1. Поиск

«День 333.

Нет ничего удивительного в том, что именно в конце учебного года к нам пришли ОНИ. Ведь к этому всё и шло. Я скорее удивлена, что до этого никто не заинтересовался данными возмутительными случаями в нашей школе. Конечно, обучать сверхстранных созданий всегда было опасно, но надо же нам когда-то учиться управлять своими силами. Некоторые вообще не имеют родителей, а если имеют, то вряд ли те в состоянии научить чему-то полезному. В общем, после того как малышка Эвелин перестала контролировать свою силу и из-за её кошмаров умерли несколько человек (ох, бедняжка Ульд, такой смерти никому не пожелаешь), только тогда пришло понимание реальной опасности. Ведь если даже Эвелин, с такой мощной блокировкой своих сил не смогла сопротивляться, то не только школа, но и весь мир сверхстранных и обычных находился в опасности. Причём опасности неизвестного происхождения, что страшнее всего даже для нас.

День 335.

Вчера не произошло ничего удивительного. Эвелин накачали блокираторами и куда-то увезли, а Ульд проводили в последний путь. Все были в шоке, но теперь никто не имел права общаться друг с другом. ОНИ планируют закрывать школу, как мы все поняли, но пока не знают, что делать с нами. Если мы не сможем контролировать свои силы в мире с обычными, то скорее всего придёт конец и так ненадёжному перемирию. Мы не знаем, что нас ждёт, но группа Предвестников ходила темнее тучи, а это всегда недобрый знак.

День 341.

Предвестники сделали самое необычное, что можно представить: они заговорили. Всю жизнь все считали, что они немые, а тут такая неожиданность. Это было бы даже смешно, если бы не ситуация, в которой мы оказались. Предвестники сказали, что время сверхстранных закончено. ОНИ решили, что мир будет спокойнее, если в нём не будет таких как мы. Мир стал тесным, и поэтому кому-то из нас пора уходить. И выбор пал на сверхстранных, как на более опасных и малочисленных.

Мы просто решили защищать себя и свой мир. Не мы начали эту войну, а те, кто вынес нам этот приговор.»

Дочитав последнее сообщение в тетради, девушка устало отклонилась на спинку обшарпанного кресла и со злостью бросила записи на пол. Она сначала была так рада, когда смогла найти уцелевшие части той тетради, в которой могла быть описана причина и даже возможно решение этой непроглядной тьмы, которая поглотила её мир. Но нет, опять загадка. И нет решения проблемы. Ника-кой.

Эта часть дала слишком мало информации, а предыдущие и последующие страницы вырваны, как будто кто-то специально не хотел, чтобы открылось нечто большее.

Со злости девушка хлопнула по столу, который тут же рассыпался в пепел.

«Черт! Нельзя давать силе выходить из-под контроля, спокойнее, Дженис, спокойнее», — девушка сделала глубокий вдох, задержала дыхание и медленно выдохнула.

С момента Разрушения или, как некоторые говорят, Катастрофы прошло уже одиннадцать лет. Всё началось с той школы для сверхстранных детей, записи о которых прочитала Дженис. Хоть ей и было всего семнадцать лет, но настрадаться она успела на годы вперёд: вполне симпатичное лицо явно портили синеватые круги под глазами, будто делая и так глубокие тёмные серые глаза ещё ярче, ещё чернее. Да и слегка заметная седина в русых волосах явно не подходила к образу юной девушки.

Дженис почему-то именно сейчас осознала, что теперь она живёт в относительной безопасности — в Максиме 47, последней найденной Максиме. Максимы — это те части их мира, которые не пострадали (или минимально пострадали) от последствий Разрушения. Максим осталось немного. Хотя всю территорию здесь не обойти даже за час, 47-я была самой маленькой. Она представляла собой большой парк, но вместо деревьев вокруг были в основном разрушенные или полуразрушенные сооружения. Здесь было только одно «живое» огромное здание с башнями, которое раньше принадлежало то ли военным, то ли учёным: там было много медикаментов, много различной военной техники, медицинских устройств и девять этажей с подвалом.

