Посвящается женской силе.

К тому моменту, когда эти страницы попадут в чужие руки, я уже исчерпаю свои девять жизней.

Оно и к лучшему.

Некоторые истории слишком опасны и потому должны пережить своего рассказчика.

ЧАСТЬ I. ДЕТСТВО

Глава 1

Я заметила вспышки.

Между досками забора мигал розовый свет.

Наш тайный сигнал…

Значит, случилось нечто важное!

Я загнула уголок страницы потрепанного журнала на теме о лечебных травах и скользнула с подоконника. Стряхнув с ног онемение, подкралась к двери своей комнаты, тихо приоткрыла ее и вышла в тускло освещенный коридор. Пол скрипел от моих шагов на цыпочках.

Только бы не попасться…

Я держалась ближе к стене и чуть не задела высоким хвостом картины с морскими пейзажами. Настоящее море я никогда не видела. В Слоуне, в моем родном городе, не было даже рек и озер, хотя большая часть мира почти полвека назад ушла под воду.

Заглянув за угол, я удостоверилась, что Надин по-прежнему занята приготовлением ужина. Она хлопотала на нашей крошечной кухне со светло-желтыми фасадами: быстро переходила от доски к миске, от миски к кастрюле, мыла руки и каким-то чудом не мочила длинные рукава коричневого кимоно в крупный цветок. Вечернее солнце отбрасывало оранжевые блики на ее мягкий профиль. В молодости Надин была красивой женщиной, и сейчас, почти в шестьдесят, не потеряла привлекательности. Я обожала ее округлые черты лица, янтарные глаза и короткую стрижку из седых кудрей.

Когда ее голова скрылась за горчичным абажуром с бахромой, низко висящим над дубовым столом, я юркнула дальше по коридору мимо спальни Надин.

Комната матери находилась в самом конце. Стоило мне оказаться в опасной близости к ее двери, как мое сердце начинало гулко стучать, а дыхание перехватывало. Так случалось каждый раз, начиная с шестилетнего возраста. В тот год что-то случилось. Нечто страшное, что навсегда оборвало желание переступать порог этой спальни.

Нервно почесав зудящее запястье, я прислонила ухо к двери и услышала тихие похрапывания. Отлично, отсыпается после смены или очередного загула. Значит, вряд ли проснется к ужину.

Я покосилась на фотографию на стене: я нахожусь между мамой и Надин, мы сидим на крыльце нашего дома, мне около четырех. Счастливая беззубая улыбка озаряет мое лицо, а руки сжимают подол зеленого платья, на левом запястье еще нет красной татуировки в виде тонкой линии. Она не смыкается и появляется только во время сильных эмоций, когда подскакивает пульс. Никто, даже я, до сих пор не знает, как под моей кожей появились термочернила. На маме льняное платье, золотисто-русые волосы убраны назад, а темно-карие глаза смотрят с хитринкой. Мы похожи как две капли воды, только выражения лиц контрастируют друг с другом. Ее черты выглядят напряженными, тогда как в моих ни следа беспокойства.

Мама познакомилась с Надин двенадцать лет назад, когда была на пятом месяце беременности. Тогда, как и сейчас, мама сортировала сырье для лекарств в цеху фармцентра — главного предприятия, обеспечивающего наш город, — часто работала в ночные смены.

Надин Роуз, тогда еще сорокапятилетняя медсестра, работала в городской больнице. Ее сын погиб во время неудачной вылазки за стены Слоуна, и Надин посвятила себя работе, чтобы не сойти с ума от горя.

На пятом месяце беременности мама почувствовала себя плохо на смене. Ее доставили в больницу, где дежурила Надин. Врач быстро поставил диагноз: легкое обезвоживание и стресс. Заметив, как мама боится за меня, Надин задержалась после смены, чтобы поговорить.

Мама тогда сильно плакала и призналась, что не знает, как справиться со всем одной. Мой отец исчез, оставив маму в маленькой квартирке на окраине Слоуна, а родители мамы погибли еще в первые месяцы катастрофы.

После той встречи Надин стала проверять маму, когда та приходила в больницу на осмотры: давала советы по питанию, учила бороться с усталостью и даже приносила травяные сборы, чтобы помочь ей со сном.

Когда я родилась, мама столкнулась с новой проблемой: на заводе не было поблажек для матерей с новорожденными, а няни стоили дорого. Надин, видя, как мама изматывается, начала приходить к нам после смен: приносила еду, учила пеленать и иногда оставалась присмотреть за мной.

