Семьи афиров

Эра, Ниата, Грэм – афиры Багряного древа (клен Нуто) – воины;

Моак, Ирис, Хико – афиры Рунного древа (вишня Аметиса) – создатели;

Эсса, Амокс, Диадо – афиры Седого древа (дуб Камор) – хранители;

Олин, Хастер, Аделаида – афиры Плачущего древа (ива Кэйя) – служители;

Исаи, Асур – афиры Песчаного древа (сосна Абир) – разрушители;

Амер, Ита, Вир, Агат, Селио – афиры Небесного древа (секвойя – Мэка) – дозорные.

Часть первая

Эра

Пролог

– Это все? – спросила сестра, когда затихло последнее жужжание.

Она подошла ближе, и чистый запах роз стал сильнее. Гневный скрежет вновь разрезал воздух, разбавляя далекое пение ветра.

– Разве это кончается так быстро? – меня раздражала ее наивность.

Сестра повернула голову, хотела что-то сказать, но тут же осеклась, крепче сжав посох.

– Мы остановим их. Так же, как и всегда. – Я шагнула вперед.

Листья звонко зашуршали под ногами. Ветви деревьев огибали мою тонкую фигуру, пропуская. Они боятся. Я, в отличие от сестры, пахну кровью.

– Постой! – крикнула она, догоняя. – Давай я. Они уйдут, обещаю.

Я недоверчиво сузила глаза.

– У тебя не получится. Ты слишком… мягкая.

– Прошу. Если я не смогу, ты закончишь Свершение так, как пожелаешь.

Ее большие оленьи глаза блеснули. Она действительно верила, что у нее все получится.

– Ты только зря тратишь силы, – сдалась я.

Сестра хотела поцеловать меня в щеку, но я резко отвернулась. Нисколько не задетая моим жестом, она вышла из-за полосы деревьев. Воздух был пропитан страхом и человеческим потом.

Люди всегда старались изменить мир, преследуя свою выгоду, но сегодня они уничтожили больше, чем было необходимо и дозволено. Деревья падали одно за другим, и я чувствовала их боль, слышала стоны, прощальные вздохи. Сестра тоже ощущала их страдания, но снова и снова искала в людях доброту.

Я пошла за ней, медленно переступая по холодной влажной земле, ощущая ее под босыми ногами. Почему люди не видят, что она живая?

Сестра распустила пыльцу, чтобы люди могли ее увидеть. Перья на ее одежде заискрились серебром, подобно только что сотканной паутине, а глаза горели небесной лазурью, где любили резвиться стрижи. Люди остановились. Они не верили в афиров, поняла я. Прошли столетия с тех пор, как мы были близки. Теперь природа – лишь источник, а не союзник.

Движением руки сестра зажгла камень посоха, и он вспыхнул ледяным огнем.

– Вы должны уйти, – настойчиво сказала она. – Оставьте этот лес.

Люди задумчиво повернули головы, оглядывая срубленные деревья. Сколько жизней… Сегодня мы пришли слишком поздно.

– Уходите, – повторила сестра, и камень стал ярче. – Прочь!

– У них слишком сильная воля. – Я знала, что ей больно это слышать. – Твои слова не помогут.

– Это не ваша земля!

Я покачала головой, видя, как в ней растет отчаяние. Сестра беспомощно опустила руки. Слезы катились по ее лицу, падая на светлые локоны и перья платья.

Наконец-то она поняла – это бесполезно.

Ощутив нарастающий поток, я зажгла посох. Сестра взяла мою руку, и энергия наполнила нас. Мы стали лесом, землей, природой.

Вдали послышался быстро приближающийся вой. Людей охватила паника. Их больше не интересовали ни деревья, ни топоры, ни собственные сородичи. Я любила это – момент, когда они понимали, что обречены. Пусть ощутят, каково быть лесом, ведь деревья не могут спастись сами.

Волкам хватило мгновения, чтобы добраться до дичи. Они не пытались насладиться людской плотью, пропитанной алчностью и гневом, и лишь едва усмиряли жажду крови, вгрызаясь в шеи.

Когда все закончилось, сестра упала. Она долго плакала, а я, не отрываясь, смотрела на разливающуюся кровь. Мне были неприятны ее слезы.

– Вставай, – сказала я. – У нас есть и другие обязанности.

– Откуда в тебе столько жестокости?

Одним рывком я подняла ее с земли.

– Они заслужили это! Ты хочешь умереть? – спросила я.

Она закрыла глаза, даже не пытаясь сопротивляться.

– Ты хочешь умереть? – повторила я.

– Нет, – выдавила сестра.

– Но умрешь, если они не остановятся. Умрешь вместе с лесом, с реками, океанами, горами. Вместе с землей.

Я ощутила, как она ослабла. Ее плечи вздрогнули, и я едва успела ее поймать. Я опустилась вместе с ней и обняла – так крепко, насколько была способна.

– Это наш долг. И для меня честь исполнять его, – прошептала я.

– Ты убьешь их всех?

– Со временем. Всему приходит конец. Даже звезды не вечны. Когда-нибудь умрут и они.

– И когда-нибудь умрем мы.

– Со временем, – кивнула я.

– А что станет с природой? Разве может умереть нечто настолько великое?

Она посмотрела на меня наивно распахнутыми глазами, ожидая ответа. А я не знала, что сказать.

За меня ответил ветер. Он подгонял облака и волны, задувал в мышиные норы. Его долгая, протяжная песнь уносила запах крови и роз. Одной лишь мысли хватило, чтобы слиться с ним и обрести крылья. Подчиниться зову и закричать самой.

Это ведь наш долг, и мы обязаны его исполнить.

