Дисклеймер

Возрастное ограничение 18+!

В тексте могут присутствовать сцены насилия, эротики, курения и употребления алкоголя. Все описанные в книге события, заведения и герои вымышлены. Произведение является художественным текстом и не несет в себе целей пропаганды. Автор категорически осуждает любые проявления насилия и вредных привычек. Все герои совершеннолетние!

ГЛАВА 1

Я вышла в зал прилета и огляделась. Пассажиров встречали десятки людей, и я лихорадочно искала свою фамилию. Наконец взгляд зацепился за табличку: «Рязанцева Аня». Я улыбнулась мужчине, который её держал, и помахала рукой. Он ответил вежливой улыбкой. И всё же внутри шевельнулось странное чувство: почему Расул прислал водителя? Он ведь так ждал этой встречи… Впрочем, возможно, здесь так принято.

Отмахнувшись от сомнений, я зашагала к машине. Уже через минуту я мчалась навстречу своей новой жизни. Волнение переполняло: я никогда не видела жениха вживую, а в кармане не было денег на обратный путь. Билет в один конец. Возвращаться в прошлое я не планировала — настрадалась, хватит. Я мечтала о семье, о доме, о покое. И была готова стать восточной женой, лишь бы обрести то, чего была лишена. «Хорошо там, где нас нет», — оправдывала я свой риск словами мудреца.

Мы остановились у невзрачного здания. Водитель молча выгрузил мои чемоданы на тротуар.

— Мы уже приехали? — спросила я по-русски.

Мужчина лишь снова улыбнулся, бросил короткую фразу на арабском, сел в машину и скрылся за поворотом. Я осталась одна на пыльной улице.

— Эй, русская! Иди сюда! — какой-то человек в длинном традиционном одеянии властно поманил меня.

— Здравствуйте! Вы знаете, где мне найти Расула?

— Иди, иди! — он манил меня, как несмышленого ребенка. А я и чувствовала себя сейчас круглой дурой. — Расул здесь!

Я последовала за ним. Меня оставили в лобби на потертом диване. Мужчина занес чемоданы, поставил их рядом и бесследно исчез в глубине коридоров.

Я ждала долго. Около получаса в вязкой тишине, рисуя в голове самые мрачные картины. А потом дверь в дальнем конце зала открылась, и вышел он.

Высокий мужчина с густой бородой, облаченный в традиционную длинную джалабею, вошел в холл. Он неспешно пересек зал и опустился на диван прямо напротив меня, заняв всё пространство своей властной фигурой.

— Здравствуй, Аня, — заговорил он. Акцент был тяжелым, ломаным, но каждое слово ударяло наотмашь, заставляя сердце сжиматься.

— Здравствуйте. Может, вы подскажете, где мне найти Расула? Я жду его здесь уже очень долго.

Мужчина выдержал долгую, мучительную паузу, сканируя меня внимательным, оценивающим взглядом, и задумчиво погладил бороду. В его глазах не было ни капли тепла, только холодный расчет.

— Расула нет. Есть я. Я выбрал тебя, и теперь ты здесь по моей воле.

— Что значит… по вашей воле? Кто вы такой? Я приехала к своему жениху!

— Меня зовут Асад. На данный момент это всё, что тебе стоит знать. Свои вещи оставь здесь, в моем доме они тебе больше не понадобятся. Ты, должно быть, устала с дороги? Хочешь воды или еды?

— Я… Нет. Вы меня совсем не поняли! Я невеста Расула, мы договаривались о встрече, я летела сюда именно к нему…

— Нет никакого Расула, — отрезал он, и его голос стал холодным и твердым, как сталь. — Был лишь человек, который организовал твой приезд и передал тебя мне. Забудь это имя навсегда, оно больше не имеет значения. Теперь в твоей жизни есть только Асад. Повтори его.

— А… Асад? — мой голос дрогнул и сорвался на шепот.

— Правильно. Асад. Но для тебя — господин Асад. Запомни это имя. Отныне твоя судьба зависит только от моего решения.

Неделей ранее

— Привет, принцесса, — Расул смотрел на меня с экрана, и в его глазах вспыхивало искреннее восхищение. — Ты так красива, что я теряю дар речи. Моя единственная...