«Как удобно», — такая была первая мысль Дженис, когда она услышала об этой Максиме. Это действительно большая редкость для их нынешнего положения, даже несмотря на то, что мало кто из сверхстранных умеет пользоваться благами обычных. Но не так давно, ещё буквально полгода назад, Дженис пыталась выживать в Разоре — разрушенной части планеты, где выжить могут далеко не все. Опасность и недостаток ресурсов определил Разор как место беззакония и жестокости.

Дженис помотала головой, отгоняя от себя пустые мысли. Воспоминания о прошлом ей сейчас не помогут и даже помешают. Она верила, что её задача важнее всего, и ей нельзя отвлекаться и слишком глубоко закапываться в себе. Дженис была одной из тех, кто искал правду, она пыталась понять с чего всё началось и из-за чего их мир медленно угасает. Она верила, что если узнать начало истории, то это поможет понять, как всё исправить.

Но пока у неё на руках были части дневника одной из учениц той школы и…всё. Тут не было почти ничего нового, все и так знали, что школьники напали на НИХ. На их спасителей, которые были буквально мифическими фигурами и о которых ничего не было известно. После того нападения они просто исчезли. Так же внезапно, как и появились. Но сразу после этого мир накрыла Катастрофа. Все решили, что ОНИ наслали её на наш мир из-за тех учеников, которые воспротивились ИХ воле. Те, кто остался в живых после Катастрофы, а затем и после пыток, рассказывали такую же историю. Но тут было ещё кое-что очень важное, как считала Дженис.

«Похоже началось всё чуть раньше, чем все думали. Проблемы начались в школе и возможно не только в ней, но этого никто не заметил, наверное, потому что дальнейшие события развивались слишком быстро. Возможно, это ни на что не влияет и ошибочно, а возможно меняет всё, что мы знали до этого. Но добавляет новые загадки и проблемы», — констатировала девушка у себя в голове.

Теперь она злилась на саму себя: когда она нашла эти ценнейшие страницы, то была настроена слишком оптимистично — тайна сейчас раскроется, и им даже не нужна будет Эвелин, про которую и шла речь в этих обрывках. Эвелин была персоной настолько таинственной, что не все верили в её реальное существование. Первая Максима несколько лет назад разместила информацию об этой девушке-ученице с «кошмарной силой» из школы. По всем получаемым данным кажется, что сейчас она единственная, кто остался в живых после событий одиннадцатилетней давности и, вероятно, она могла бы открыть много новой информации для таких искателей истины, как Дженис.

— Дженис! — где-то вдалеке коридора третьего этажа послышался молодой мужской голос.

— Я здесь, — девушка устало потерла глаза, — в третьем кабинете.

Запыхавшийся рыжеволосый парень распахнул дверь и подбежал к девушке, сидевшей перед горсткой пепла.

— Дженис, ты опять испепелила стол? — тот выглядел расстроенным и рассерженным одновременно, — ну который раз?..

— Со столом я разберусь, ты зачем сюда мчался?

— Ага, конечно, разберешься, как же, — сварливо сказал парень, — снова придётся звать Милу.

— Так, Сэл, Мила — это моя проблема, если тебе хочется капать на мозг и читать нотации, то попрактикуйся на ком-то ещё, у меня много дел.

— Ладно, хер с тобой, — Сэлу явно не терпелось что-то рассказать, — они нашли её.

— Кого её…— начала Дженис и осеклась. — Только не говори, что её!

— Да, Эвелин тут.

— Не может быть! — Дженис мельком взглянула на записи в тетради, — они так долго её искали!

— Да, да, так что оставляй свои бесполезные записи и бегом в медотсек.

Дженис схватила тетрадь с недостающими страницами и выбежала в коридор, сбив с ног недовольного Сэла, и помчалась на несколько этажей ниже, в подвал, где и находился медотсек. Она без проблем преодолела длинный тёмный коридор, едва освещённый лампочками на самом верху, и добежала до лестничного проёма, который не был освещён совершенно, поэтому девушка быстро соорудила огонёк и подбросила его наверх, чтобы не споткнуться на металлических ступенях. К тому же, между вторым и первым этажами недоставало одной ступеньки и Дженис, вспомнив об этом в последнее мгновение, неуклюже перепрыгнула через препятствие, едва не упав.

