спят. Собирайся, как надумал.

– Ничего я не надумал, пошли спать!

– Не веришь, это я понимаю. Думаешь, дед на старости свихнулся, или шутки ради сказки внучонку завирает? Давай так, пройдём вон за те кусты. Если там болото и всё, я в шалаш ухожу и больше тебя не потревожу, – улыбаясь сказал дед.

Идти в темноте в сырую траву желания у Димки не было, но уж больно хотелось деда вруна поставить на место.

– Пошли!

В руке деда откуда от появился маленький такой фонарик, размером с ручку, но яркий, поляну осветило хорошо. Пошли, обошли куст, и… там, конечно же, ничего не было. Только Димка хотел послать деда нехорошим словом, как дед что-то повернул в фонарике и тот осветил приболоток розово-фиолетовым светом, и в луче Димка увидел то, от чего в изумлении замер и открыл рот.

Опираясь четырьмя опорами на мшистые кочки, посреди полянки, стояло призрачно-полупрозрачное продолговатое нечто, похожее на узкую бочку, метров пяти высотой и двух в диаметре. Опоры этого тела начинались в верхней части и, огибая тело, шли вниз. На одной из них виднелись маленькие не то педальки, не то лепестки, расположенные лесенкой, как раз поставить носок ноги. По этой мини-лесенке, по опоре, можно было вполне забраться наверх этой штуки, а наверху угадывался люк.

– Ну как, теперь веришь? – дед Ефрем усмехнулся, рука его при этом дёрнулась, и розовый луч фонарика скользнул в сторону. При этом продолговатая бочка тут же стала невидимой. Дед что-то пошевелил в фонарике, и бочка тут же явилась во всей своей красе, но уже не прозрачная, а вполне себе во плоти. Это оказалось продолговатое белого цвета с перламутровым отливом яйцеобразное тело, опоры были угольно чёрными, снизу овальность конструкции нарушалась: там висело что-то геометрически неправильное, похожее на угловатый конус раструбом вниз.

– Режим «стелс» пока можно отключить, – пояснил дед. – Рассматривай. Это и есть челнок. На нём мы попадём на «Сателлит» – это мой корабль так называется, на нём уже и на Маяк.

– К Юпитеру? – почти в полуобмороке пробормотал Димка.

– Ну примерно, хотя технически точка либрации L5 от него довольно далеко. Но на его орбите.

***

В нормальный ум Димка приходил недолго. Хотя поверить в происходящее, особенно отвернувшись в сторону, было непросто. Тогда Димка снова поворачивался к челноку, трогал его рукой – вот тёплая, словно деревянная, опора, вот чуть матовая поверхность бело-жемчужного бока капсулы, вот ступенька, похоже, что железная или алюминиевая. Пока смотришь – веришь, отвернулся – перед тобой болото и кусты… Комары гудят. Странно.

Дед тем временем продолжал что-то рассказывать про то, что надо собирать манатки, скоро полночь, а там и два ночи – самое время для старта. Думай, дескать, Димка быстрее, чего тебе тут терять. Да и не навсегда же я тебя туда забираю, год отработаешь, а там снова в отпуск, на Землю. Не понравится – отвезу обратно. Димка слушал в пол-уха, и думал. Странно и страшно. А вдруг, это всё правда? А вдруг, дед Ефрем и правда пришелец? Тогда не просто интересно, тогда это же… Такого шанса ни у кого не было и никогда!

– Дед Ефрем, а почему ты мне это всё предложил? Что никого больше нет у тебя?

– А кого ты тут видишь, – оглянулся дед, – тут больше никого нет! Да и что ты теряешь? До зимы тут просидишь, потом в армию заберут, ну вот отслужишь, а дальше что? А у меня – жизнь-то совсем другая!

– А что взамен? Что я теряю? – Димка вдруг осознал, что так просто ничего не бывает.