Сколько себя помню, Надин всегда была рядом: пела мне песни Старого мира и рассказывала сказки о травах, которые спасают жизни. Когда мне было два года, она предложила маме переехать в ее небольшой дом. Мама согласилась. Мы стали семьей, и спустя еще два года мама обновила мое удостоверение личности, добавив фамилию Надин в качестве моего второго имени. Так я стала Лианет Роуз Скай, а Надин — моей бабушкой.

Из воспоминаний меня вырвала с грохотом упавшая кастрюля. Я оторвалась от фото, пока Надин бубнила под нос смешные ругательства, осторожно сняла с крючка ее старую зеленую куртку, пропахшую мятой, и выскочила на улицу через задний ход.

Чтобы меня не было видно в окнах, я пригнулась и обежала дом по сухим кленовым листьям, как назло, звонко хрустевшим под ногами, и нырнула в дыру в заборе. Стоило мне увидеть покосившийся сарай во дворе Ру, я выдохнула с облегчением. Отодвинув доску, служившую нам дверью, я с кряхтением забралась внутрь.

— Чего так долго? — с ходу накинулась Скарлетт, с укором глядя на меня в полумраке темно-синими глазами. Ее освещал только тусклый розовый фонарик под потолком. Она сидела в объемной куртке цвета хаки, а две рыжие растрепанные косички лежали на капюшоне из овчины.

— Пришлось незаметно сбежать через дверь, мать же заблокировала мне окно после того раза, — я запахнула куртку и уселась на потертом ковре.

Взгляд Скарлетт смягчился.

Она знала, чем закончилась последняя вылазка в наше секретное Убежище через окно — мать отстегала меня ремнем по спине. Следы до сих пор не зажили и продолжали зудеть.

— Лиа, мы тут такое нашли! — взволнованно прошептала Ру, обведя нас сияющими серыми глазами.

Ее длинные пшеничные волосы были убраны в пучок. Поджав ноги, она расстегнула светлую куртку и достала из внутреннего кармана что-то маленькое.

— Смотри! — Ру показала толстую монету с выгравированным символом глаза.

Я покрутила ее и не нашла ничего интересного.

— Ну, монета, и что?

— В смысле что?! — Скарлетт привстала от возмущения и выхватила находку. — Это не монета, а медальон Тени! — яростно бросила она, выразительно посмотрев на Ру. — Скажи ей!

Ру перестала кусать губу, кивнула и обратилась ко мне.

— Помнишь, я рассказывала про сигнал, который используют, чтобы защищаться от зараженных?

— И вы думаете, что… — я покосилась на Скарлетт.

— Это тот самый медальон, который призывает Тень!

— Это же глупая легенда, — буркнула я. — Теневые бойцы не владеют никакой магией, это байки, в которые верит малышня!

— Давай проверим? — заныла Скарлетт. — Вдруг правда?

Я снова взяла вещицу и поднесла ближе к фонарю под потолком. На моей ладони засветилось расплывчатое розовое сердечко.

— Что означает W? — спросила я, заметив под выгравированным глазом криво нацарапанную букву.

— Не знаю, — пожала плечами Скарлетт и стала привычно давить: — Ну так что, ты в деле?

Я не успела ответить, потому что Ру тихо пропищала:

— Вы не против, что я позвала Дэнни?

— Плевать, — пожала плечами Скарлетт. — Если хочет, пусть участвует.

Она вдруг посмотрела на меня, и я уже догадывалась, что она скажет.

— Можем попросить его позвать Л…

— Нет! — воскликнула я. — С ума сошла? Мы не будем втягивать его в наши тупые затеи!

Тяжело вздохнув, я сменила тему:

— Зачем вообще вызывать Тень?

— Чтобы я рассказала, что поступлю в А́рмори через несколько лет! — в конце голос Скарлетт дрогнул от сдерживаемого восторга. — У меня есть тысяча вопросов…

Опять она за свое.

Я бросила взгляд за ее голову, разглядывая рисунки, приколотые к подгнившей стене: Скарлетт сражается с зараженными, Скарлетт в черной форме с круглой нашивкой Тени на плече, Скарлетт на горе с клинками в руках, а внизу — серые трупы тварей с высунутыми красными языками.

Вот уже пять лет, начиная с семилетнего возраста, она рисовала одно и то же: заветную мечту — попасть в военную академию Армори в городе Айронхо́лд, чтобы получить высший грейд Тени и сражаться с зараженными за периметром.

Еще сорок два года назад никто даже подумать не мог, что у детей появятся подобные мечты. Это было до того, как в середине двадцать первого века на мир обрушилась экокатастрофа «Кровавая Пыль».