— Не смущай меня, — я невольно улыбнулась, чувствуя, как краснею под его пристальным взглядом.

— Но это ведь правда. Не представляю, как жил без тебя раньше. Ты мне нужна здесь, рядом. Скажи, когда мы наконец встретимся? Не мучай меня ожиданием.

— Я не знаю, Расул. Пока не получается, — мне было неловко признаться, что на такую поездку у меня просто нет средств. Да и страх перед чужой страной, другими законами и традициями никуда не исчезал. Я боялась, что его семья не примет простую девушку из холодной России.

— Ты зря тревожишься. Мои близкие будут очень тебе рады, — произнес он, словно прочитав мои потаенные мысли. — Насчет дороги и билетов не беспокойся, я возьму все заботы на себя. Кстати, сегодня курьер доставит тебе мой подарок.

— Подарок? Что там? — я не удержалась от любопытства.

На мой день рождения он прислал изящный браслет, на новый год — кольцо. Хоть мы ни разу не виделись лично, он не скупился на красивые жесты. А я… я не стеснялась их принимать, веря, что Расул и есть тот самый «прекрасный принц».

— Курьер приедет, и сама всё увидишь, — загадочно улыбнулся он.

— Мне неловко принимать от тебя такие дорогие вещи...

— Я больше не желаю ничего слышать. Я покупаю тебе билет, и мы встречаемся у меня. В аэропорту тебя встретит мой человек и сразу отвезет к нам. Все уже очень ждут знакомства с тобой.

— Я не знаю… это так неожиданно… Не хочу стеснять твою семью.

— У нас огромный дом, места хватит всем. Ты никому не помешаешь, тем более ты моя невеста. Мы все тебя ждем.

ГЛАВА 2

Я попыталась сделать шаг к выходу, но путь преградил человек в строгом костюме. Он молча исполнял волю Асада, а до меня наконец начало доходить, в какую ловушку я угодила. Я и раньше слышала пугающие истории о том, как доверчивые девушки оказываются в неволе в чужих странах, где торговля судьбами — обычное дело.

Как я могла так ослепнуть? Как позволила себя одурачить? Всему виной был Расул с его щедрыми подношениями. Драгоценности были подлинными, и я даже представить не могла, что именно так выстраивается путь в капкан.

Асад — высокий, широкоплечий мужчина с тяжелым взглядом — велел мне следовать за ним. Я подчинилась, чувствуя исходящую от него необузданную, темную силу. Он приложил электронный ключ к датчику и распахнул дверь номера.

— Проходи, Аня, — он зашел следом, запирая за нами дверь. — Располагайся. Можешь отдохнуть после долгого пути.

— Мои вещи… они остались внизу… — я всё еще пыталась зацепиться за остатки привычной реальности.

— Твои прежние вещи тебе больше не понадобятся. Я распорядился избавиться от них, — его голос звучал обыденно и холодно. — С этого момента ты лишена всего своего прошлого. А вопрос с одеждой мы решим завтра.

Что он сказал? Избавились от вещей? Оставили меня ни с чем?!

— Зачем я вам, господин Асад?

— Ты — моя новая редкость, — отрезал он. — А теперь запомни одно из главных правил: ты молчишь, пока я не позволю говорить. Я не желаю слушать пустые вопросы. Всему свое время. А сейчас в душ. Смой с себя пыль дорог и возвращайся. Я жду.

Дрожащими руками я открыла воду в душевой кабине, бросив тоскливый взгляд на ванну. Тело невыносимо ныло после долгого, изнурительного пути, но позволить себе расслабиться я не могла. Максимум быстрый душ, и то как можно скорее. Что-то подсказывало мне, что человек в соседней комнате не привык ждать и не станет со мной церемониться.

Адреналин всё еще бурлил в крови. Я встала под тугие струи горячей воды, стараясь унять внутреннюю дрожь. Наспех вымывшись, я накинула махровый халат и с глубоким сожалением посмотрела на свои вещи, скорее всего, их тоже выбросят, обрывая мою последнюю связь с прошлым миром.

На негнущихся ногах я вышла из ванной и тут же столкнулась взглядом с Асадом. Он уже переоделся, сменив строгий вид на домашнюю одежду, и его уверенность в собственной власти парализовала меня.

