© Бэйланд А., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Действующие лица

Педагогический состав университета

Цю Вэй – преподаватель естественнонаучных дисциплин, брат-близнец Цю Вэня

Цю Вэнь – лаборант, брат-близнец Цю Вэя

Гун Шань – глава отделения светлых заклинателей и преподаватель спецкурса

Цзи Цюань – преподаватель психологии и смежных дисциплин

Мянь Шэнь – ректор университета

Цин-лаоши – декан экономического факультета

Студенты

303-я комната

Бин Чуань – первокурсник факультета иностранных языков

Гань Юэ – студент, который учился на факультете управления персоналом, ныне первокурсник химического факультета

Ши Дин – второкурсник факультета искусствоведения

205-я комната

Хунь Лан – четверокурсник исторического факультета, друг Гань Юэ

Фэй Чжао – второкурсник механико-математического факультета, болтун

Лю Лэй – второкурсник экономического факультета, сводный брат Фэй Чжао

210-я комната

Лю Лянь – пятикурсница экономического факультета, сестра Лю Лэя и Фэй Чжао

Гэ Лю – четверокурсница факультета журналистики

206-я комната

Цзюэ Мэй – второкурсник юридического факультета, сосед Фэй Чжао по блоку в общежитии

Цзюэ Мин – четверокурсник филологического факультета, брат Цзюэ Мэя

305 комната

Цзюй Си – пятикурсник физического факультета

Лай Чжи – пятикурсник факультета дизайна

103 комната

Хэй Янь – четверокурсник социологического факультета

Цин Е – четверокурсник экономического факультета, сын декана

109-я комната

Хо Нуань – первокурсник медицинского факультета

Бао Фэн – третьекурсник химического факультета, жених Лю Лянь

112-я комната

Хо Ан – пятикурсник юридического факультета

Прочие лица

Хо Чжэнь – частный врач, заклинательница

Цан Юань – бывший студент медицинского факультета, ныне отбывает наказание в тюрьме

Профессор Мо – бывший преподаватель и научный руководитель близнецов Цю

Предисловие

Уважаемые читатели!

Добро пожаловать в продолжение истории о студентах и преподавателях университета Сяньчэна! Вам наконец представится возможность получить ответы на те вопросы, которые еще остались неразрешенными.

Часть сносок, исключая перевод на русский язык имен и названий, была продублирована, чтобы вам не пришлось возвращаться к первой части, если вдруг вы что-то успели забыть.

Приятного чтения!

Глава 1

Фэй Чжао из больницы выписывают шестнадцатого ноября, аккурат за день до того, как Лю Лэй с сестрой возвращаются с практики.

Их автобус приезжает позже всех: они задерживаются на железнодорожном переезде, где светофор начинает перемигиваться красным ровно в тот момент, когда остальные два автобуса, идущие чуть впереди, уже пересекают пути. Ждать приходится долго, пропуская сначала один поезд, а потом и другой, который не просто едет – ползет так, что улитка по сравнению с ним покажется супербыстрой.

Цю Вэй снова сел в их автобус – и, видимо, напрочь лишил его удачи. «И почему каждый раз этот самодовольный индюк оказывается там же, где я? – обреченно думает Лю Лэй. – Почему не… там, где Хунь Лан, к примеру?»

Время одиннадцать утра, когда они с сестрой входят в холл общежития с сумками и рюкзаками. Фэй Чжао уже сидит там и залипает в телефон, с ногами забравшись в кресло рядом с огромным цветком в напольном горшке. На руке у него, видимо, там, где был укус ядовитой твари, полустершаяся переводная татуировка в виде змеи. Он поднимает голову на звук шагов по кафельной плитке, и лицо его тут же озаряется улыбкой.

Как же Лю Лэй скучал по этой улыбке.

Фэй Чжао вскакивает на ноги и быстро запихивает телефон в карман шорт – если он в такой легкой одежде сидел внизу на сквозняке дольше часа, Лю Лэй его убьет, – а потом налетает вихрем и обнимает Лю Лэя, едва не сбив с ног. Сестру неаккуратно обнять он бы не посмел, так что следующее объятие, которое как раз достается ей, – мягкое и бережное.

Лю Лянь смеется и ерошит Фэй Чжао волосы, как маленькому ребенку. Он ластится к ней огромным котом, наклоняясь, и Лю Лэй фыркает. Они с Фэй Чжао оба выше сестры на голову, и этот взрослый лоб ведет себя как пятилетка.

