Дисклеймер

Возрастное ограничение 18+!

В тексте могут присутствовать сцены насилия, эротики, курения и употребления алкоголя. Все описанные в книге события, заведения и герои вымышлены. Произведение является художественным текстом и не несет в себе целей пропаганды. Автор категорически осуждает любые проявления насилия и вредных привычек. Все герои совершеннолетние!

Аннотация

Однажды он ворвался в мою жизнь и больше из неё не уходил. Поначалу отчаянно пыталась доказать ему, что я всего лишь доктор и между нами не может быть близких отношений. Но Саид Хаджиев задался целью надеть на меня браслет принадлежности, и от своей цели ни за что не отступится. Даже если я буду против...

ГЛАВА 1

Несколькими часами ранее

— Что, хочешь в благородных бойцов поиграть? — в панике закричал он, озираясь по сторонам. — Ты не знаешь, с кем связался! Мой отец тебя и твою шайку в пыль сотрет! Из-под земли достанет!

Саид лишь хмыкнул. Забавный персонаж. Будь его воля — оставил бы этого типа парням для забавы. Но Хаджиев дал слово своей женщине. А он обещаниями не разбрасывается, если не может их выполнить.

— Я прекрасно знаю, кто твой отец. И кто ты - тоже знаю, — Саид с удовольствием наблюдал, как краска сходит с лица противника. Он медленно достал оружие и направил его врагу в лоб. — Тебе привет от Нади.

Тот задрожал, выставив руки перед собой и отступая назад.

— Погоди... я ещё не закончил! Думаешь, я пришёл один? Видишь, вон там, за стеклом огонёк мигает? — он указал на одну из своих машин, криво осклабившись. — Там камера. Прямая трансляция идёт прямиком в управление. Всё записывается в реальном времени. Так что я бы на твоём месте...

— Ты никогда не будешь на моём месте, — отрезал Саид.

Выстрел прозвучал оглушающе, ставя окончательную точку в этом разговоре.

Саид сделал глоток крепкого виски, обжигая горло, и поморщился.

— Давай быстрее заканчивай. У меня дела.

— Вам бы отлежаться, — пробормотал врач, накладывая швы. — Обезболивающее скоро подействует, но…

— Делай, что сказано! — рявкнул Саид. Доктор недовольно поджал губы, прошивая иглой кожу. Хаджиев зашипел от боли и выругался так резко, что стоящая рядом медсестра густо покраснела.

— Нужно было дождаться действия укола, — испуганно прошептала она, встретившись с его тяжелым взглядом.

— Занимайся своим делом и не давай советов, пока не просят, — Саид кивнул на инструменты. — Свободна!

— Иди, Машенька, — кивнул ей врач. Девушка поспешно выбежала из кабинета, зацепив стол с инструментами, который углом вписался Саиду прямо в ноющий бок.

«Вот же курица...» — пронеслось в голове. Глотнув ещё раз из бутылки, он выдохнул и прислонился спиной к стене.

— Давайте вы всё-таки ляжете, так будет удобнее накладывать повязку.

— Шей, говорю, живее. Мне ехать нужно.

Да. Он обещал отцу ужин. А отца Саид никогда не обманывал. За исключением каких-то мелочей. Но сегодняшний ужин – это другое. Отец принял Надю, как его женщину. Это дорогого стоит. Да и куклу надо бы хорошо спрятать. Лучше места, чем под крылом Хаджиева-старшего, нет.

Когда рана была зашита, бутылка опустела, а врач устало смахнул пот со лба, Саид поднялся. Он кивнул Махмуду, и тот молча протянул доктору внушительную пачку купюр. Ехать в свою клинику времени не было — крови и так потерял немало, а эта частная стоматология подвернулась под руку в самый нужный момент.

Какая разница, какой профиль у врача, если нужно просто зашить рану? Сначала персонал пытался спорить и вызвать полицию, но, услышав фамилию Хаджиев, они мгновенно притихли. И не прогадали: доктору пришлось бы лечить зубы не один год, чтобы заработать столько, сколько Саид оставил ему за этот час.

