Глава 1

Сиана

Медленный вдох. Выдох.

Забор, небо, луна, звезды – то, что вижу вокруг.

Поезд, лай собак, шум дождя и стук пульса в собственных ушах – звуки, которые слышу.

Запах мокрой травы и своих грязных волос, аромат духов с ванилью – запахи, которые ощущаю.

Металлический привкус крови во рту и вкус животного страха – то, что чувствую на языке.

Вдох. Выдох.

Боже. Какое же сегодня красивое небо. Идеально черное с белыми блестящими точками. Одна стремительно покидает небо.

Я успела загадать.

2 года назад

– Сиана, деточка моя, не переживай ты так сильно. Через час меня прооперируют, все будет хорошо, – слышу приглушенный голос бабушки в трубке, и сердце сжимается. – У тебя сегодня важный день. Иди готовься.

– Нет, бабуль, я забегу сейчас к тебе, занесу вещи и потом пойду на праздник! – запротестовала я, попутно собирая рюкзак с самым необходимым.

У бабушки были проблемы с ногами, в один момент они начали совсем отказывать. Врачи говорили, что проблема с венами. И вот сегодня утром ее положили в больницу.

Да, день не задался с самого начала.

В свой собственный, условный выпускной по случаю окончания 9 класса я успела стать предметом унижения в школе и чуть не поседела от ожидания новостей из больницы. Бабушке сделали операцию на ноги по удалению варикоза. Были какие-то сложности, но, слава богу, все прошло хорошо. Теперь ей предстоит месяц с лишним пролежать на реабилитации. Однако настроение не улучшилось, потому что организм, находящийся в постоянном стрессе и ожидании подвоха, дает сбои. Физическая и моральная усталость уже буквально льется через край.

Местная элита нашей школы иногда вытворяла такие вещи, что даже учителя их побаивались. И сегодня утром один из главных придурков этой школы в очередной раз решил поглумиться надо мной.

Перед выпускным вечером я собиралась заехать в больницу к бабушке. Школа находится рядом. Поэтому я сначала занесла платье, туфли и косметику в наш класс, а потом пошла к бабушке. Я была у нее буквально полчаса, а когда вернулась, обнаружила свое платье изрезанным и перепачканным собственной косметикой. Платье жалко болталось на входной двери в класс.

Я хотела просто разрыдаться на месте. Я не понимала, за что, почему они так со мной поступают вот уже год. Целый год они издеваются надо мной, устраивают мелкие пакости, распускают слухи. Эта компания Бекетова Артура и Оборина Демьяна. Я не знаю, по какой причине впала им в немилость. Они никогда не объясняли. Я могла только догадываться.

Просто я нищая. По сравнению с ними. Они считают себя элитой нашего города. Сынки богатых родителей, которые могут купить все. Вся школа им прислуживает и боится. Они думают, что и я должна делать то же самое по определению. Они ошибаются.

После пятиминутного ступора, как только я увидела жалкие остатки своего платья, я побежала к трудовику и попросила ведерко с краской. Алексей Геннадьевич был как всегда подшофе и даже не стал интересоваться, для чего она мне.

Класс Артура и Демьяна находился на третьем этаже; они были старше на два года, и сегодня у них тоже был выпускной, только уже финальный.

Я поднялась на третий этаж и уверенно зашла в класс. Ребята сидели на партах в кругу и что-то оживленно обсуждали. Рядом стояли девочки и игриво хихикали, поглядывая то на Артура, то на Демьяна. Я шагнула в их сторону.

Нетрудно было догадаться, кто изуродовал мое платье. Артур. Он задирал меня чаще остальных, бросал самые унизительные комментарии и вел себя особенно агрессивно.

– Эй, урод! – крикнула я и остановилась в шаге от парня. Он сидел ко мне спиной.

– Посмотрите-ка, кто пришел. Ты что тут забыла, мышь? – воскликнул один из шестерок Артура – Егор.

Все повернулись и удивленно уставились на меня. Артур тоже медленно повернулся и вальяжно поставил одну ногу на парту возле меня. Нагло ухмыляясь, оглядел мои шорты и футболку, в которых я выскочила с утра.

