Глава 1

Анна

Я смотрела в объектив своего iPhone, и красная точка записи горела, как прицел. Я была на мушке двух тысяч зрителей. В чате Телеграмма уже несся водопад из сердечек, огоньков и вопросов.

– Привет, мои дорогие подписчики, – начала я. Голос звучал ровно – я не дам ему удовольствия видеть мои слёзы даже через экран. – Меня зовут Анна Лебедева, и сегодня… сегодня будет тот самый разговор.

В крошечном экране фронтальной камеры я видела своё отражение: растрепанные каштановые волосы, размазанная тушь, бледность. Никакого Beauty-фильтра. Никакой маски «Идеальная кожа». Обычно в эфирах я выглядела как с обложки глянца, а сейчас – как после боя.

И знаете что? Мне плевать.

"Анечка, что случилось?", "Где Антон?", "Ты плакала?", "У тебя руки дрожат(((" – комментарии сыпались дождем, сбивая с мысли.

– Антон и я больше не вместе, – сказала я, и услышала, как в моём голосе звенит сталь. – И знаете, что он сказал мне на прощание? Что я живу ради контента. Что у меня внутри – пустота. Только алгоритмы, охваты и лайки вместо души.

Я встала и пошла по квартире. Камера поймала мою обычную творческую катастрофу, которую я всегда прятала за кадром: блокноты с яростными набросками иллюстраций, разбросанные по столу как после взрыва, три пустых стаканчика из-под кофе с засохшими коричневыми ободками, клубок зарядок, планшет с незаконченным единорогом для детской книжки. В углу сиротливо валялась футболка с надписью "Content Queen" – подарок от того же Антона.

Теперь эта надпись казалась издевательством.

– Представляете? – Я остановилась перед камерой, глядя прямо в объектив. – Он сказал, что я не способна любить по-настоящему! Что все мои эмоции – это спецэффекты для двухсот тысяч зрителей! Что я – фейк!

Чат взорвался. "Антон козел!", "Не расстраивайся!", "Забей на него!". Но среди потока поддержки мелькнуло ядовитое: "А может, он прав? Ты даже сейчас это стримишь".

Это сообщение ударило больнее пощечины.

Но вместо того, чтобы сжаться, я выпрямила плечи.

– И знаете что? – Я подняла подбородок. – Может, он и прав. Может, я действительно разучилась быть настоящей без этой чертовой камеры. Но я докажу обратное. Ему. Себе. Вам.

Счетчик зрителей прыгнул: 1247… 1839… 2156. Цифры росли, как температура при лихорадке.

– Девяносто дней. – Я подняла палец. – Девяносто дней с совершенно незнакомым мужчиной. Мы будем жить вместе, делить быт, узнавать друг друга с нуля. И я докажу, что способна построить отношения и полюбить человека не ради лайков, а по-настоящему.

"ЧТО?!", "АННА, ТЫ СОШЛА С УМА?!", "ЭТО ЖЕ ОПАСНО!", "БЕГИ К ПСИХОЛОГУ!" – чат превратился в хаос из капслока и восклицательных знаков.

– Я найду через агентство мужчину, который согласится на условия. Заключим жесткий контракт, арендуем нейтральную территорию. Никакого предварительного знакомства, чистый лист. И да, я буду снимать – не каждую минуту, но ключевые моменты. Иначе как вы узнаете правду?

"А если он маньяк?", "Где гарантии безопасности?", "Анна, не надо!" – страх аудитории был почти осязаемым.

– Будут проверки, всё официально, юристы, паспортные данные, – заверила я. – Если через девяносто дней я его полюблю – Антон был неправ. А если нет…

Я пожала плечами.

– Значит, он знал меня лучше, чем я себя. И я действительно просто красивая картинка в вашей ленте.

"НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!", "ЛУЧШИЙ КОНТЕНТ ГОДА!", "ГДЕ ВЗЯТЬ ТАКОГО МУЖИКА?" – реакции разделились пополам. Хейт и восторг смешались в один гул.

– Заявки принимаю в директ до завтра. Возраст 25-35 лет, адекватность, готовность к камерам. – Я сделала глубокий вдох. – Встретимся завтра, мои дорогие. Keep calm and follow me.

Я нажала "Завершить эфир" и рухнула на диван. Тишина квартиры оглушила меня после шума в голове. Телефон в руке раскалился, он вибрировал не переставая – личные сообщения, комментарии, репосты, звонки.

Среди цифрового безумия на экране высветилось сообщение от Софии:

"Анька, ты совсем офигела? Звони НЕМЕДЛЕННО! У меня телефон разрывается!"