— С... спасибо большое! — врач просиял, провожая гостей до двери.

— Не болей. Доктор, — бросил ему на прощание Махмуд со своим фирменным акцентом и открыл перед Саидом дверцу машины. — Теперь куда, господин Саид?

— К ней. Поехали.

Всю дорогу его клонило в сон — сказывались и алкоголь, и потеря крови. Пару раз Саид проваливался в тяжелое забытье, но на первой же кочке приходил в себя и снова упрямо смотрел на дорогу.

— Господин Саид, может, сначала в домой? Отдохнете немного, а я тем временем привезу Надежду? — Махмуд посматривал на него с явным неодобрением.

— Нет. Вези к ней. Прямо сейчас.

***

Саид нашел Надю в постели. Она крепко спала, тихо посапывая. Милая такая…

Тяжело вздохнув, опустился на край кровати.

Всё это время он действовал на автомате, придя в себя лишь тогда, когда его пальцы уже касались её лица. Замер, глядя на её губы - манящие, полуоткрытые. Саид осторожно провел по нижней губе, и внутри, вопреки свинцовой усталости, мгновенно вспыхнуло глухое, требовательное желание. Тело отозвалось резкой ломотой от долгого воздержания, и из его груди вырвался раздраженный вздох.

Резко одернув руку, он повалился рядом прямо в куртке. Саид понимал: даже если сейчас случится чудо и Надя сама потянется к нему, он вряд ли на что-то способен. Простреленный бок нещадно ныл, а выпитый виски окончательно лишил сил. Единственное, чего ему хотелось сейчас — это провалиться в сон.

Он закрыл глаза, но в этот момент Надя заворочалась и что-то тихо, невнятно простонала. Саид прислушался, но так и не смог разобрать слов. Не раздумывая, он собственнически обнял ее за талию, ограждая от всего мира.

***

Повернувшись на бок, я уткнулась в чье-то холодное, твердое тело. Дурное предчувствие мгновенно прошило сознание. Открыв глаза, я вскрикнула и в ужасе отпрянула, пытаясь отползти к краю кровати.

На меня смотрел Шевцов. Его взгляд был пустым, застывшим, а лицо искажала неестественная, пугающая улыбка, напоминающая грим театрального злодея. На его лбу отчетливо виднелся след от рокового выстрела. Я судорожно закрыла рот ладонями, сдерживая подступившую тошноту, и попыталась встать, но снова во что-то уперлась.

Я медленно обернулась, и сердце полоснуло острой болью. Саид...

Он лежал неподвижно, с закрытыми глазами, а на его светлой рубашке стремительно расплывалось багровое пятно. В руке он всё еще сжимал оружие. У кровати, возвышаясь над ним темной тенью, стоял Хаджиев-старший. Его взгляд, полный ярости и ледяного презрения, прошивал меня насквозь.

— Это ты погубила его, — голос отца Саида прогремел под потолком, отдаваясь невыносимой болью в моих висках.

— Нет… Это не я! Я этого не хотела! — закричала я в пустоту, потому что фигура Хаджиева-старшего растворилась в воздухе, оставив меня одну в этом мареве.

— Как же не ты? Разве не ты просила его избавить тебя от меня? Ты во всем виновата, Мышка… Только ты, — прошелестело за спиной.

Я обернулась к Шевцову. С жутким хрустом он медленно поднимался с постели, его голова неестественно склонилась набок, а застывшая улыбка становилась всё шире, превращая его лицо в безжизненную маску.

Внезапно горло сжало стальным обручем, и вместо крика из груди вырвался лишь хрип. Сзади меня схватили чьи-то руки, впиваясь пальцами в предплечья. Я точно знала, что это Саид. Чувствовала. Но его руки были чёрными и окровавленными, будто лапы какого-то чудовища.

— Ну-ну, Мышка, — прозвучал голос Шевцова, хотя его лицо оставалось неподвижной, застывшей маской. Голос походил на змеиное шипение, от которого по коже прошел мороз. — Не бойся. Сегодня всё будет иначе. Саид так долго к тебе стремился, и я решил уступить... Помнишь, как это бывает?