– Привет, мышка. Это твой наряд на вечер? Зачет!

Я тоже нарочито медленно осмотрела его белоснежную рубашку и дорогие брюки. Жаль, его пиджак висел на стуле.

– Твой костюм тоже шикарный, – я ядовито улыбнулась. – Но мне кажется, так будет лучше! – Не думая о последствиях, я вытащила баночку из-за спины и плеснула содержимое в наглого мажора. Девчонки громко вскрикнули и отпрыгнули в разные стороны. Краска попала ему прямо в лицо и на грудь, стала растекаться по плечам, попала на брюки.

Повисла звенящая тишина; кажется, я перестала дышать, ярость перехватила дыхание.

– Ты что, су.. – вытирая глаза, Артур бросился в мою сторону. Я отпрянула с такой силой, что врезалась плечом в шкаф у стены.

Пулей вылетая из класса, поймала взгляд Оборина. Демьян все это время стоял около окна в расслабленной позе, прислонившись к стене, и привычно наблюдал за происходящим с легкой ухмылкой.

Уже около лестницы меня поймала цепкая рука Артура. Схватила за футболку и буквально подняла в воздух, как куклу. Неудивительно – он был старше и крупнее меня вдвое. Мои 55 кг и 165 см роста выглядели порой нелепо, именно поэтому оскорбления вроде «толстая корова» или «целлюлитная жаба» были обиднее всего.

В этот день в школе, как назло, практически не было учителей – все тоже готовились к выпускному вечеру. Но мне повезло.

В этот момент на этаж поднималась завуч. При виде этой картины она сурово окликнула нас.

– 

Вы что тут опять устроили?!

Артур слегка ослабил хватку, и я воспользовалась моментом. Выскользнула из его рук и пронеслась мимо завуча вниз по лестнице, прямиком к спасительной двери на выход.

Когда уже была за воротами школы, подбегая к парку, смогла немного перевести дух.

Не знаю, как решилась на такое. Раньше я старалась даже не смотреть на них и не разговаривать. До 9 класса они меня и не замечали вовсе. Но потом что-то неожиданно изменилось. Я не могла понять, что. Тем не менее я терпела их издевки и подколы, стараясь не вступать в прямой конфликт. Мне хватило разбирательств после того, как я рискнула однажды пожаловаться завучу. Затаскали и меня и мою бабушку, обвиняя в клевете и фантазиях.

Что теперь будет? Теперь они точно убьют меня.

Ненавижу. Не пойду на этот долбаный выпускной. Не хочу их всех видеть.

Дома смогла немного успокоиться и прийти в себя. Пульс еще стучал в ушах, во рту пересохло.

Неожиданно телефон оповестил об смс:

«Молись, Ольховская».

Неизвестный номер, но адресат очевиден.

Сам молись, урод.

Плевать, впереди лето, и я больше не увижу этих козлов. А потом еще два года школы без них и другой мир, где не будет этих испорченных мажоров и их прихвостней.

Заблокировала номер и решила набрать бабушку. После операции она два часа спала, сейчас пришла в себя, отдыхает.

– Бабуля, привет! Как ты?

– Привет, моя хорошая. Да потихоньку. Выспалась. Ты там как? Собираешься на праздник?

Голос бабушки меня немного обеспокоил, но я списала это на усталость.

– Да, все хорошо. Через час пойду. У тебя ничего не болит, бабуль? Тебе что-нибудь нужно?

– Нет-нет, все хорошо, Сианочка. Не переживай. Повеселись вечером, отдохни. Ты это заслужила.

– Ну хорошо, бабуль. Доброй ночи. Я завтра забегу к тебе.

– И тебе, дорогая. Целую.

Я нажала на сброс с легкой тревогой и грустью в душе. Да, соврала близкому человеку. Но незачем бабуле знать, что у меня не будет выпускного.

Я могла бы забить на все и надеть какое-то другое платье. Но я хотела именно это. Оно мамино, и оно мне всегда очень нравилось, я хранила его на особенный день.