– Вы не представляете, как в больнице скучно, – жалуется Фэй Чжао. – И почему заклинателей кладут в одиночные палаты? Первые дни вообще был просто кошмар, встать не можешь, в коридор выйти тоже, а даже поговорить не с кем. Ну, кроме янфу^[1], когда он навещал. Но это всего час! А больше никого не было! Ну, так, пара одногруппников пришла однажды. Потом, как получше стало, я мог хоть в палату к Мэй-гэ^[2] ходить.

– Не с кем ему было поговорить, ага, – язвит Лю Лэй. – То-то, я смотрю, ты мне с а-Лянь^[3] написывал по сто сообщений в минуту.

– Так много я не умею, не ври. И это не то! – весело парирует Фэй Чжао. – Как практика? Цю Вэй многих на пересдачу отправил?

– Почему не спрашиваешь, отправил ли нас?

– Потому что ты бы тогда уже разразился конструкцией из мата этажностью с небоскреб, я тебя знаю. К тому же вы у меня лучшие. Вас бы в любом случае он не отправил.

Смеясь, Фэй Чжао обнимает их обоих сразу, и Лю Лэй привычно толкает его кулаком в бок. Фэй Чжао дергается, но, впрочем, начинает хохотать только сильнее. Лю Лэй сегодня пал жертвой утреннего, пробирающего до костей воздуха, в котором, кажется, того и гляди закружится первый снег, но сейчас он ощущает тепло.

С Цзюэ Мином было комфортно, и Лю Лэй ни на минуту не пожалел, что предложил жить вместе, но все же «это не то», как скажет Фэй Чжао.

Потому что Цзюэ Мин не дом. А этот балбес, рванувший спасать человека, который каждый раз гоняет его, как назойливую муху, и умудрившийся нарваться на укус какой-то ядовитой твари, серьезность которого Лю Лэй узнал только от него самого, потому что Цю Вэй такие подробности сообщить не соизволил, – дом.

– Вот они. Вернулись и даже с матерью не поздоровались, – раздается вдруг недовольный голос позади. – Какие молодцы.

Фэй Чжао мгновенно отлипает от них и с тихим: «Я, пожалуй, пойду, у меня там дело одно закончить надо!» – поспешно ретируется в сторону турникетов. Лю Лэй, несмотря на то что тон явно ничего хорошего не предвещает, вместе с сестрой разворачивается и склоняется почтительно перед выходящей в холл матерью. Она, не изменяя своему стилю, в ярко-малиновом костюме, с тщательно уложенной прической и на каблуках.

Ни «здравствуйте», ни «как дела». Как всегда.

Иногда Лю Лэю кажется, что она забывает, когда разговаривает со своими детьми, а когда – с остальными студентами в заклинательском общежитии.

– Мама, мы… – начинает Лю Лянь.

– Сколько баллов за практику вы получили? – спрашивает мать, перебивая ее. – Про этого бездельника я уже в курсе. Мы с ним обсудили все, что надо. Что там говорил ваш отец, когда приходил к нему в больницу, я не интересовалась.

Ну конечно же, Фэй Чжао навещал только папа. Чего и следовало ожидать. Она бы и к родным детям наверняка не пришла.

Лю Лэй подозревает, что именно мать обсуждала с Фэй Чжао, и ничуть не удивляется, что он предпочел ни секунды больше не задерживаться в холле. Ласковых слов точно не было. Учитывая пунктик матери на результатах, она явно не осталась довольна тем фактом, что Фэй Чжао будет сдавать зачет по практике согласно индивидуальному заданию, которое Цю Вэй должен выслать сегодня после обеда.

Вообще-то, индивидуальное задание, по рассказам Ши Дина, пропустившего прошлую апрельскую практику по болезни, – задница полная, потому что там надо писать, писать и еще раз писать. Даже с точки зрения такой ходячей лени, как Ши Дин, легче поскакать по лесу и поубивать несколько тварей, чем заполнять настолько огромное количество документов и учить настолько огромное количество теории за неделю.

Хотя, как подозревает Лю Лэй, Фэй Чжао просто заболтает Цю Вэя до смерти, как он обычно делает со всеми преподавателями.

Но мать это не устраивает – ведь какой из заклинателя заклинатель, если он не поскакал, собственно, по лесу? А уж если поскакал и плохо – так вообще конец света.

– Девяносто четыре, – отвечает Лю Лянь. Мать сощуривается, но кивает одобрительно.

– Девяносто, – сквозь зубы говорит Лю Лэй.

Он всю дорогу старался не думать, как будет говорить матери о таком результате, но рано или поздно этот момент должен был наступить. Вообще-то, девяносто – это весьма высокий балл, но только не для нее. Нужно получать как минимум девяносто пять, чтобы быть достойным похвалы. Мать даже слушать не станет про то, что заработать у Цю Вэя девяносто – достижение, а баллы он скинул за то, что ловил Лю Лэя с сигаретами. А за сигареты еще и достанется, как обычно.

