Проще/ание

Тот, кто способен простить, тот способен говорить с Богом.

Начало

Когда все закончилось…

Легкий ветерок колыхал занавеску, на подоконнике лежала тлеющая сигарета, она уже прожгла пластик. Ветер занес в дом маленький оранжевый листочек, поднявшись к потолку, он упал в лужу крови. Белый потолок, маленькие лампочки, серые обои без узоров и рисунков, лишь легкий блеск наполнял их, в углу у белой двери, забрызганной кровью, стоял темно-серый шкаф, капель на нем почти не было. Чуть дальше стояла большая кровать, покрытая легким пледом, белые наволочки были нетронуты, на них никто не спал где-то сутки. Казалось бы, что она чиста, но на ее правой ножке была кровь, больше в комнате не было ничего, лишь большое пустое пространство для танца и два больших окна с белыми занавесками без портьер, от солнца прятали жалюзи. На одном из них лежали какие-то книги, тетради, на другом – ничего, кроме уже догоревшей сигареты, ниже все было в крови и чуть дальше – в полутора шагах на темно-сером, почти черном паркете была огромная и алая лужа крови, жестокая и грубая, в луже той лежала белая рука, совсем юная. Тело лежало лицом вниз так, что и не разобрать, где находится рана, кровь была кругом, на его белой футболке и пятнышка светлого не осталось, рыжие волосы были таковыми, пока не окрасились и не стали кроваво-медными.

…уже ничем не помочь.

Она шла по лестнице и улыбалась, как давно она не видела своего мальчика, ее руки коснулись двери.

– Винсент, ты еще спишь? Мы вернулись! – Громко произнесла она и раскрыла белую дверь.

– Папа, Винсент говорил, что там живут монстры, – говорила маленькая девочка, прыгая на диван.

–Брось, Винсент-дурак, – весело произнес он, бросая сумки на пол, и здесь его перепонки налились кровью, но не от духоты, глухой и громкий крик разнесся по дому, и каждая стена напиталась болью, по его телу прошли мурашки жесточайшего страха. Такой крик ни с чем не спутать. Он рванул по лестнице вверх, пока он бежал, она все кричала и кричала, крик сменялся- то усиливался, то слабел. Он был полон материнской боли, полон самой смерти. Он замер в дверях, увидев свою жену в луже крови, обнимающую безжизненное тело своего ребенка. Он никогда не забудет ее лица и этот крик, пронзивший его душу.

–Папочка, почему мама так кричит? – услышал он тонкий голос, ей оставался всего шаг, и его будто током ударило, он быстро схватил малышку на руки и запер в соседней комнате, потом забежал в спальню и оттащил ее.

–Нельзя ничего трогать, Мия! – вскрикнул он, она кричала и била его, звала своего сына, требовала скорую, он приставил руку к шее и понял, что ничего нельзя сделать, кроме как вызвать полицию. Оттащить ее снова ему уже не хватило сил. Вскоре ее крики превратились в бесконечный вой, потом шепот, она говорила сыну, что все будет хорошо, не отпускала его руку, пока ей не вкололи снотворное, он унес ее и бережно уложил на диван внизу.

–Вы отец? – Неожиданно спросил полицейский за его спиной.

–Да. Нет. – Растерялся мужчина и взмахнул рукой – Я не отец.

–Что ж, – устало вздохнул мужчина, – представьтесь и скажите, кто Вы погибшему?

–Мартин Гофман, я муж его матери и отец Авроры.

–Авроры? – Переспросил мужчина.

–О, черт! – Он побежал наверх и забрал ее.

–Где мама? – Беспокойно вертела головой девочка.

–Послушай, тебя заберет Линда, мама за тобой придет, слушайся ее, хорошо? – Быстро говорил он, она послушно кивнула и крепко обхватила его шею, мужчина поцеловал ее светлые волосы и передал женщине, живущей по соседству.

Полицейский поднялся наверх, где работала группа, он видел многое в своей жизни и точно знал, что кто-то в этот раз был особенно жесток с этим ребенком. Стараясь не смотреть в сторону лужи крови, он обратился к эксперту.