Уже ближе к вечеру мне позвонила моя одноклассница и единственная подруга Виталина. Минут двадцать она пыталась меня уговорить пойти на вечер, но я отказалась. Через час она позвонила снова и начала уговаривать прийти хотя бы на озеро. Там все уже отдельно собирались отметить выпускной. Без учителей и родителей. Тем сильнее было мое нежелание там присутствовать.

Я решительно отказалась и предостерегла подругу об алкоголе. Вита могла иногда выпить вина, и ей нужно было очень мало, чтобы опьянеть. Сказала ей, что буду звонить каждый час.

Но когда она не ответила уже на пять моих звонков, я всерьез забеспокоилась. Ну почему она не берет? Вдруг ей стало плохо или еще что хуже. Обычно Виталину никто не обижал, даже учитывая, что она тоже не из богатой семьи и дружит со мной. Но Вита была просто белокурый божий одуванчик, наверное, поэтому даже мажоры не могли найти причину докапываться до нее.

Я боролась с тревогой, но уже через минуту заплетала непослушные волосы в косу, натягивала джинсы и кофту, зашнуровывала кроссовки.

Идти не хотелось ужасно, какое-то тонкое неприятное ощущение кололо в груди. Но выбора не было. Вита так и не отвечала.

Дорога к озеру не заняла много времени. Мы с бабушкой жили неподалеку.

На подходе к беседкам, откуда доносилась музыка, у меня екнуло в груди. Ноги отказывались идти. Я прекрасно осознавала, кого могу там встретить.

Возле озера стоял большой шатер, где обычно праздновали одиннадцатиклассники, а рядом были небольшие беседки, где гуляли другие ребята. Я пошла искать сначала по маленьким беседкам.

Зашла в первую и просто обомлела. Почти мне под ноги вырвало какого-то пацана, а на столе среди полупустых бутылок танцевала совсем молодая школьница. Просто бедлам.

Пошла в другую беседку – там примерно то же самое. Я обошла все три маленькие беседки, Виты там не было. Оставалось только одно. Идти в самое логово зверя.

В шатре громко играла музыка, свет был приглушенный, пахло дорогим алкоголем, и повсюду были пьяные выпускники.

Я пыталась рассмотреть Виту.

Мигающие гирлянды бросали на лица резкие, рваные тени, превращая знакомые черты в гримасы. Я протиснулась между двумя целующимися парочками, проползла мимо круга, где кто-то на спор пил что-то из горла, и наконец увидела подругу.

Виталина сидела в дальнем углу на краю дивана. Рядом с ней, положив руку на спинку за ее спиной, сидел Артур. На нем была другая рубашка – темная, но на шее и на манжетах все еще виднелись неуловимые, смутные разводы. Он что-то говорил ей на ухо, а Вита, с остекленевшими от выпитого глазами и глуповатой улыбкой, кивала. Она была явно не в себе.

Яркая, холодная волна злости ударила мне в виски. За то, что она позволила подсесть к себе этому ублюдку. За то, что не отвечала на звонки. Но тут же волна отхлынула, сменившись леденящим страхом. Потому что Артур увидел меня.

Его взгляд, скользнувший через толпу, стал острым и сосредоточенным, как у хищника, учуявшего долгожданную добычу. Он не прекратил говорить с Витой, даже не изменил позы, только глаза его прилипли ко мне, и уголок рта дрогнул в едва уловимой усмешке.

«Вита, уходим отсюда», – хотелось крикнуть. Но горло сжалось.

Я сделала шаг в их сторону, но ко мне вдруг прилип парень из свиты Артура – Егор. Он пах перегаром и потом.

– О, а вот и героиня дня! – гаркнул он, хватая меня за локоть так, что стало больно. – Пришла наконец! Мы уж думали, ты струсила!

Я резко дернула руку.

– Отвали.

– Ух, дерзкая! – Он заслонил собой проход, широко раскинув руки. Вокруг уже начали оборачиваться. Музыка грохотала, но наш маленький островок привлек внимание. Я видела, как Артур медленно, с театральным вздохом, поднялся с дивана и, небрежно потрепав Виту по щеке, направился к нам. Вита, будто очнувшись, заметалась взглядом и, увидев меня, попыталась встать, но ее пошатнуло.