Глава 1. Гнездо

Вдалеке темнел город. Солнце почти коснулось горизонта, омыв серый камень алым. На узких дорогах теснились повозки, перевозя хлеб, лук и прошлогоднее гнилое зерно. Лошади тянули черные экипажи, из которых, смеясь, выходили мужчины с горящими от холода и выпивки щеками. Они поправляли цилиндры и протягивали руки дамам, путающимся в длинных юбках. Их лица скрывала вуаль, но я все равно видела бледную напудренную кожу и самодовольные глаза, блестящие от сытости. Шум человеческих голосов долетал даже до скал, заглушая собой прочие звуки.

Лучи медленно исчезали за горизонтом, превращая каменные здания в безжизненные черные пятна Я замерла, слившись с уходящим солнцем, и выдохнула лишь тогда, когда загорелись газовые фонари, разливая свой свет и поднимая новую волну голосов, растекающуюся по венам этого мертвого места.

– Эра, – рядом приземлился дрозд. – Тебя могут увидеть.

Ниата сложила пятнистые крылья и неловко повела хвостом. С появления каждому афиру были даны три лика, с помощью которых мы могли скрывать свое существование в мире. Меня раздражала эта скрытность. Если мы создали все это – реки, горы и леса, – то почему должны прятаться?

Издалека люди походили на муравьев – только намного злее, проворнее и глупее. Уж муравьи, в отличие от человека, знают, как устроен баланс мира.

– Пыльца еще действует. Ты без защиты, – напомнила Ниата. – Это небезопасно.

Я лениво кивнула и поднялась. Уступ чернел, сливаясь с бездной, лежащей за гранью пропасти. Я подошла к самому краю и, не сводя глаз с человеческого города, нырнула в пустоту, раскинув руки. В ушах зашумел ветер, обвивая меня тонким вихрем.

Наконец я услышала дыхание природы.

Воздух вокруг меня обратился в ледяное пламя и слился с телом. Невесомая ткань платья почерствела, превращаясь в перья, а руки – в крылья.

Мой первый лик – ворон.

– Что ты хотела? – спросила я, вернувшись к скале.

– Ты не ходила с докладом к Асвету. Нуто ищет тебя.

– Пустая трата времени. Я делаю это все свое существование. Что он хочет услышать?

– Не знаю, – призналась сестра, дернув крылом. – Это на тебя не похоже.

– Хорошо, – оборвала ее я, только чтобы закончить разговор. – Я доложу ему о Свершении.

Ниата почувствовала, что я не настроена на беседу, и быстро удалилась, взмыв в воздух.

Асвет – совет из шести древ, которые направляли нас и поддерживали в нашем предназначении. Все афиры – служители, воины, разрушители, создатели, дозорные, хранители – подчинялись древам: выполняли их приказы и слушали наставления. Древа были частью нашей семьи, но все равно оставались слишком далекими, чтобы разделять с афирами обычные будни.

Другие афиры не верили, что Ниата принадлежит к семье Багряного древа. Она слишком спокойная и добрая, чтобы выполнять приказы Нуто, старшего среди воинов. Семья Нуто всегда была главной боевой силой. Нашей обязанностью был контроль над людьми, которые в своей ослепленной гордыне забывали о гармонии. Никто не должен брать больше, чем может съесть или использовать. Природа дает достаточно и не прощает жадности. Даже звери знают это.

Вдалеке завыл ветер, подняв едкий запах дыма.

– Глупый город! – не сдержалась я. – Но так близко к Гнезду…

Раньше города были меньше и тише. Они мало отличались от природы, сливаясь с ее узором и звуками, но теперь они выжигали пространство, разрастаясь подобно неизлечимой болезни. Они пользовались дарами леса и степей, не отдавая ничего взамен и нарушая многолетний порядок.

Я взмыла в небо, наслаждаясь силой крыльев, которые легко скользили по воздушной толщи. Облик ворона всегда был мне ближе других, не считая моей настоящей сущности. Его свобода и способность касаться неба пленяли меня с самого призвания.

С высоты город казался свежей раной на теле природы, но, подлетев ближе, я вновь убедилась: он скорее старая, гнойная язва, в которой уже завелись черви. Ветер, такой свободный в горах, здесь был пленником тесных улиц. Он нес запах нечистот, прокисшего вина и дыма. Такую падаль даже грифы обходили стороной.

После заката почти весь мир засыпал, но только не люди. Для них это было время, когда правила истончались, и пробуждались тайные желания. Они пили, дрались, курили и кричали грязные слова, которые называли песнями. Мужчины бросались на женщин, а те лишь с усмешкой принимали их щедрую плату за пару минут близости. Какая мерзость!

Я свернула к главной площади, в центре которой возвышалась башня с острым шпилем – единственным ее украшением были круглые часы из опалового стекла. Ниата любила, когда они громкими ударами колоколов пробивали полдень. Она могла целыми днями сидеть на фонарном столбе, следя за движением стрелок. То, как менялось их положение, определяло жизнь города, и ее забавляло, какое влияние часы оказывали на людей, властвуя над их порядком. Мне же было противно все, созданное людьми.

Я оставила город за хвостом, взмыв достаточно высоко, чтобы небесный ветер стер неприятный запах людей. Союз птиц и ветра схож с самыми крепкими связями – словно солнце и свет. Они часть единого и неразделимого целого.

Поднимаясь все выше, я пролетела мимо черных облаков, спешно заволакивающих густо-синее небо. Где-то на западе заблестели молнии, и меня нагнал гул грома. Истинная природа – вот что я люблю.

Впереди показался острый утес, нижняя часть которого терялась в темноте. Огромная скала висела под звездным небом, впитывая его свет и почти не отдавая свой. На ее поверхности раскинулись холмы и маленькое озеро, тихую гладь которого не тревожил даже ветер. Это мой дом и дом всех афиров – Гнездо.