Уже на территории санчасти, громко топая по металлическому полу, она встретила целителей, которые сразу поняли куда она направляется.

— Дженис, дикарка, стой, туда пока нельзя, её стабилизируют, — один из целителей в белом халате пытался остановить девушку, — Дженис, черт тебя побери, стой!

Но девушку было не остановить. Она ловко обогнула целителя, который попытался её схватить и уже была готова распахнуть ту самую дверь, но тут её в прямом смысле слова парализовало. Она потеряла способность двигаться и замерла в неправильном странном положении, не имея возможности изменить его.

— Чёрт, Лира, отпусти меня сейчас же!

— Тебе же сказали, что туда ещё нельзя, — из тени вышла очень бледная девочка с длинными белыми волосами, держа тонкие руки перед собой будто в напряжении, — раз ты не понимаешь по-хорошему, то будет по-плохому, — в пронзительно-голубых глазах Лиры горела злоба.

— ХОРОШО. Я. ПОДОЖДУ. ТОЛЬКО. ОТПУСТИ. МЕНЯ! — Дженис буквально выкрикивала каждое слово.

Лира не торопила исполнять такое приказание, а Дженис будто бы взглядом хотела уничтожить противницу.

— Отпусти её, я думаю, что она усвоила урок, — новый женский голос появился из темноты.

Лира с недовольством отпустила девушку и тут же ушла. Остальные случайные наблюдатели тоже решили не задерживаться и торопливо покинули место ссоры.

— Тебе надо научиться терпению, Дженис, — тот же голос из темноты продолжил, — ты уничтожила третий стол за полгода, ты не обращаешь внимание на предупреждения, ты не умеешь ждать…

— Закончила? — Дженис со злостью поднималась с пола, — если да, то на, почитай, — на этих словах она кинула останки дневника в сторону голоса, — и поймёшь почему я торопилась.

Женщина вышла из темноты и стало видно, что у неё такие же длинные белые волосы как у Лиры и такие же темные, с искоркой глаза, как у Дженис. Её одежда сильно выделялась на фоне остальных в Максиме: она была одета в красивый чёрный облегающий костюм, который выглядел гораздо менее потрёпанным, чем одежда любого другого человека здесь. Хорошая одежда была тут редкостью. А ещё она была молода, даже слишком молода, она выглядела не старше двадцати пяти лет…Но это было не так. Эта женщина была старше и опаснее.

Женщина быстро просмотрела записи из дневника и тяжело вздохнула.

— Это не даёт тебе права прерывать операцию, дочь…

— Не называй меня своей дочерью, Мила, — грубо осекла её Дженис, — ты не имеешь права меня ею считать, а я здесь только для того, чтобы спасти себя и тех, кто этого заслуживает, — девушка с нескрываемой ненавистью посмотрела на мать и стало ясно, что её она не считает той, кто заслуживает спасения.

Мила оценивающе посмотрела на неё и уже со стальной ноткой в голосе продолжила:

— Как пожелаешь, Дженис, но тем не менее придется подождать пока мы не стабилизируем состояние Эвелин. Пока она даже не с нами, она всё ещё под действием сверхсильных блокираторов и её сознание явно не здесь. Чтобы её, какая бы ни была, страшная сила не вышла из-под контроля нужно провести все необходимые процедуры безопасности.

— Блокираторы? Она одиннадцать лет лежала в анабиозе под действием блокираторов?

— Боюсь, что так.

— Но это невозможно!

Мила с едва уловимым раздражением взглянула на Дженис и отвернулась, как бы намекая, что разговор окончен.

— Куда это ты пошла? Я не закончила! — Дженис была очень зла и, казалось, она сейчас взорвётся…возможно в буквальном смысле, ведь вокруг неё начали плясать мерцающие огоньки, которые точно не предвещали ничего хорошего.