– Почему так мало? – ожидаемо негодует мать. – В прошлом году было девяносто шесть и девяносто два, в этот раз девяносто. Ты что, на понижение идешь? И сколько же будет под конец пятого курса, изволь узнать? Семьдесят? У старшего Цзюэ девяносто семь, а у тебя почему даже сестра больше получила?

– Что значит «даже сестра»? – вскидывается Лю Лэй. – Ты принижаешь способности а-Лянь?

Лю Лянь осторожно кладет руку ему на плечо и чуть сжимает пальцы. Ее ладошка маленькая и легкая, но Лю Лэй, взвившийся было, немного успокаивается.

– А-Лянь девушка, – невозмутимо объясняет мать. – Ей позволительно не так хорошо владеть заклинательским искусством. А ты наследник семьи, но этот негодник всегда получает больше тебя. Сейчас его там не было, но уверена – тоже получил бы.

Как в голове матери уживаются гендерные стереотипы и тот факт, что она – одна из сильнейших заклинательниц своего поколения, Лю Лэй не понимает. С какой стати девушка должна быть хуже в искусстве владения мечом и техниках управления ци^[4], не понимает тоже. А еще невольно радуется, что Фэй Чжао ретировался наверх, не рискнув, очевидно, оставаться в одном замкнутом пространстве с приемной матерью после того, как она намылила ему шею.

Для него подобные сравнения каждый раз болезненны, и был период, когда он специально пытался учиться плохо, чтобы не сравнивали с Лю Лэем. Пока тот по голове не надавал за такие выкрутасы. Лю Лэй представления не имеет, откуда в мыслях Фэй Чжао взялось желание вечно перетягивать гнев на себя, отводя от других.

– Почему а-Чжао не может получать больше? – спрашивает Лю Лэй, вскинув взгляд на мать.

– Потому что мой родной сын – ты, а не он! – резко выпаливает она. – Я что, должна выслушивать, что у моего приемного ребенка результаты лучше, чем у того, которого я сама вынашивала и рожала? Ты так заботишься о репутации семьи?

«Я вообще о ней не забочусь», – хочется возразить Лю Лэю. Но он не может сказать подобного, не вызвав у матери еще бо́льшую вспышку гнева, и вместо этого произносит иные слова:

– А-Чжао тоже часть нашей семьи.

– Я знаю. Но повтори то же самое в лицо другим людям, и услышишь, что они по этому поводу думают, – усмехается мать. – Он даже фамилию не сменил, остался Фэй.

– Вы были не против, – напоминает Лю Лэй – и тут же прикусывает язык, вспомнив, что должен был промолчать, чтобы не развивать спор дальше.

– Ваш отец был не против, – привычно поправляет мать. – Не надо делать меня соучастницей этого решения. Я всегда настаивала на том, чтобы он взял фамилию Лю.

Лю Лэй опускает голову, все еще чувствуя ладонь сестры на своем плече, дающую безмолвную поддержку, и сжимает руку в кулак. Неужели мать хочет, чтобы их семейные разборки услышало все общежитие?

У нее уже почти пятнадцать лет пунктик насчет того, чтобы сравнивать результаты Лю Лэя с результатами Фэй Чжао. И непременно припоминать, что тот – приемный ребенок и не положено отставать от него. Как будто они не братья, а спортсмены на соревнованиях. Из-за этого Лю Лэя бесит, когда Фэй Чжао без особых усилий получает более высокие оценки или когда при вроде бы одинаковых условиях ему дают больше баллов. Но Лю Лэй одергивает себя, понимая, что такая реакция рождена материнским поведением.

Да, в чем-то Фэй Чжао лучше: в умении забалтывать преподавателей и сдавать экзамены и зачеты, не прочитав ни единого слова из лекций, в навыках начертания талисманов^[5], в умении изобретать штуки, до которых никто, кроме него, никогда в жизни не додумался бы. А в чем-то лучше Лю Лэй: в готовке, в том, чтобы не превращать комнату в мусоросборник, в ведении записей, во владении мечом.

И Лю Лэй не виноват, что получает по университетским предметам оценки хуже Фэй Чжао, если учесть, что экономический – не тот факультет, куда он хотел поступить, но, как родного ребенка, его практически заставили ради продолжения династии по линии отца, и профессиональной, и заклинательской. А Фэй Чжао отпустили на все четыре стороны и позволили выбрать. Разумеется, он справляется с тем, что ему нравится.

