Глава 1. Понедельник, который начался в четверг

Всё началось в четверг, на плановом совещании, где я должна была молчать.

Я вообще-то умею молчать. Девять лет в корпорации «Вектор» научили меня этому лучше, чем диплом — всему остальному. Молчишь — живёшь. Соглашаешься — растёшь. Задаёшь неудобные вопросы — и карьера делает кувырок в небытие.

Поэтому в тот четверг я молчала. Честно. Смотрела в ноутбук, кивала и мысленно считала, сколько осталось до обеда.

А потом директор по развитию Аркадий Борисович — человек, у которого на визитке «директор по развитию», а на лице «я не понимаю, что здесь происходит», — показал слайд.

На слайде был график. Красивый. Синий. С восходящей стрелкой. И подпись: «Синергия».

— Коллеги, — сказал он голосом человека, который репетировал это перед зеркалом, — мы вступаем в эпоху тотальной оптимизации. Наш новый партнёр, система «Синергия», поможет нам выйти на новый уровень эффективности.

Все закивали. Я тоже. На автомате.

— «Синергия» проанализирует процессы и предложит оптимальную структуру, — продолжил он. — Это не сокращение. Это… — пауза, подбирая слово, подсказанное пресс-службой, — …пересборка.

«Пересборка». Красивое слово для «мы всех уволим, но пока не решили, как это назвать».

И вот тут я должна была промолчать. Я очень старалась. Даже губы сжала. Но язык — предатель — уже работал.

— Аркадий Борисович, — услышала я свой голос, — а «Синергия» умеет объяснить, зачем мы три месяца платили консультантам за презентацию про «миссию и ценности», из которой выяснилось, что миссия — это «быть лучшими», а ценности — «клиенты, команда, результат»?

В зале стало так тихо, что я услышала, как у кого-то хрустнул шейный позвонок.

— Я к тому, — продолжила я, хотя внутренний голос орал: «Алиса, заткнись, Алиса, заткнись», — что если «Синергия» правда такая умная, пусть начнёт с отдела, который уже полгода ничего не делает, кроме как переименовывает файлы.

Я не знала, зачем это говорю. То есть знала. Три года я молчала, а молчание имеет свойство копиться. Как вода в закрытой кастрюле. И когда кастрюля взрывается — это уже не аккуратный пар, а всё содержимое разом, на потолок.

Аркадий Борисович посмотрел на меня. Потом в ноутбук. Потом снова на меня. На лице отразилась вся корпоративная гамма: удивление, непонимание, лёгкая паника, а под конец — та самая улыбка, с которой сообщают хорошие новости, которые на самом деле плохие.

— Алиса, — сказал он мягко, — я вижу, вам тесно в рамках текущей роли.

«Тесно в рамках текущей роли». Это прозвучало как приговор, только на канцелярите.

— Поэтому мы переводим вас туда, где ваша… нестандартность… принесёт максимальную пользу. — Он просиял. — На пятый этаж.

Зал выдохнул. Кто-то сзади тихо охнул. Кто-то, кажется, перекрестился — хотя мы в IT-компании, и это был, скорее, жест «пишу заявление».

А я стояла и не понимала, что случилось. Нет, понимала. Просто не хотела верить.

Пятый этаж.

Место, о котором в «Векторе» ходили легенды. Точнее, не ходили — о нём молчали. А молчание в корпорации, как я уже говорила, бывает громче крика.

Я открыла рот. Закрыла. Потом села — потому что ноги перестали держать, а карьера — существовать.

— Поздравляю, — прошептал Аркадий Борисович одними губами, и в этом «поздравляю» было столько же радости, сколько в графе «соболезнования» на корпоративной открытке.

Вот так. В четверг, в 14:47, моя жизнь закончилась.

А новая началась. Только я об этом ещё не знала.

Глава 2. Этаж, которого нет в лифте

В понедельник утром я пришла в офис ровно в девять, как человек, который ещё не знает, что его уже нет.

На проходной я поздоровалась с охранником, прошла через турникет и вызвала лифт. Всё как всегда. Только в кабине, когда я потянулась к кнопкам, палец завис.

Кнопок было: один, два, три, четыре, шесть.

Пятого этажа не было.

Я нажала «шесть». Потом «четыре». Потом ещё раз уставилась на панель, как будто кнопка «пять» могла появиться, если достаточно пристально на неё смотреть. Она не появилась.

— Пятого этажа нет, — сказала я вслух, обращаясь к пустому лифту.

Лифт промолчал. Он тоже делал вид, что пятого этажа не существует.

Я вышла на четвёртом. Обычный коридор: опенспейс, кабинки, кулер, табличка «Зона тишины», под которой кто-то вечно болтал по телефону. Обычный, скучный, знакомый четвёртый этаж.

Где-то здесь должен быть вход на пятый.

Я прошла по коридору туда-сюда три раза. Ничего. Ни лестницы вверх, ни двери с табличкой «пять». Только пожарный выход, запертый на ключ, и дверь с надписью «Серверная. Не входить», за которой что-то тихо гудело.

— Ты тоже новенькая? — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Рядом стояла девчонка лет двадцати, в наушниках, с телефоном в руке и стаканом кислотно-зелёного смузи. Смотрела на меня с тем выражением, с каким смотрят на заблудившегося в торговом центре.

— Нет, — сказала я. — Я не новенькая. Я… переведённая.

— А. — Она отхлебнула смузи. — На пятый?

— Откуда ты…

— Так ты на кнопки смотрела. Все на них смотрят. — Она кивнула в сторону. — Иди за мной.

Она развернулась и пошла. Я пошла за ней, потому что вариантов не было.

Мы прошли мимо кулера, мимо «зоны тишины», мимо кабинки, где кто-то спал лицом в клавиатуру, и остановились перед дверью с табличкой «Склад».

— Тут склад, — сказала я.

— Ага. — Она толкнула дверь. — Пожарный выход, запасной путь, склад. Люди видят то, что написано. А то, что за дверью, — уже нет.

За дверью оказался короткий коридор, а в конце — узкая лестница вверх, о существовании которой я не подозревала все девять лет.

— Это как Нарния, — сказала я, не подумав.

— Чего?

— Ничего. Книжка такая.

— Не читала. — Она уже поднималась. — Я больше видосики.

Лестница была крутая, серая, с облупившейся краской. Пахло пылью и чем-то ещё — не то старым кофе, не то пылью вперемешку со старым кофе. Я поднималась и чувствовала себя героиней хоррора, которая знает, что сейчас откроет дверь и увидит то, что нельзя развидеть.

Наверху была дверь. Обычная, деревянная, с облупившейся табличкой:

«ПЯТЫЙ ЭТАЖ. Отдел…»

Второе слово кто-то заклеил скотчем. А поверх написал маркером:

«…несуществующих».

— Добро пожаловать домой, — сказала девчонка и открыла дверь.

И вот тут я впервые за девять лет поняла, что на самом деле значит «тесно в рамках текущей роли».

За дверью был не офис. За дверью был другой мир.