Вместо предисловия:

Эта история от начала и до конца создана воображением автора.

Глава 1

– Итак, у тебя загранпаспорта на всех бойцов оформлены? – вопрос командира роты капитана Бойкова застал старшего лейтенанта Кошелева (командира второй группы второй роты) врасплох. Вместо ответа в голове у старшего лейтенанта сразу же завертелись ролики-шарики, соображалка напряглась в поисках ответа на вопрос, а для чего, собственно, ротный интересуется? Предположений нашлось два… но все же оба были ничем иным, как гаданием на кофейной гуще.

– На всех, – Кошелев выдал ответ, когда ротный начал терять терпение.

– Отлично, – капитан хлопнул в ладоши, изображая кипучую радость. – Итак, готовьтесь.

– К чему?

– К командировке, конечно.

– В смысле куда?

– Готовьтесь, – отмахнулся ротный, то ли и сам не зная ответа, то ли не желая раскрывать некие тайны.

Через неделю вторую роту подняли по тревоге – три группы из четырех. Доукомплектовав оружием и боеприпасами, посадили в самолет. Началась очередная командировка.

Военно-транспортное судно мотало и подбрасывало на волнах, словно мчавшийся по весеннему ручейку бумажный кораблик. Сидевший на палубе старший лейтенант Кошелев как ни в чем не бывало пялился в безоблачное небо и лениво потягивал яблочный сок из зажатого в левой руке пакетика. Никаких особых обязанностей на этом корабле для него не нашлось, и потому Аркадий вполне мог себе позволить проводить время в блаженном ничегонеделании, тем более что он это заслужил – в последние дни перед отправкой пришлось много посуетиться. А ведь к чему только не готовились! Идеи выдвигались разные: от «дебильных учений» до истеричного: «Война! Мы все завтра умрем!» В конце концов появилась хоть какая-то определенность: комбат объявил о предстоящем путешествии в страну с жарким, неблагоприятным климатом. А после ряда сделанных прививок «направление Юг» стало очевидным. Впрочем, и после этого география движения оставалась более чем обширной. Кроме того, никто так до сих пор и не удосужился довести до вынужденных «путешественников» причину предстоящего применения, то есть задачу. Впрочем, вооружение осталось практически штатным. Боекомплект довели до количеств автономного «выживания», сухпайки с маркировкой «спец. субтроп.» получены, сложены в опечатанной каюте и пока вопреки почти всеобщему желанию «попробовать» разграблению не подвергались. Все шло своим чередом – командир роты маялся морской болезнью, командиры двух других групп дрыхли, старший лейтенант Кошелев наслаждался, как уже было сказано, заслуженным отдыхом.

– Командир, – безмятежный покой разорвал глухой бас прапорщика Банникова – заместителя старшего лейтенанта Кошелева, – новенькое что-нибудь есть?

– Не-а, – лениво откликнулся группник.

– А ротный?

– Молчит, – старший лейтенант зевнул, – он сам, похоже, ничего не знает, только лоб морщит.

– Мудрый, – усмехнулся Банников.

– Ага, – согласился группник и перешел к другой теме, – Вадим, как там пацаны, не хандрят?

– Что им хандрить? Жрут от пуза, дрыхнут, сколько влезет.

– И пусть дрыхнут, а то мало ли… – старший лейтенант, не закончив мысль, снова зевнул.

– Командир, а ты не темнишь?

– В смысле?

– В смысле не договариваешь?

– Знал бы – рассказал, – слегка обиженный недоверием, проворчал Кошелев. – Не знаю я ничего, Петрович. Просто на душе неспокойно.

– А оно когда перед задачей спокойно было? – Банников опустился на корточки, а затем и вовсе сел на палубу.

– Да так оно верно, но что-то свербит. По слухам охранять кого-то, что-то едем. Фигня вроде, а на сердце тоска.

– А говоришь – не в курсе…

– Так то по слухам. Сам знаешь, слухам верить… особенно у нас.

– Это точно. Ладно, командир, пойду я. Жарко у тебя тут.

– А в каюте прохладнее? – старший лейтенант хмыкнул.

– Там кондер.

– Так кондиционер же не работает?!

– Уже фурычит – ребята починили. Может, тогда и ты со мной?

– А нет, мне и здесь хорошо, – закрывая глаза, отказался Кошелев.

– Как пожелаете, – съехидничал Банников и, насвистывая какой-то простенький мотивчик, направился в помещение, отведенное для личного состава второй группы.