Но тут Мила резко повернулась обратно к Дженис и вытянула руку, а затем быстро провела ею в сторону, словно смахивала невидимую пыль перед собой и огоньки вокруг Дженис тут же погасли, а сама девушка стала казаться потерянной и слабой.

— Как…что… — Дженис посмотрела на свои трясущиеся руки и вдруг рухнула на колени, она чувствовала себя выжатой, пришибленной, будто бы все силы у неё внезапно кончились.

— Ты можешь не считать меня матерью, но главой этой Максимы ты меня считать обязана, — Мила смотрела на Дженис сверху вниз с нескрываемым триумфом, — я имею здесь власть над всеми включая тебя, и ты сейчас наказана, и лишена своей силы. И можешь быть благодарна за то, что силу я забрала у тебя только до конца этого дня, если такое повторится, то так легко ты не отделаешься.

После этих слов Мила резко развернулась и зашагала в сторону закрытых дверей, туда, где содержалась загадочная Эвелин. Когда она туда зашла, то все звуки будто исчезли.

Дженис закрыла своё лицо всё ещё трясущимися руками и пыталась просто дышать, спокойно, размеренно, будто бы у неё всё в порядке. Но у неё ничего не было в порядке. Она знала, точнее чувствовала, что рядом стоит Лира и испепеляет её тем самым мерзким взглядом, за который каждый раз её хочется убить. Последний раз глубоко вздохнув, Дженис убрала руки от лица и подняла голову. Да, Лира стояла перед ней, с высокомерным холодным видом, который делал из неё копию своей матери.

— Нужна помощь, сестрёнка? — Лира издевательски улыбнулась, но даже не попыталась приблизиться к Дженис, чтобы действительно ей помочь. Лира была счастлива и даже не скрывала этого. Она наслаждалась тем унижением, которое чувствовала Дженис, и явно очень хотела, чтобы та запомнила его на всю жизнь. Лира подошла к сестре, наклонилась и прошептала:

— Ты ведь должна понимать, что на самом деле никому здесь не нужна. Твоя сила лишь изредка приносит пользу, но твоя ненависть к большинству здесь находящихся и неспособность держать силу под контролем не приносит тебе популярности… Тебя боятся. Я знаю, однажды надобность в тебе исчезнет окончательно, и я буду среди тех, кто поможет избавить нашу Максиму от тебя.

Дженис молчала, опустив голову. Она, наверное, многое могла бы сказать или сделать этой мелкой пакостной сучке, но не совсем понимала, о чём та говорила. По-настоящему Дженис ненавидела лишь её и мать. А к остальным она относилась в большинстве своём безразлично. Но сейчас у неё не было сил продолжать думать об этом.

Пожалуй, Лира могла бы продолжать словесные пытки, но тут прибежал Сэл. Ему хватило пары секунд, чтобы понять, что произошло. Он словно хотел что-то сказать, но под взглядом Лиры у него будто перехватило дыхание. Лира же медленно поднялась и бросив последний уничижающий взгляд обоих ушла прочь.

— Эй, ты как? — Сэл с беспокойством посмотрел на Дженис, — выглядишь дерьмово, если честно.

— Чувствую себя так же, — Дженис нашла в себе силы говорить, но голос был какой-то хриплый, не похожий на неё, — я не знала, что она…так умеет.

— Она…да, она может отнимать силы, если увидит в ком-то угрозу, это было написано в правилах нашей Максимы, которые ты решила не читать… — Сэл резко замолчал, увидев, как посмотрела на него Дженис, — извини, буду просто молчать.

— Ладно, в этот раз я заслужила нотации от тебя, — Дженис попыталась встать и чуть не упала, но Сэл успел её подхватить и поставить на ноги, — спасибо, Сэл, правда.

Дженис отвернулась, чтобы он не видел её лица: она не хотела, чтобы хоть кто-то видел её слабость, даже Сэл. А потом она почувствовала неприятную тяжесть в голове, будто бы на секунду её сдавили чьи-то руки.

— Кхм, я просто напоминаю, что умею читать мысли и поэтому…

— И поэтому заткнись, — Дженис злобно на него посмотрела, — я тебе говорила не делать этого со мной.