Я уставилась в потолок, на знакомую трещину над люстрой, похожую на молнию.

Боже мой, что я наделала?

К десяти утра следующего дня мои личные сообщения превратились в цифровой апокалипсис. Восемьсот сорок семь заявок. 847! Я обновляла страницу, и число росло. От двадцатилетних студентов, мечтающих о легкой славе, до сорокалетних бизнесменов, ищущих острых ощущений.

– Аня, ты понимаешь, что девяносто процентов из них просто хотят хайпануть на твоей аудитории? – София сидела напротив меня в кофейне, брезгливо листая заявки на своем планшете.

В воздухе пахло свежей выпечкой и дорогим кофе, но меня мутило. София, как всегда, выглядела так, будто сошла со страниц Forbes Woman: безупречный блейзер цвета мокрого асфальта, волосы лежат волосок к волоску, взгляд стальной леди. А я сидела в том же свитшоте, в котором спала (или пыталась спать), и прятала синяки под глазами за темными очками.

– Понимаю, – ответила я, сжимая картонный стаканчик так, что крышка скрипнула. – Поэтому я обратилась в агентство "Премиум подбор". Они работают с эскортом… то есть, с персоналом высокого уровня. Проверяют всё: от криминального прошлого до кредитной истории и психологического профиля.

– И во сколько это обойдется твоему бюджету на развитие блога?

– Пятьдесят тысяч за подбор, плюс гонорар участнику… – Я сглотнула. – Пятьсот тысяч рублей за три месяца.

София поперхнулась своим идеальным латте на миндальном молоке.

– Полмиллиона? Анна, у тебя есть свободные полмиллиона?

– Есть, – соврала я, глядя в стол. На самом деле это были все мои накопления за год блогерства плюс гонорары за три неиллюстрированные книги. После эксперимента я останусь с нулём на счету. – Это инвестиция. В контент. В себя.

– Или в психотерапию, – пробормотала подруга, качая головой. – Ты рискуешь всем.

Мой телефон на столе завибрировал. Незнакомый городской номер.

– Анна Лебедева? – приятный, профессионально поставленный женский голос. – Это агентство "Премиум подбор". Мы проанализировали ваш запрос. Очень… нестандартная задача.

– Вы можете помочь?

– Можем. У нас есть база кандидатов, подходящих под ваши специфические критерии. Мы отсеяли всех актеров, моделей и людей с долгами. Осталось пятеро. Вы готовы подъехать сейчас?

– Сейчас? – В животе что-то екнуло. – Да. Еду.

Через час я сидела в офисе агентства на Новом Арбате. Здесь пахло кожей, кондиционером и большими деньгами. Менеджер Светлана Петровна разложила передо мной пять папок, как карты Таро.

– Кандидат номер один: Дмитрий, 29 лет, маркетолог. Увлекается йогой, веган.

Я открыла фото. Симпатичный, но улыбка слишком "продающая", как у парня из рекламы зубной пасты.

– Кандидат номер два: Сергей, 32 года, IT-сфера.

Типичный гик. Милый, но зажат.

– Кандидат номер три: Артем, 27 лет, фитнес-тренер…

– Нет, – перебила я. – Фитнес-контент у меня уже был.

– Кандидат номер четыре…

– А пятый? – Я указала на последнюю серую папку, лежащую чуть в стороне.

Светлана Петровна помедлила.

– Максим Ковалев, 29 лет, архитектор. – Она открыла папку. – Честно говоря, он – "темная лошадка".

– В смысле?

– Он не подходит под ваши требования об открытости. Он поставил жесткие встречные условия. Минимум съемок, никакой постановки, строгие границы приватности. И еще… он хочет весь гонорар получить авансом.

Я посмотрела на фотографию. На меня смотрел мужчина с холодными серыми глазами. Правильные черты лица, волевой подбородок, дорогая рубашка без галстука. Он не улыбался. Он смотрел в объектив с вызовом, словно говорил: "Ну давай, попробуй меня купить".

От этого взгляда по спине пробежал холодок.

– Зачем ему это? – спросила я. – Он выглядит как успешный человек.

– Сказал, что деньги нужны для благотворительного проекта. Строительство жилья для погорельцев. Срочно.

Что-то внутри отозвалось. Не жадность, не тщеславие. Цель.

– Я хочу его видеть.

– Он ждет внизу, в кафе. Но предупреждаю: он сложный клиент.

Максим сидел в углу кафе, отгородившись от мира ноутбуком. Перед ним стоял двойной эспрессо – черный, как нефть. Увидев меня, он медленно поднял глаза. Вживую его взгляд был еще тяжелее, чем на фото. Серый, сканирующий, скептичный.