«И действительно, куда нас леший несет? – мелкими глоточками поглощая сок, философствовал Кошелев. – Очередные учения? Что ж так не везет-то?» Сердце старшего лейтенанта рвалось в бой. Но, как назло, две предыдущие командировки были учебными и не принесли ему ни славы, ни боевого опыта. Увы, на сегодняшний день он оставался одним из немногих в группе, кто не слышал свиста летящих над головой пуль. Кроме него ни разу не участвовали в бою рядовой Иван Бурденко, разведчик-автоматчик, он же внештатный сапер группы, и младший сержант Ефим Королев, второй радист. Остальные бойцы боевой опыт имели, кто меньший, кто больший. Тем не менее, несмотря на почти всеобщее «ветеранство», Аркадию как-то сразу удалось найти нужный подход к личному составу. Даже многоопытный Банников с охотой признавал главенство и авторитет нового группника. Был Кошелев высок, широкоплеч, спортивен (как говорится по-военному – подтянут), отлично стрелял из всех видов оружия, к тому же прекрасно разбирался в новейшей технике и тактике действий разведывательных подразделений. Вот только с практикой дело обстояло туго – на практике… точнее, в боевых условиях, все эти умения применить ему пока не довелось. Аркадий же, как и большинство молодых да ранних, мечтал и о блистательной карьере, и о груди, усыпанной орденами и медалями. И уж, конечно, как некий путеводный луч мнился ему впереди золотой отблеск Звезды Героя. Но как все это было получить, если судьба упрямо хранила его от забот и тягот военного времени? Каждый раз, когда их поднимали по тревоге, его посещали одни и те же мысли: «Вот сейчас. Вот сегодня. Машина, самолет и на войну! И вот она – заветная мечта: Москва, Кремль, торжественная обстановка, президент, блеск заслуженной награды…» Как сказал однажды прапорщик Банников: «Звание Героя, если ты жив и цел, это счастье, которое, если не дурак, может воплотиться в одну фразу: жизнь удалась!»

Прапорщик Банников и сам некогда мечтал о звании Героя Российской Федерации, но со временем вынужденно согласился со словами, когда-то сказанными его старым товарищем: «Ты можешь десять раз заработать Героя, но не получить даже медали, а можешь заработать на значок и стать Героем. Как карта ляжет. Живой и целый Герой, особенно прапорщик, это даже не везение, это нечто из ряда вон выходящее – почти чудо».

Аркадий тоже трезво оценивал вероятность своего присоединения к когорте Героев и всерьез в подобную возможность не верил, а вот орден… или хотя бы медаль вполне себе виделась. Пока место под нее на груди пустовало, но это пока.

«Эх, – продолжал рассуждать Кошелев, – мне бы нормальную задачку! Я бы выполнил, я бы ее так выполнил, без сучка и задоринки, комар носа не подточит! И тогда… Нет, «мужика» получить, конечно, было бы классно. Да и «отвагу» тоже ничего, в конце концов, и «Суворова» с «Жуковым», они тоже государственные. «Гос» – это всегда неплохо, к тому же и пять окладов не лишние. Жаль только ежемесячно к зарплате ничего не добавляется, или хотя бы к пенсии процент какой шел».

На этой минорной ноте его размышления и прервали.

– Товарищ старший лейтенант, – на палубу выбрался ефрейтор Мажаров – высоченный, широкоплечий парень со светло-русыми волосами и вечно играющей на губах улыбкой. В первой группе Игорь Мажаров числился старшим разведчиком-автоматчиком, но в командировках автоматически менялся ролями с пулеметчиком – рядовым Басовым, по своим физическим кондициям не слишком соответствовавшим официальной должности.

– Я весь внимание, – изрек Кошелев.

– Ротный вызывает, – сообщив причину своего появления, Мажаров развернулся, чтобы скрыться в глубинах трюма.

– А за каким хреном не знаешь?

– Мне не докладывали.

– Кто бы сомневался, – старший лейтенант лениво потянулся и, нарочито кряхтя, поднявшись на ноги, не спеша отправился на встречу с командиром роты.

Кошелев появился в каюте капитана Бойкова далеко не первым, точнее, и вовсе последним. Совещание уже началось. Кроме офицеров роты там же присутствовал и незнакомый дяденька, уже как-то раз мелькнувший в поле зрения старшего лейтенанта, но принятый тогда за одного из членов команды. То, что в этом вопросе Аркадий ошибся, теперь было совершенно очевидно – этот дяденька явно представлял параллельную, а скорее даже вышестоящую контору.