Тень Шевцова растаяла, и надо мной навис Саид. Его движения были резкими, полными пугающей ярости, а взгляд — темным и незнакомым. Я не чувствовала боли, только ледяной, парализующий страх, сковавший всё тело. Саид придвинулся ближе, и я увидела на его груди глубокую, темную рану.

Сначала багровые капли медленно падали на меня, а затем они превратились в непрерывный поток. Я в отчаянии пыталась закрыть эту рану ладонями, остановить то, что казалось неизбежным, но она становилась всё больше, поглощая всё вокруг...

— Саид... — выдохнула я, когда он склонился к моему лицу, и в этот миг реальность наконец прорвалась сквозь морок. Я проснулась.

Резко открыла глаза, выдохнула. И, увидев лежащего рядом Хаджиева, закричала во всё горло, вскакивая и падая на спину. Точно как во сне, отползла назад и ударилась о край тумбочки. Едва не свалилась с кровати, но рука Саида меня поймала и дёрнула назад.

— Не трогай! Не трогай меня! — заорала Хаджиеву в лицо, а тот цокнул языком.

— Уймись.

Я захлопнула рот, проглотила ком величиной с булыжник.

Вот так. Одного его слова было достаточно, чтобы я вернулась в реальность и осознала, как сейчас выгляжу… Как психопатка.

— Что ты снова делаешь в моей кровати, Саид? — голос дрожащий, жалкий и хриплый. Подозреваю, что и внешне я не «айс». Но от жутких сновидений до сих пор трясёт и колотит, собраться крайне трудно.

— Судя по тому, как ты кричала моё имя, снюсь тебе.

— А может, это был всего лишь кошмар? — выдохнула я, пытаясь унять дрожь.

— Сомневаюсь. В твоем голосе не было страха, — он внимательно наблюдал за мной. — Скорее, это было похоже на радость. Приятно знать, что хотя бы в твоих снах у меня есть личная жизнь.

Его улыбка стала для меня спасительной соломинкой. Я жадно ловила её, стараясь вытравить из памяти тот жуткий оскал из сна.

— Тебе кто-то запрещает иметь личную жизнь? — я прикрыла глаза, чувствуя, как кружится голова.

— Ты запрещаешь. Так расскажешь, что тебе снилось? В подробностях? — он явно был настроен на долгий разговор.

— Ничего хорошего. И давай без подробностей, — прошептала я, отворачиваясь. Послышался его тяжелый вздох. Рука коснулась моего плеча, и я еле сдержала дрожь.

— Иногда мне хочется заставить тебя подчиниться. Прям до трясучки.

— В таком случае, прошу тебя оставить меня одну, — я снова зажмурилась.

Мне было страшно. До одури страшно узнать, что произошло на его встрече с Шевцовым. Но Саид вел себя так непринужденно, будто просто ходил на обычную прогулку, и это пугало еще сильнее.

— Ты кое-что обещала мне, помнишь?

Я напряглась, до боли впиваясь пальцами в подушку. «Нет, я не готова. Не готова услышать, что его больше нет. Это сделает меня соучастницей...»

— Что именно я обещала?

Саид резко развернул меня к себе и, нависнув сверху, долго всматривался в мои глаза.

— Ты обещала мне ужин. С моим отцом. Помнишь? — на его шее часто пульсировала вена. Я уперлась руками в его грудь, и он внезапно поморщился, словно от резкой боли, и чуть отстранился.

— Помню.

ГЛАВА 2

Саид задремал, пока я приводила себя в порядок, и когда я вернулась в комнату, он меня не услышал. Во сне он морщился и негромко то ли рычал, то ли что-то ворчал.

Моя внутренняя «чистюля» резко воспротивилась тому, что он улегся на постель в верхней одежде, но я тут же заставила её замолчать. В куртке — значит, готов к действию, и это сейчас важнее всего.

Приглядевшись, я заметила на темной коже его куртки странное повреждение, будто прожженный след. Небольшая рваная дыра… Что это?