– Анна, – представилась я, подходя к столику.

– Максим, – он встал. Высокий. Намного выше меня, даже с моими кроссовками на платформе. Он протянул руку, и я пожала её. Его ладонь была сухой и теплой, пальцы – длинными, сильными. Рукопожатие крепкое, уверенное. – Присаживайтесь.

Я плюхнулась на стул и тут же пожалела о выборе наряда. Он выглядел безупречно: качественный кашемир, часы, которые стоят как моя аренда за полгода, идеальная стрижка. А я – как студентка после рейва. Растрепанная, в худи, с телефоном, который я сжимала как спасательный круг.

И я вдруг почувствовала себя неловко – не потому что он высокий, а потому что от его взгляда захотелось одернуть худи и проверить, не размазалась ли тушь ещё сильнее.

Чёрт. Я никогда не парюсь о внешности.

Но его серые глаза смотрели на меня так, будто оценивали архитектурный проект: функционально? Соответствует заявленным параметрам?

И почему мне вдруг стало важно, какую оценку он поставит?

– Я изучил ваш блог, – сказал он без предисловий. Голос у него был низкий, спокойный, с легкой хрипотцой. – Интересная бизнес-модель. Торговля эмоциями.

Меня кольнуло.

– Это не торговля. Это… документирование жизни.

– Допустим. – Он слегка прищурился. – Но у меня есть условия.

Он подвинул ко мне листок с напечатанным текстом. Бумага была плотной, дорогой.

– Первое: не более двух часов съемок в день. Только по взаимному согласию. Второе: никаких камер в спальне и ванной. Это красная линия. Третье: я оставляю за собой право прекратить эксперимент в любой момент, если сочту, что вы переходите границы адекватности.

Я читала его список, и мой план идеального романтического реалити-шоу рассыпался в прах.

– А как же контент? – возмутилась я. – Аудитория должна видеть развитие отношений! Химию, искры!

– Отношений пока нет, – сухо отрезал он. – И неизвестно, будут ли. Вы покупаете мое время и присутствие, Анна Валерьевна. Но не мою душу и не мои чувства.

Формальное обращение прозвучало как ледяной душ. Как напоминание: я для него – клиент. Сделка.

– Но тогда в чем смысл?

Максим откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. От этого движения свитер натянулся на плечах, и я против воли заметила, что он не просто высокий – он широкоплечий, спортивный. Явно не из тех, кто просиживает в офисе с кофе и чертежами.

– А в чем смысл для вас? – спросил он. – Доказать бывшему, что вы не пустышка? Набрать миллион подписчиков? Или действительно разобраться в себе?

Вопрос попал в точку. Болезненно и точно.

– Не знаю, – призналась я, опуская глаза. – Наверное, всё вместе.

– Честный ответ. – Он кивнул, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на уважение. – Мне нравится честность. Её сейчас мало.

– А вам зачем эти деньги? Правда про благотворительность? Или прикрытие?

Его лицо закаменело. Челюсти сжались.

– У меня есть проект. Доступное жилье для людей, потерявших дома в пожарах. В "Сосновке". Слышали?

Я кивнула. Это было во всех новостях.

– Мне нужно пятнадцать миллионов на запуск. Ваши пятьсот тысяч – это капля в море, но это та капля, которая позволит оплатить геодезию прямо сейчас. Иначе сезон уйдет.

– Вы продаете свое время ради незнакомых людей?

– Я архитектор. Я строю дома. – Он посмотрел мне в глаза, и в этом взгляде была такая убежденность, что перехватило дыхание. – Это моя работа – давать людям крышу над головой.

Я смотрела на него и понимала: это не просто герой для блога. Это… глыба. Он был слишком реальным, слишком серьезным для моего пластикового мира.

И это пугало до дрожи.

И притягивало.

– Ваши условия усложнят съемки, – сказала я.

– Тогда вам придется проявить креативность. – Краешек его губ дрогнул. Почти улыбка. Почти. – Разве вы не "Королева контента"?

Он заметил надпись на моей футболке в том видео.

– Хорошо, – выдохнула я. – Есть еще одно условие. Если через девяносто дней мы поймем, что эксперимент провалился – мы честно об этом скажем. Без фальшивого хеппи-энда.

– Договорились.

Я достала из сумки толстую папку с контрактом.

– Лофт на Красных Воротах уже арендован. Две спальни, огромная кухня-гостиная. Заселение завтра в девять утра.

– Завтра? – Он приподнял бровь.

– А чего тянуть?

Максим достал из кармана перьевую ручку. Открутил колпачок. Запах чернил смешался с его парфюмом – что-то с сандалом и холодными нотами, как морской ветер.