— Подойди, — велел он, и я пошла, чувствуя себя кроликом перед удавом.

Он сидел на краю широкой кровати, и всё в его облике излучало пугающую силу. Его мощная фигура и нескрываемое превосходство вызывали во мне новый прилив ужаса. Я понимала: он не собирался просто предоставить мне ночлег. Воздух застрял в легких от осознания того, что он считает меня своей собственностью.

— Подойди ближе, — он указал на место перед собой. — Ты понимаешь, для чего ты здесь? Знаешь, как угождать мужчине?

Чисто теоретически я представляла, о чем идет речь, но столкнуться с этим в реальности, в чужой стране, было невыносимо страшно.

— Простите, но вы принимаете меня за кого-то другого... — предприняла я последнюю отчаянную попытку.

— Я прекрасно знаю, кто ты. Отвечай на вопрос.

— Я... я никогда не была близка с мужчиной. Я не знаю, чего вы от меня ждете.

— Хорошо, — он едва заметно улыбнулся, и эта холодная улыбка была пугающей. — Это очень хорошо, Аня. Я рад, что ты досталась мне такой... нетронутой. Это большая ценность.

Каждое его «хорошо» отзывалось во мне новой вспышкой паники. Мне хотелось бежать, но куда? Как вырваться из этой гостиницы? Я так наивно доверилась Расулу, а теперь оказалась в капкане, из которого нет выхода.

— Встань передо мной, — последовал очередной приказ.

Он ждал, глядя на меня из-под густых черных бровей. Его можно было бы назвать красивым, если бы не этот ледяной тон и пугающий, пронзающий насквозь взгляд черных глаз. Я боялась до трясучки, но не могла отвести взор, словно завороженная этой гибельной силой, лишившей меня воли.

Я с трудом пошевелилась и сделала шаг к нему. Убежать было невозможно. Один рывок, и он поймает меня, а за дверью дежурит его человек, который преградит любой путь к спасению. Мой мир сузился до размеров этой комнаты, где воздух казался тяжелым и неподвижным.

— Я не люблю повторять по нескольку раз, Аня, — напомнил он о себе ледяным тоном, и я покорно кивнула, теряя последние крохи гордости. Сделала к нему еще шаг и застыла, не в силах произнести ни слова. Ноги дрожали так сильно, что едва держали. Дрожало всё тело, сердце колотилось в самом горле, а в душе разливался дикий, парализующий страх. Я готова была разрыдаться, но слез не было, только иссушающая пустота.

— Подчинись моей воле, — велел он, и я подняла на него растерянный, полный отчаяния взгляд. Его присутствие подавляло, лишая способности здраво рассуждать.

Я несмело протянула руку, выполняя его безмолвное требование. В голове набатом била мысль: у меня нет иного выхода, кроме как следовать его правилам.

— Не бойся, — произнес он, но следовать этому совету было выше моих сил.

— Что... что будет дальше? — прошептала я побелевшими губами, чувствуя себя совершенно беззащитной перед этим человеком.

— Если ты признаешь мою власть сейчас, я дам тебе передышку, — он накрыл мою ладонь своей, демонстрируя неоспоримое превосходство. Его хватка была железной, не оставляющей шанса на сопротивление.

Я делала то, что он требовал, и мысленно содрогалась от осознания своего положения. Прежде всё в моей жизни было иным: невинные мечты, робкие надежды на счастье, ожидание встречи с «принцем»... Ничто не готовило меня к этой сокрушительной реальности. Асад внимательно следил за моим лицом, его рука властно легла мне на затылок, фиксируя мой взгляд на себе. Он требовал не просто действий, а полного признания моего поражения.

— Теперь ты понимаешь, что ты моя? — он чуть сильнее сжал пальцы на моих волосах, обозначая границы моей новой жизни.

— Да... — я выдохнула это слово прежде, чем успела осознать, что это начало моего конца.

— Второе правило: мне не говорят «нет», — его взгляд стал еще мрачнее, а челюсти плотно сжались. — Повтори это.

— Я... я поняла. Нет — запретное слово, — мой голос сорвался на шепот.