– Полчаса назад пришла радиограмма, – сообщил Бойков собравшимся в каюте офицерам, и на его бледно-зеленом лице отобразилась мука – капитана не первые сутки мутило от приступов морской болезни, – пункт назначения Республика …ея. Задача: произвести эвакуацию российского представительства и обеспечить безопасное прибытие его персонала в определенное место, – с трудом договорив эту фразу, капитан прикрыл глаза рукой и на несколько секунд, казалось, впал в прострацию.

– Если имеются вопросы, можете задавать мне, – подал голос так и не представившийся незнакомец, но, видимо, вспомнив об этом, поспешил исправить подобное положение: – И кстати, меня зовут Евгений Иннокентиевич Глазунов, я координатор или, если хотите, куратор вашей миссии.

Офицеры молча переглянулись, выждали какое-то время и взялись за расспросы.

– Причина эвакуации? – поинтересовался Борис Овчаренко – капитан, командир первой группы.

– Мятеж, – кратко ответил Евгений Иннокентиевич, но посчитав это недостаточным, пояснил: – Правительственные войска еще удерживают столицу, но, судя по всему, это ненадолго. Нам необходимо поторопиться. По неофициальным каналам получена информация: мятежники пригрозили расправой всем иностранным представителям.

– А почему нас отправили в порт, а не в аэропорт? Почему мы на этом баркасе? – Кошелев пнул носком ботинка в стенку каюты.

– Авиация, конечно, быстрее, кто спорит, но аэродром был захвачен в первые часы мятежа. Вначале планировалось вывезти наших граждан через сухопутную границу, но не успели, столица оказалась в плотном кольце осаждающих менее чем через сутки. На сегодняшний день все дороги, ведущие в город, контролируются повстанцами.

– И как же тогда мы должны проникнуть в столицу? Сами мы, может, еще и сумеем просочиться через боевые порядки мятежников, но я не представляю, каким образом вывести через линию фронта сотрудников посольства, – Овчаренко беспомощно развел руками. – У вас, надеюсь, имеется какой-то план?

– Да, само собой. Как я уже сказал, дороги перекрыты, но осталось несколько горных троп. По ним и планируется эвакуация.

– А что, менее экстремально-экзотического способа спасения людей не нашлось?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, вертолетами, например?

– В этом регионе мира, – тоном лектора начал Евгений Иннокентиевич, – мы не располагаем авиабазами. Нами прорабатывался вопрос прибытия в этот район и применение вертолетоносных кораблей, но это потребовало бы почти две дополнительные недели. Мы не имеем столько времени – по имеющейся информации до начала штурма столицы осталось пять дней. И по оценке военных аналитиков верные президенту силы город не удержат.

– Значит, у нас пять дней?!

– Рассчитывайте на трое суток, не более. На третьи сутки вы должны покинуть город.

– Опять галопом по Европам, – хмыкнул Овчаренко, на что куратор укоризненно покачал головой:

– Вам, молодой человек, поставлена задача государственной важности, а вы иронизируете, не понимая всей возложенной на вас ответственности.

– Я иронизирую? – командир первой группы набычился. – Я не понимаю ответственности? Это вы и стоящие за вами лица не понимаете всей ответственности. Когда произошел переворот? Сколько нас мурыжили, прежде чем мы сели на самолет, доставивший нас в порт? Да за это время десять раз можно вывезти все посольство вместе с кошками и собаками. Сомневаюсь, что две недели назад столица республики была в столь плотном кольце окружения.

– Не все так просто, – Глазунов недовольно поморщился, – требовались определенные согласования…

– У нас всегда так, – перебил Овчаренко, – сначала согласования, а затем трупы.

– Вы что, отказываетесь от выполнения задачи? – вскинулся координатор предстоящей операции.

Услышав заданный вопрос, капитан Овчаренко вначале ошарашенно вытаращился на Глазунова, затем громко матюгнулся:

– Ну, вы и сморозили! С чего вы взяли, что я способен на подобное? Знаете, если я считаю, что кто-то допустил просчеты, это не значит, что собираюсь отказаться от спасения людей. Если есть хоть малейший шанс сохранить их жизни, мы это сделаем! – закончил капитан несколько пафосно, но, тем не менее, впечатление на куратора это произвело.