– Ну, и? – грубо спросил он, женщина вскинула на него истерзанные работой глаза, развела руками, потом вздохнула, сняла перчатку и закурила.

– Умер точно из-за открытой черепно- мозговой травмы, но до этого кто-то неумело резанул ему горло, крови вытекло не так много, артерия не была задета, он полз сюда и бум! – Мужчина вздрогнул. – Топором в голову.

– Сколько еще он мог быть жив? – Тихо спросил он.

– Недолго, у него проникающее ранение в глаз, задет нос, могу точно сказать остальное, когда осмотрю его у себя.

– Когда примерно?

– Часов 10 назад… – пожала плечами она, – сильно остыл.

Мужчину передернуло, когда он оглядел тело.

– Послушайте, если у Вашего сына был конфликт с кем-то недавно, – спустился он к Мартину, – самое время это сказать.

– У него много, с кем были конфликты, – задумчиво произнес мужчина, – начните с его отца, он ненавидел Винсента.

– За что? – Он все записывал.

– За то, что он родился, – тихо произнес он, глядя в одну точку, для него это не было сильнейшим горем, но потрясение случилось, и он очень любил Мию, думал лишь о том, как помочь ей пережить это, она любила детей как истинная мать, поцелованная Богом, она не простит себе его смерть. Никогда. Он повернулся к мужчине, тот предложил ему сигарету, он отказался.

– Я Генри Браун – следователь, буду вести это дело, Винсента Борна убили и убили жестоко, но неумело, поэтому начнем искать среди сверстников. Я навещу Вас завтра, а сейчас мне нужно будет опросить соседей, потому что, как я понимаю, Вас дома не было.

– Да, неделю назад я получил повышение, и мы летали к черному морю.

– Почему Винсент остался?

– Он…– мужчина вздохнул, – мы не совсем ладили.

– И почему же? – напрягся следователь.

– Сами подумайте. Я пришел в его семью, я все у него отнял… – он опустил руки на стол, – так он думал.

– Аврора Ваша дочь, верно? – Мартин с грустной улыбкой кивнул, – ей четыре, так? – И он снова кивнул, – значит, Вы давно здесь и не смогли найти общий язык с Винсентом?

– Слушайте, – усмехнулся мужчина, – Винсент очень сложный человек, но я старался, всегда старался, честно, – он опустил голову и задумался. – Столкновений прямых между нами не было, он всегда был спокоен, это и было проблемой, он тихо ненавидел меня всей душой.

– А когда Вы познакомились с Мией, она…? – Замолчай Генри.

– Была замужем, – закатил глаза мужчина, – Леон Борн был тираном, он любил Мию так, что готов был на все, что угодно, лишь бы причинить ей боль…

– У него были весомые причины так поступить? – Он все внимательно слушал, склонив голову набок.

– Когда Винсент был маленьким, его сестра погибла, Леон считал, что он виноват и внушил сыну это. Ее загрызла собака, потому что Винсент отвлекся, но он был ребенком…

– Я вижу, что Вам тоже тяжело, Мартин, – мужчина встал и положил крепкую руку на его плечо.

Неожиданно для себя Мартин расплакался и спрятал лицо за руками, он очень жалел мальчишку и любил его по-своему, как мог, любил как то, что сотворила его любовь, а сейчас он и взглянуть на Мию боялся, смерть первого ребенка только стала отпускать ее с рождением Авроры, он резко открыл лицо.

– Я очень обидел его однажды, – неожиданно произнес он, – я панически запретил жене оставлять с ним Аврору, я знаю, что он услышал, потому что больше никогда он к ней не подходил. Я так и не извинился.

– А теперь это невозможно, – послышалась она за спиной, мертвый голос вызвал страх у обоих, он взглянул в ее глаза и испугался еще больше, никогда в своей жизни он не видел столько боли, сколько сейчас извергали ее глаза, – меня туда не пускают, почему? – Голос ее был угрожающим.

– Мия, мы заберем тело и опечатаем комнату на какое-то время, лучше покиньте дом, – начал Генри, тысячи раз ему приходилось говорить с матерью, потерявшей ребенка, но таких глаз он не видел никогда: ярость, боль и непреодолимая скорбь исходила от нее.