Я тихонько приблизилась, осторожно склонилась и двумя пальцами поддела край его футболки. Рука Саида, лежащая на животе, мешала обзору, и мне пришлось наклониться совсем близко к нему, чтобы рассмотреть, что там скрывается под тканью.

Разглядев повязку, которая начала пропитываться багровым, я тихо ахнула и прижала ладонь к губам. Вскинула взгляд на Саида — а он, оказывается, и не спал. Смотрел на меня сверху вниз, внимательно, но, к счастью, без своей дежурной ухмылки.

— Что это ты там высматриваешь, нехорошая девчонка? — голос его был хриплым.

Я вздохнула, присела рядом на край кровати и прямо спросила:

— Ты ранен?

Я пыталась звучать равнодушно, но пальцы предательски задрожали. Это плохо для моей нервной системы. Еще хуже было то, что я готовилась услышать дальше. Раз Хаджиев ранен, значит, на встрече всё пошло по худшему сценарию. Значит, Шевцов…

— Царапина. Пуля только задела, — он попытался лечь повыше, но скривился от боли и бросил эту затею. — Видишь, на что приходится идти, лишь бы заполучить женщину.

— Не до твоих шуток сейчас. Скажи прямо… Ты… Ты избавился от Шевцова? — я уставилась в пол, боясь встретить его взгляд. Тяжело осознавать, что из-за твоей просьбы чья-то жизнь могла прерваться. Мне с этим жить, и я боялась, что кошмаров теперь станет только больше.

— Нет, — вдруг ответил Саид. Я резко вскинула голову, а он, приподнявшись, поймал мое лицо в свои ладони. — Это было бы слишком просто для него. Слишком милосердно. Нет, — он произнес это с пугающим презрением, его верхняя губа дернулась. Взгляд Саида стал каким-то злым, затуманенным темной пеленой. — Сначала он сполна прочувствует всё то, через что заставил пройти тебя. А потом я выполню свое обещание, кукла. Слово мужчины.

Я не знала, что почувствовала в тот миг. Облегчение было слишком слабым, а разочарование — неуверенным. Саид пугал меня сейчас больше всего на свете. То, что полыхало в его глазах, было за гранью обычного гнева. Это было что-то ледяное и беспощадное.

Он, видимо, уловил мой испуг, потому что взгляд его тут же прояснился, а руки, сжимавшие мои щеки, медленно соскользнули вниз.

— Собирайся на ужин. Потом это обсудим.

Я замотала головой, не веря своим ушам. Нет! Нельзя сказать такое, а потом спокойно ехать в гости, словно ничего не произошло! Я уже не за гранью. Я над пропастью повисла, держусь на самом краю, а он твердит об ужине?

— Что ты задумал, Саид? Что ты собираешься с ним делать?

Он сощурился и подался вперёд, перехватив мой подбородок пальцами, а второй рукой обнял шею сзади, лишая возможности отстраниться. Потемневшим, тяжелым взглядом он буквально впился в моё лицо.

— Тебе что, жаль его? Жаль этого урода после всего, что он с тобой сотворил? После того, как он и его компания ломали твою жизнь? Серьёзно, Надя? Ты просыпаешься в холодном поту и до сих пор боишься подпускать к себе мужчин. Я, узнав о том, что они делали, не нахожу себе места. Не могу думать ни о чём другом, кроме расплаты. А ты его жалеешь?! — последнюю фразу он произнес с таким презрением, что меня замутило от самой себя.

Нет, он ошибался. Я не жалела Шевцова. Что бы с этим подонком не случилось, он это заслужил. Но я не хотела быть причиной чьей-то гибели или мучений. Не хотела марать руки. Но я уже сделала это. Впутала себя, втянула Саида.

— Тебе-то зачем это нужно? Он причинил боль мне, а не тебе. Забудь всё, о чем я просила. Не нужно мстить. Тем более за меня.