Я зажмурилась, стараясь отгородиться от происходящего, и окончательно сдалась, принимая на себя весь груз этого вынужденного подчинения. Он не сводил с меня глаз, наблюдая за тем, как медленно умирает моя надежда на спасение. Я же, чувствуя себя совершенно раздавленной, просто ждала, когда эта минута закончится и он позволит мне подняться.

Когда он наконец ослабил хватку, я не шелохнулась, оставаясь в той же позе. Я была вынуждена до конца признать свое бессилие. Это было невыносимо горько, но инстинкт самосохранения диктовал свои условия.

— Теперь ты знаешь свое место, Аня, — последовал финальный, жесткий вывод, и я опустила голову, окончательно признавая его право распоряжаться мной.

— Можешь лечь, Аня. Отдыхай. На рассвете мы отправляемся в путь.

— Куда? — едва слышно спросила я, не чувствуя под собой ног.

— Домой. В мой дом.

ГЛАВА 3

Домой. Что теперь значило для меня это слово? Уж точно не тот уют, о котором говорил этот человек. Мы ехали в его владения, а значит, меня ждала невидимая клетка и полная покорность. Кто знает, на что еще он способен и что уготовил мне в своем «доме».

У меня не было оружия, я не владела приемами самообороны. За меня некому было заступиться в этой чужой, палящей зноем стране. Единственный способ выжить, стать тенью, послушно выполняя каждое его требование, каким бы невыносимым оно ни казалось.

Проклятый Расул. Проклятые подношения. В порыве ярости я сорвала с запястья дорогой браслет, собираясь выбросить его в окно, но в последний момент замерла, до боли сжав украшение в ладони. Острые грани камней впились в кожу, отрезвляя.

— Тебе не по нраву мой жест? — Асад посмотрел на меня тяжело и грозно.

Я едва не вскрикнула от озарения. Ну конечно… Это ведь он стоял за всем. Значит, и подарки присылал он, прокладывая дорогу к моему плену сверкающими камнями. А я, как наивная дурочка, надела на себя всё это перед вылетом, веря в сказку…

— Нравится, — выдавила я, стараясь не дрожать.

— Зачем тогда сорвала?

— Хотела избавиться от всего. И от кольца тоже… Это ведь не знаки внимания от жениха. Это часть обмана.

— Но камни-то настоящие, — Асад усмехнулся и вальяжно откинулся на кожаном сиденье. — Можешь выбрасывать, если хочешь. Я заменю их на более дорогие, если твоя покорность будет искренней.

Я поджала губы, чувствуя, как внутри закипает бессильный протест. «Искренняя покорность»? Это значит позволять ему распоряжаться моим телом, как вещью? Допускать его близость и беспрекословно принимать любое его желание? Кажется, я произнесла это вслух, сама не заметив, как сорвалась.

— Именно так, Аня, — его голос стал пугающе спокойным. — Быть послушной, значит забыть о своем «нет». Исполнять мои прихоти, принимать меня без остатка, подчиняться каждому пожеланию. Ты познаешь это очень скоро. Тебе предстоит узнать меня и выучить мои правила. Каждое из них.

— Почему вы выбрали именно меня? — в том, что этот выбор был осознанным и личным, я больше не сомневалась.

— Мне нравится твой типаж. Я питаю слабость к северной красоте, — он на мгновение задумался, глядя на меня. — В вас есть что-то… первобытное. Вы непокорные, как дикие лошади. А я ценю процесс подчинения. Мне нравится ломать чужую волю. Правда, я быстро теряю интерес к тем, кто сдался. Так что не бойся, вряд ли ты задержишься в моих владениях навсегда. Будешь благоразумной, уедешь отсюда обеспеченной женщиной.

— А если я выберу другой путь? Если не буду… благоразумной? Тогда я не уеду вовсе?

— Уедешь, — его голос стал ледяным. — Только не домой. Я передам тебя в такое место, где из тебя выжмут всё человеческое. Туда, где через тебя будут проходить десятки случайных людей в сутки. Ты этого хочешь?

— Нет, — я лихорадочно замотала головой. От ужаса перехватило дыхание: лучше уж быть тенью этого человека, подчиняться только его прихотям, чем оказаться в гнилом притоне на растерзание толпе.