– Никто не заберет моего сына. – Твердо произнесла она.

– Работа Ваша, – махнул рукой он и пошел к соседям.

– К сожалению, я работала сутки и вернулась пару часов назад, – тихо отвечала на его вопросы Линда, глядя как маленькая Аврора играет с собакой.

– Вы доктор?

– Я медсестра. – Улыбнулась она.

– Это Ваша собака? – Кивнул он в сторону девочки и черного лабрадора.

– И да и нет, – задумалась женщина, – Авроре подарили щенка на день рождения в три года, но живет она здесь, она прибегала к нему, – увидев вопрос в глазах следователя, она поспешила объяснить, – Винсент не переносил собак, и Мия попросила меня подержать Стефана у себя, пока сын не уедет учиться

– Винсент был проблемой в их семье?

– Что Вы, его очень любили, – улыбнулась она, – Мия всегда защищала его, но не всегда оправданно.

– О чем речь?

– Знаете, Винсент был иногда жесток с ней. Он никогда не применял физическое насилие, но сердце ранить мог очень сильно, – серьезно ответила женщина, – мне казалось, он никого не любил, снаружи он был прекрасен, вежлив и учтив, но не участлив, я никогда не видела и тени сострадания, радости или хотя бы подростковой меланхолии.

– У него есть друзья? – Женщина печально усмехнулась.

– Были те, кто очень хотел с ним дружить, но Винсент как и его отец, никого в свою жизнь не хотел впускать.

– Знаете отца?

– Кто же не знает? Очень жестокий человек, хорошо, что его посадили.

– Посадили? Но Мартин ничего не сказал.

– Откуда ему знать? Мия скрывала, что поддерживает общение с ним.

– Лишь общение?

– Послушайте, жизнь Мии непроста, я думаю, обо всех подробностях Вам нужно спросить ее, когда она сможет говорить.

– Спасибо, если вспомните что-то, что может помочь мне, позвоните, – он подал ей листочек с номером.

– Винсенту уже не помочь. – Серьезно произнесла она.

Знакомство с Генри Брауном

– Отец, – голос юноши послышался с порога, Генри сидел и смотрел в пустой экран телевизора, парень прошел по дому и сел в кресло рядом, – правда, что Винсент Борн умер? – С тревогой спросил он.

– Ты знаешь его? – Мужчина слегка наклонился вперед.

– Если бы ты интересовался жизнью сына, – вмешалась Элизабет, – ты бы знал, что они в одном классе.

– Что? – Он сел ближе к сыну, – Адам, скажи, у него были враги среди вас?

– Эм… – парень задумался и нахмурил брови, – его в основном все не любили, но это от того, что тянулись к нему.

– Ты общался с ним?

– Мы иногда перекидывались парой слов, на уроках, тренировке, он отшельник, но я знал, что он хотел дружить, просто не получалось.

– Слушай, Адам, помоги мне, – он положил руку на плечо сына, – ты ведь знаешь всякого там, если ты что-то узнаешь, скажи мне, прошу.

– Нет проблем, – он пожал плечо отца в ответ и направился к столу.

– Зачем вмешиваешь его? – спросила жена шепотом.

– Ты не видела, что с ним сделали, а я видел. – Также тихо ответил он, – только подумай, этот человек сейчас на свободе, возможно, он среди них, там, где учится наш сын, – она замерла и больше возражать не стала.

Первый подозреваемый

– Он никогда не посмотрит на тебя, – закатила глаза девушка, – оглянись, стадион полон коротких шортиков, и ни на одну он не посмотрел…

– София, может, их и полно, но таких ног, как у меня немного, – она повернулась и посмотрела на рыжего юношу, который подставил лицо солнцу и прикрыл глаза.

– Побежишь один? – Смело спросила она, подойдя к нему, он не повернул голову.

– Нет, с Софией, -резко произнес он и улыбнулся.

Может, он побежал один, но между подругами пробежала огромная черная кошка. Каждая из них желала заполучить Винсента Борна, но чего хотел сам Винсент Борн, никто не знал.