Лю Лэй виноват только в том, что никак не бросит курить и из-за этого нарывается на штрафные баллы, получая вместо заработанных девяносто пяти – тех самых, которые так нужны матери! – девяносто, потому что Цю Вэй катастрофически принципиален.

За все эти годы Лю Лэй так и не понял отношения матери к Фэй Чжао. Отношение папы – понял, потому что оно примерно одинаковое к обоим сыновьям. А вот мать… Она вроде как принимает Фэй Чжао и придирается не больше, чем к тому же Лю Лэю. Попади он сам в ловушку и нарвись на индивидуальное задание вместо нормальной практики – получил бы головомойку в точно таком же объеме, которая, очевидно, досталась Фэй Чжао. А может, даже и в большем.

Но при этом мать не упускает ни единого случая припомнить, откуда в их семье появился еще один ребенок. То, что Фэй Чжао решил оставить фамилию родных родителей в память о них, только подливает масла в огонь.

Лю Лэй медленно выдыхает и сжимает кулак еще сильнее, чувствуя, как ногти, которые немного отросли за неделю практики, болезненно врезаются в кожу. Он должен быть умнее. Закончить спор, сказав то, что мать хочет услышать, ведь то, что она слышать не хочет, заставит ее говорить еще громче, и тогда точно все общежитие будет в курсе их семейных разногласий.

Им повезло, что в холл больше никто не зашел, пока они выясняли отношения. Но еще есть охранник у турникетов, и у него вообще-то имеются уши.

– Я понял, мам, – тихо говорит Лю Лэй.

– Что ты там понял? – вскидывает брови мать.

– Что мне нужно стараться еще больше.

Она скрещивает руки на груди и сощуривается, вздернув подбородок, но больше ничего не говорит.

Почувствовав промежуток между двумя раскатами грома, Лю Лэй накрывает руку сестры – ту, которую она все еще держит на его плече, – чтобы осторожно обхватить тонкое запястье и потянуть к турникетам. Охранник провожает их обоих странным, крайне заинтересованным взглядом, но Лю Лэю уже плевать, он просто хочет оказаться как можно дальше от холла общежития. Потому взлетает по лестнице и останавливается, чувствуя, как грудь что-то сдавило, только на лестничной клетке второго этажа.

– А-Лэй… – начинает Лю Лянь, слегка коснувшись его руки.

– Все в порядке, – отмахивается Лю Лэй. – Я не злюсь.

О, нет. Он злится.

И сестра далеко не дурочка, чтобы поверить в мимолетную ложь.

Лю Лэй любит мать. Любит, несмотря на ее характер. И он рад, что она приняла Фэй Чжао, как и папа, который первым поддержал идею взять в семью ребенка из детского дома. Несмотря на то что произошло это буквально по капризу Лю Лэя, притащившего его на порог почти за шкирку, как щенка, и заявившего чуть ли не с истерикой, что он хочет брата, а не сестру, потому что с сестрой скучно.

Каким образом его, пятилетнего дурака, вообще послушали и всерьез занялись усыновлением, Лю Лэй не представляет до сих пор. В каком шоке был Фэй Чжао, которого после небольшой драки и вполне удачной попытки извалять Лю Лэя в грязи притащили на порог чужого дома, он тоже не представляет.

Но без этого взбалмошного придурка Лю Лэй уже попросту не может вообразить своей жизни. Фэй Чжао словно всегда был в ней ярким ходячим фейерверком, который непонятно где и как в следующее мгновение выстрелит. Но иногда стремление матери к поддержанию какого-то там авторитета начинает отзываться ноющей болью в костях, жаром в груди и желанием послать этот авторитет прямиком в Диюй.

Он не выбирал, в какой семье родиться. Не знал, что это будет династия заклинателей – одна из немногих, берущих начало еще с тех времен, когда тварей на свете было намного больше и обычным людям они досаждали сильнее. И, конечно, быть Лю он предпочитает больше, чем, например, Цзюэ или Бао, но…

Какая разница, что подумают люди, если его должно интересовать только то, что думает он сам? Зачем тогда родители согласились подарить ему возможность иметь брата, если на Фэй Чжао все время сыплются напоминания, откуда он взялся?

Когда-нибудь Лю Лэй поймет.

Наверное, когда солнце поднимется на западе.

Лю Лянь быстро относит рюкзак в свою комнату – хорошо, что она живет на том же этаже, только в другом блоке, – и сразу возвращается к Лю Лэю, потому что хочет пойти с ним и еще немного порасспрашивать Фэй Чжао о пребывании в больнице. Когда они заходят в комнату, там уже сидит Хунь Лан, успевший разложить вещи и теперь преспокойно рисующий в скетчбуке. Их у него, кажется, миллион.