– Ольховская, – произнес Артур, и вокруг на секунду стихло, будто ждали этой реплики. Он подошел вплотную. От него пахло той же краской, смешанной с одеколоном. – А я думал, ты больше никогда не покажешься.

– Я пришла за Витой. Отойди, – голос прозвучал тише, чем я хотела, но хотя бы не дрожал.

– За Виталиной? Она тут отлично проводит время, – он усмехнулся. – А нам с тобой надо поговорить. Про твой.. художественный перформанс сегодня. Ты мне весь выпускной испортила, мышка.

Он сделал шаг вперед, и я инстинктивно отступила, наткнувшись на Егора. Тот сзади схватил меня за запястья, скрутив их. Сердце заколотилось, в ушах зазвенело.

– Отпусти! – жалобно вырвалось у меня, и я попыталась вывернуться, но его хватка была железной.

– Тише, тише, – Артур говорил почти ласково, стоя так близко, что я видела мельчайшие крапинки краски на его щеке. Его черные пьяные глаза нагло блуждали по мне – Не надо истерик. Мы просто хотим.. восстановить справедливость. Ты испортила мне одежду. Я думаю, это несправедливо.

Вокруг уже образовался плотный круг. Смеющиеся, жадные лица, с включенными камерами. Никто не вмешался. Это был спектакль, а они зрители. Я искала глазами Виту – она, бледная, пыталась протиснуться к нам, но ее кто-то удерживал за плечо, приговаривая: «Не лезь, смотри».

– Что ты хочешь? – прошипела я, задыхаясь от унижения и страха.

– Что хочу? – Артур притворно задумался, обводя взглядом одобрительно ухмыляющуюся публику. – Денег у тебя нет. Извинения – не катят. Знаешь, у тебя есть только одна ценная вещь. Та самая, которую ты так гордо носишь, как корону.

Он медленно, почти нежно, провел пальцами по моей длинной косе, лежавшей на плече. Ледяная догадка пронзила меня, прежде чем я успела что-то понять.

– Нет, – выдохнула я. – Не смей.

– А что? Символично же, – его голос стал тише, интимно-жестоким, только для меня. – Ты испортила мое лицо. Я испорчу твое. Ну, или то, чем ты так гордишься. Квиты будем. И, может, тогда ты наконец поймешь, где твое место.

Он вынул из кармана брюк складной нож. Небольшой, с тусклой металлической ручкой. Щелчок лезвия прозвучал как выстрел в внезапно наступившей тишине – кто-то приглушил музыку.

Паника, дикая и слепая, ударила в голову. Я рванулась изо всех сил, но Егор держал мертвой хваткой. Кто-то из девушек вскрикнул. Артур взял мою косу в руку, оттянул ее.

– Держи ее крепче, – бросил он Егору, и его пальцы впились в мои волосы у самого основания косы.

Я зажмурилась, услышав знакомый, страшный звук – резкий, рвущийся шелест разрезаемых волос. Не больно. Ужасно не больно. Только странное, пугающее ощущение легкости и потери, будто оторвали часть меня. И потом – тупой толчок лезвия о кожу на затылке, когда он дотягивал последние, неподдающиеся волосы.

Все длилось несколько секунд.

Хватка ослабла. Я открыла глаза, пошатнулась и чуть не упала. Передо мной, на полу, лежала отрезанная коса – толстая, темная, мертвая змея.

В шатре стояла гробовая тишина. Даже музыка умолкла. Потом кто-то нервно засмеялся. Кто-то ахнул.

Я медленно, будто во сне, подняла руку и дотронулась до затылка. Волосы.. их не было. Только короткие, неровные колючки, чуть ниже мочки уха, и чуть длиннее – у висков. Они едва прикрывали шею. Воздух коснулся кожи там, где его не должно было быть никогда.

Я посмотрела на Артура. Он смотрел на меня с холодным, довольным любопытством, оценивая эффект.