– Эй, Борн, – окликнул его высокий темноволосый парень, когда он пробегал третий километр, он почти догнал его, – отвали от Адель, – парень улыбнулся.

– Мне кажется, это она все никак не отвяжется от меня, – усмехнулся парень и резко остановился, подставив ногу так, что парень упал прямо на грунт, Винсент был доволен, – смотри под ноги, а не на того, кто уводит твою девушку.

– Я убью тебя, Борн! – Крикнул вслед юноша, вытирая с колена кровь.

К нему-то первому и пришел помощник следователя Роберт Белинский.

– Что!? Нет! – Запаниковал парень, все знали, что Вивиан Дэлвуд всегда способен только на слова, отец и мать тут же заступились за него.

– Они с самого детства так общались, Боже! – Возмутилась мать.

– И мы уезжали на два дня в лес на пикник всей семьей, – вмешался отец.

– Кто-то может это подтвердить? – Серьезно спросил молодой человек.

– Вы издеваетесь?! – Потеряла терпение мать, – неужели Вы думаете, что ребенок способен на такое?

– Да, – честно ответил он, в комнате наступило молчание.

– Послушайте, он был со многими в плохих отношениях, но Вам лучше поговорить с Владленом.

– Владленом? – Испуганно переспросила мать.

– Владлен Бельманн влюблен в Эллен Грант, а она, в свою очередь, – задумался юноша, – с ума сходила по Винсенту, все в школе знают, и все видели, как Владлен чуть не зарезал его в столовой, – помощник резко выпрямился.

– Это ревность?

– Еще кое-что, думаю, Винсент что-то сделал с Эллен, она была сама не своя…

Выйдя из дома, Роберт набрал номер Генри.

– Владлен Бельманн угрожал ему ножом, – быстро произнес он.

– Знаю, сын рассказал, уже еду туда, а ты найди эту девушку, говорят, давно не видели и еще, Роберт, она живет в доме напротив. – Быстро ответил Генри.

– Сдал меня отцу? – Послышался злобный голос Владлена в трубке.

– Извини, – тихо ответил Адам, – я не мог молчать.

– Ты мой друг, Адам, это не я, клянусь.

– Я верю тебе. – Послышались короткие гудки.

В тот же день Владлена Бельманна задержали, ведь алиби у него не было.

Я готов забрать все с собой, если ты попросишь.

Владлен любовался ее улыбкой. Эллен была его первой любовью, на уроках он не отрывал от нее глаз, а она все смотрела на Винсента Борна. Он был загадкой, которую она мечтала разгадать. Он стал ее мечтой год назад. Она знала, что он грубый, но видела в нем добро, много добра и боли. К тому же, он был до безумия красив и хорош во всем, за что не брался, не выходило лишь одно – заводить друзей, хотя пару человек с ним общались настолько близко, насколько можно было позволить. Он всегда сидел с Эдрианом Вердером, потому что они знали друг друга с детства, и он никогда не обращал внимания на его мрачность, даже часто ходил к нему в гости после тренировки. Эдриан дружил с Адамом Брауном, благодаря этому он был вторым, кого Винсент терпел в своем обществе.

Эллен делала с ним совместный проект, чтобы как-то пересекаться с Борном , но у Адама есть девушка, поэтому это быстро прекратилось, тогда она стала общаться с Эдрианом. Владлен был ее лучшим другом, она не скрывала от него, что ей безумно нравится рыжий юноша, а Владлен не скрывал, что обожает ее и ненавидит его.

Однажды она набралась смелости и догнала его, им ведь было по пути до самого дома, она коснулась его красивого плеча.

– Грант? – Переспросил он.

– Нам по пути, – улыбнулась она.

– Хочешь донести мою сумку? – Усмехнулся он.

Так они шли молча, он смотрел вперед, а она только на него, говорить не решилась, но была счастлива, раньше он с ней никогда не ходил. С того дня он полюбил посиживать на окне с сигаретой, наблюдая как она переодевается или читает книгу, сидит за уроками, болтает с друзьями. В ее доме кипела жизнь, о которой он мог только мечтать.

– Винсент, – резко вошла мама, он выкинул сигарету в окно.