Его лицо потемнело, а губы искривились в гримасе ярости. От него исходила такая мощная аура ненависти, что я невольно попыталась отшатнуться, но Хаджиев рывком притянул меня к себе, выдохнув в самые губы:

— Поздно. Ты — моя женщина, и всё, что касается тебя, касается меня в первую очередь. Я так решил. Собирайся. Свои обещания нужно сдерживать. Или ты хочешь поехать в этом? — он перешел на резкий, почти грубый тон, то ли выстраивая привычную броню, то ли просто пытаясь сменить тему. — Мы едем домой. Отец закончил ремонт в старом особняке, ужин будет там. Я хочу, чтобы ты выглядела безупречно. Если тебя не затруднит. Дело не в том, что твой костюм плох. Дело в том, что... — Саид на мгновение замолчал. — Я хочу видеть тебя в платье.

Его просьба была понятна. Этот ужин значил для него слишком много. Как и одобрение отца. И я, конечно, не стала упрямиться, хоть и не планировала наряжаться, как на праздник.

— У меня есть платье.

***

Дворец. Красивый, шикарный, небольшой, но в нём три этажа, и компактным он кажется только снаружи. Я осматриваюсь вокруг, сердце отчего-то сильно сжимается. Мне страшно, и это странно. Саида я уже не боюсь. По крайней мере, точно знаю, что он не причинит мне вреда. У него на это были и время, и возможности. И немало. Также я не думаю, что его отец позвал нас, чтобы сделать мне что-то плохое. У него, кстати, тоже была возможность ещё при первой нашей встрече. Но тревога нарастает с каждым шагом, а когда машина, которая привезла нас сюда, отъезжает, а ворота закрываются, я начинаю дрожать. Правда, только внутренне. Снаружи источаю чистейшее спокойствие. Привыкла так. Мне так проще.

Только Саида обмануть сложно. Уж не знаю, то ли причиной тому служат его врожденные прозорливость и внимательность, то ли бесчисленные уроки психологов, которым посчастливилось иметь с ним дело. Он сжимает мою руку почти до боли и властно, без всяких промедлений тащит за собой, не внимая моему ворчанию, что я на каблуках.

— Нужно почаще надевать красивую обувь, кукла Надя. Тогда и ноги болеть не будут, — отвечает с присущей только ему снисходительностью. А меня это начинает бесить. Что ж, хорошо, прихожу в себя.

— Меня устраивают мои домашние тапочки. Я в подружки мажора не метила, — отвечаю ему колко, на что Хаджиев плотоядно скалится, кивает пробегающему мимо нас и распахивающему большую входную дверь охраннику.

— Ничего. Приучу, — заводит меня в дом, и я на мгновение теряю дар речи.

Здесь восхитительно. Офигеть как восхитительно – почему-то именно это странное словосочетание приходит в голову.

— Это что, викторианский стиль? — я видела подобную красоту только в журналах по интерьеру, когда обустраивала свою маленькую квартирку.

— Отец любит эти понты, — скучающе произносит Саид, обводя дом равнодушным взглядом. Он так привык. Нравится ему. А я вот нет, - и мне здесь совсем не уютно, хотя и не могу не признать, что таки восхищена. — Похоже, собирается остаться здесь надолго.

— Ты прав. Собираюсь, — звучит сбоку, и мы поворачиваемся на голос Хаджиева-старшего.

Он смотрит на меня как в том сне. Осуждающе, испепеляюще… Я уверена, он с удовольствием вышвырнул бы меня отсюда, да только Саид с этим не согласится. А Хаджиев-старший считается с мнением своего сына. Без всяких сомнений.

— Отец, — сдержанно кивает ему Саид, видимо, тоже уловив напряжение, витающее в воздухе. Я бросаю косой взгляд на младшенького. Он переоделся прямо в машине, стащив дырявые вещи и швырнув их на пол. Надел чёрную рубашку, пиджак – вещи привёз верный Махмуд, он же и выбросил испорченную одежду, остановив машину у ближайшего мусорного бака. Теперь Саид выглядит, как новая копейка, не придерёшься. Если его рана и болит, то он этого не показывает. Сильный мужчина, что тут скажешь.