– Что взамен? – дед усмехнулся. – Если ты думаешь, что это подарок небес, то нет. Там, как и тут, по-разному: полоса белая, полоса чёрная. Не всё сладко. Там тоже люди разные, как и тут. А самое главное, не только люди. Так что взамен ничего, взамен – другая жизнь, не такая как тут, но, интересная как минимум. Сам посуди, ещё раз скажу – что ты тут теряешь? Да и вернуться вполне можно, я ж вон, вот он, тут! Раз в год или в два отпуска дают.

– Там люди? А я думал ты один там, на маяках вроде как не людно бывает, – подумав, проговорил Димка

– Ты меня как не слушал, я ж говорю – там даже бар с гостиницей. Гости, правда не часто, но бывают. Я тебе по дороге расскажу. Пошли собираться.

Собирать Димке было нечего, почти совсем, ну вот одежда, пара книжек, паспорт. Котелки и удочки там вроде как ни к чему, что брать-то?

– На память что-нибудь возьми, – посоветовал Ефрем, – там по Земле скучать будешь, чтобы не так тоскливо было. По себе знаю. Первое время тосковал даже. Я-то туда сам не по своей воле попал.

– Как так?

– А так, потом расскажу. У нас время для рассказов будет.

Димка осмотрелся, что взять из избушки? Ложка деревянная, нож хороший, охотник один подарил, что ещё? Взгляд упал на Дракорня – маленький, годами обкатанный озёрными волнами, корешок неизвестного дерева, подобранный по весне в воде Димкой. Стоял он на полочке над печкой. Похожий не то на коня, не то на дракона, кому как. Димка вздохнул с облегчением – хорошо, что он его заметил! Мог и забыть, было бы обидно, вещь ведь и правда Димке дорогая и памятная. И память и красиво.

Дед тоже сходил к шалашу и вскоре вернулся с большим заплечным продолговатым баулом:

– Всё своё ношу с собой! Ну что, собрался? Идём?

И они пошли, Димка шёл и не понимал, что делает. Неужели всё правда? Неужели он по Земле сейчас делает последние шаги, а там… В неверии он пару раз останавливался, тряс головой, пытаясь смахнуть морок, но дед оглядывался и подбадривал командным голосом:

– Смелее, не думать, идти! Решение принято, выполняй! – голос деда изменился и Димке очень сложно было ему сопротивляться. Он не понимал, почему, но становился действительно смелее, решительнее, не думал и шёл вперёд, потому что решение им было принято и надо его выполнять!

Вот и челнок, ноги сами ступают на ступеньки опоры, тело легко взлетает наверх, рюкзак – в открытый люк, и вот уже Димка внутри. А вот и дед Ефрем, не по годам легко и ловко запрыгнул рядом, и люк над головами закрылся.

Внутри было не просторно, по центру круглого пространства стояли пять кресел спинками к центру, по периметру помещения стол с панелями, кнопками, экранами, видимо рабочие места экипажа.

– Сюда садись, пристегнись, – скомандовал дед. – Ничего не бойся, сейчас стены прозрачные станут, всё увидишь.

И верно, стены вдруг словно растворились, и Димка увидел вокруг знакомую поляну, сверху заработал вентилятор, сильнее запахло пластиком и озёрно-болотный дух, запущенный сюда при погрузке, исчез совсем.

– Внимание, стартуем, – проговорил дед. – Земля прощай, в добрый путь!

– Это из сказки фраза, – пробормотал Димка, – мультик такой, «Летучий корабль» называется…

– Возможно…– буркнул дед. – Возможно… Сейчас прижмёт, если что – дыши ртом!

И поляна снаружи вдруг провалилась куда-то вниз, ушли вниз ёлки, мелькнуло озеро, мир внезапно расширился, хотя виден был плохо из-за темноты. Димку прижало в кресло так, что захрустели кости, голова повалилась на бок, воздух из лёгких выдавило тяжестью грудной клетки, а вдохнуть силы не было совсем, Димка стал весить, наверное, тонну! Ни рука, ни нога не могли пошевелиться секунд пять или шесть. Потом слегка отпустило, Димка смог вздохнуть, подступившая к глазам темнота отступила.

– Живой? – дед сидел позади и не видел Димку. – Отвечай!