– Сделай одолжение, как только начнутся каникулы, займись своей вредной привычкой, – строго произнесла она.

– Ты что-то хотела? – Проигнорировал он.

– Отца посадили, хочу поехать к нему завтра. Не желаешь со мной?

– О, нет, – усмехнулся он, – и тебе бы не советовал, он дурно влияет на тебя.

– Уже нет,– начала она.

– Да – да, – перебил он, – знаю, когда появился Мартин, все изменилось.

– Ты мог бы проявить к Мартину немного уважения.

– Это я его обманываю и вижусь с бывшим мужем, избивавшим меня? – Засмеялся он, – я не лгу твоему мужу, а значит, я как минимум, его уважаю.

– Винсент, все сложно, – отвела глаза она.

– Спишь с ним? – Он встал напротив и взглянул в ее глаза, она молчала, а он покинул комнату.

Как выглядят глаза убийцы?

– У Винсента была связь с Эллен? – Спросил помощник у Эдриана, который был глубоко опечален смерть друга.

– Эллен? – Не понимая, спросил он, – она всегда ходила за ним, но я думал, Вы спросите о Джейн…

– Джейн?

– Джейн Эванс – учитель истории…– тихо произнес Эдриан.

– У них была связь?

– Он отрицал, и я бы ему поверил, но ее взгляд на него… все говорил за нее, муж Эванс бывший военный и как-то даже пришел к Винсенту, он три недели ходил со сломанным носом.

– Понял. – Мужчина что-то записал.

– Знаете, я в курсе, что Вам говорят про Винсента, но он неплохой человек, просто был глубоко ранен, он считал меня другом, хоть и не говорил об этом со мной, ему было хорошо со мной. Он хороший человек, – глаза юноши намокли.

– Даже если бы он был ужасным человеком, – обернулся Роберт, – убивать его нельзя. Никому.

– Скажите, правда, что его жестоко убили? – Спросила мать Эдриана, когда сын не слышал, Роберт кивнул.

– Лицо его мать не узнала. – Он ушел, а женщина набрала номер Мии.

– Мия, – услышала она ее дыхание в трубке. Скорбь матери отдалась в ее сердце грубой болью, – послушай, если что-то нужно, мы рядом и готовы помочь.

– Найдите его мне, – тихо и злобно произнесла она, жуть пробежала по спине женщины. Мать, пронизанная болью, мать, убитая вместе с сыном, хотела одного – взглянуть в его глаза и вырвать их.

– Эдриан, – мама тихо постучала в дверь и заглянула, он смотрел фото их футбольной команды, кивнул, – это правда то, что ты сказал про Джейн, она совратила его? – Мама присела на край кровати.

– Не знаю, – опустил голову он, – но ее муж два раза нас чуть не убил…, что-то их связывало, я знаю. Мама, он не заслужил, – парень тихо заплакал и вспомнил, как они вместе издевались над всеми, но это было не от злобы.

– Никто такого не заслуживает, Эдриан, – она крепко обняла сына, в ее тело проник страх за своего ребенка, крался он незаметно и в итоге перерос в панику.

Поздним вечером она постучала в дверь, открыла Элизабет Браун.

– Скажи, нашли что-то? Я боюсь за Эдриана, – говорила она, проходя в дом.

– Мы тоже не отпускаем Адама, стараемся быть дома, – она сделала мятный чай.

– Может, попросим их быть дома у кого-то из нас, когда мы работаем? – Предложила женщина, Элизабет пожала плечами, они услышали, как открылась входная дверь, спустя минуту Генри устало вошел в комнату, он учтиво кивнул и, сев в кресло, опустил голову, они выжидающе посмотрели на него.

– Есть заключение? – Спросила Элизабет, он резко вскинул голову и посмотрел будто бы ей в глаза, но на самом деле, куда-то сквозь них.

Он вспомнил, как вошел в кабинет, где сидел Владлен Бельманн, в жизни этот человек видел уже немало, поэтому руки его уже не дрожали, он крепко сжал папку с фотографиями и заключением. Парень улыбнулся.

– Здраствуйте, Владлен, – он сел напротив и достал сигарету, – курите?