— Тогда думай, прежде чем совершать поступки или открывать рот.

— А вы… откуда так хорошо знаете мой язык?

— Я часто бывал в твоей стране. Вел бизнес, даже жил там какое-то время.

— Значит, вы шейх? — я пыталась узнать врага поближе, нащупать хоть какую-то зацепку в его биографии.

— Нет. Мой титул — халиф.

— Это выше, чем шейх?

— О да, малышка. Намного выше, — он усмехнулся, довольный моим замешательством.

— И вы живете в самой пустыне? — я посмотрела в окно. Вокруг расстилались бесконечные барханы, залитые беспощадным солнцем. Колонна машин разрезала эти пески, словно черный нож.

— Да. Я ценю уединение. И советую тебе даже не мечтать о побеге. Вокруг лишь песок и шакалы. Если не погибнешь от жажды, то станешь добычей для хищников. Впрочем, есть и третий вариант: мои люди остановят тебя раньше, чем ты успеешь отойти на милю.

— Выбор невелик, — горько вздохнула я.

— А ты мне нравишься, — Асад усмехнулся, оценив мою печальную иронию. — С тобой будет интересно.

А он мне совсем не нравился. Особенно после того, как он перечеркнул мою прошлую жизнь в той гостинице и недвусмысленно дал понять, что ждет меня впереди.

Я вздохнула и отвернулась к окну. Золотые пески манили призрачным обещанием свободы, но я понимала, что это лишь мираж. Жажда становилась нестерпимой.

— Можно мне воды? — тихо попросила я своего тюремщика.

Он молча открыл встроенный бар:

— Бери.

Из множества напитков я выбрала простую воду и медленно цедила её всю оставшуюся дорогу. Когда колонна наконец остановилась, дверь машины распахнулась.

— Выходи, Аня, — велел Асад.

Мне не хотелось покидать салон, но выбора не было. Я вышла на раскаленный воздух и замерла. Передо мной высился величественный дворец, окруженный тенистыми садами и прохладой фонтанов. Настоящий оазис посреди пустыни.

— Дай мне руку, — Асад протянул ладонь, и я покорно вложила в неё свои дрожащие пальцы.

Вот и «вышла замуж», вот и стала восточной женщиной… Хорошо, что у меня не осталось близких, никто не увидит моего позора. Хотя веселого в этой ситуации не было вовсе.

— Пойдем, — Асад уверенно зашагал к главному входу, где выстроилась вереница прислуги.

Они ждали его. Своего господина. В центре этой группы стояла пожилая женщина в строгом черном одеянии и хиджабе. Её цепкий взгляд сразу приковал мое внимание.

— Здравствуй, бабушка, — Асад почтительно коснулся губами тыльной стороны её ладони.

Он отпустил меня, и я неловко попятилась. К моему удивлению, с ней он тоже заговорил по-русски, хоть и с трудом.

— Здравствуй, мой могучий тигр. Наконец-то ты дома. Мне снился дурной сон… Слишком много воронья кружило над крышей. Хорошо, что ты вернулся. А своей новой забаве передай: пусть учит наш язык. Я плохо владею русским.

Так вот как он нас познакомил. Старая женщина даже не взглянула на меня как на человека, она сразу считала мой статус. Видимо, я здесь далеко не первая, чью жизнь решили превратить в красивое дополнение к интерьеру.

ГЛАВА 4

До моей комнаты меня провожала женщина без имени и голоса. Она молча открывала гардеробную, показывала мне одежду, которую теперь мне придётся носить. На всех платьях были этикетки, что говорило о их новизне. Хоть не обноски предыдущих, и за то спасибо.

Женщина провела меня в ванную комнату, всё показала там. Так же молча, без единого звука. Я заметила, что во дворце халифа было очень тихо. Наверное, хозяева любят тишину и покой. А может, дело в том, что я не говорю на их языке. Да и о чем им со мной говорить?

Служанка, проводящая экскурсию по дому, повела меня вниз по длинной лестнице. Мы прошли через кухню, где над плитой колдовал повар, и вошли в столовую. Большую и красивую. Тут же на столе было накрыто на одного человека. Я вопросительно взглянула на женщину без голоса, а мой желудок требовательно заурчал.