В 2052 году группа ученых запустила амбициозный проект по борьбе с глобальным потеплением: в стратосферу распылили наночастицы, призванные отражать солнечный свет и охлаждать планету. Однако эти частицы, созданные на основе редкого минерала из глубоководных шахт, содержали неизвестный мутаген, который активировался под воздействием большого количества ультрафиолета.

Мутаген, прозванный «Кровавой Пылью» из-за красного цвета, спровоцировал атмосферный коллапс: ледники начали ускоренно таять, а чудовищные алые ливни обрушились на Землю. Мир несколько лет тонул под непрерывными штормами, и в итоге большинство пригодной для жизни суши исчезло. Наш Континент оказался самым геологически устойчивым.

Люди со всего мира пытались добраться до нашего материка, чтобы спастись, но не успели. Самолеты не могли преодолеть Пыльные бури, образовавшиеся в слоях атмосферы, корабли не справлялись с штормовыми поясами и нестабильными течениями. Когда океаны успокоились, люди отправились в морские экспедиции на поиски своих близких, но все безуспешно — корабли пропадали без вести.

И когда казалось, что самое страшное позади, на единственном выжившем Континенте начались сильнейшие Кровавые бури.

Пыль спустилась с небес и снесла огромное количество домов и деревьев, повредила автомобили. Люди, не успевшие спрятаться в укрытиях, погибли от физического воздействия стихии. Другие же — стали жертвами страшной мутации в организме, которая изменила их тела и вызывала психические отклонения, сделавшие их агрессивными.

Их зовут зараженными.

Также были счастливчики, которые вдыхали Пыль, но не заразились. Позже выяснилось, что некоторые люди обладают иммунитетом, который спас их в первую волну катастрофы. Сейчас, спустя почти полвека после падения Старого мира, Пыль от зараженных опасна для всех людей без исключения. Та Пыль, что еще осталась на некоторых территориях в воздухе или воде, — безвредна. Она практически сразу потеряла свои поражающие свойства.

Сейчас риск несла лишь Пыль, которая модифицировалась в живом организме и попадала в кровь, слюну или легкие человека, если дело касалось зараженных Пыльников, источавших Пыль даже при повреждении их хрупкой кожи. Их эволюционировавшие версии — Люминофоры — обычно заражали людей через укусы или травмы кожи острыми когтями.

Оторвавшись от рисунка человека с красными глазами в окружении алого облака, я спросила:

— В городе иногда встречаются Теневые бойцы, что мешает тебе подойти к ним и поговорить напрямую, зачем пытаться вызывать кого-то?

— Потому что так нельзя! — вскинулась Скарлетт. — Никто не разговаривает с Тенями!

Она была права.

Если на Мрачных бойцов люди смотрели с любопытством и уважением, иногда граничащими с нездоровым благоговением, то при виде Теневых — опускали глаза. Их давящая энергетика прижимала к земле, хотя никаких магических способностей у них, конечно же, не было. По крайней мере, я в это точно не верила.

Про Теней ходили жуткие слухи об их нечеловеческих способностях. Говорили, что они быстрее обычных людей, значительно сильнее, могут «видеть» затылком, что бы это ни значило, и даже могут быть абсолютно незаметными, если им это необходимо.

Сказками про могущественных Теней пугали непослушных детей, которые не хотели вовремя ложиться спать. Легенды о них я узнала уже в школе, когда познакомилась со Скарлетт, потому что мне дома никто ничего про Теней не рассказывал — ни хорошего, ни плохого.

При этом я ни разу не видела, чтобы Теневые делали что-то ужасное. Обычно они выглядели так, будто им было плевать на людей. Их глаза всегда смотрели сквозь, словно не считая нас сколько-нибудь интересными или значимыми. И при этом одно оставалось неизменным: всех, кто встречался с Тенью, объединяло общее чувство — страх. Он нависал лезвием гильотины над шеей каждого, кто осмеливался задержать свой взгляд на безупречной черной форме.

Почесав бровь, я продолжила:

— Если с Тенями нельзя разговаривать, то как ты собираешься…

— Если мы вернем Теневому бойцу утерянный медальон, это будет хорошей причиной наладить контакт. Думаю, он пойдет навстречу.

— С чего ты взяла, что это будет «он»?

— Ну, или она. Неважно, — отмахнулась Скарлетт.

Я посмотрела на Ру.

— И ты, что же, хочешь в этом участвовать?

— Ну… — замялась она и пожала плечами.

Если Скарлетт уговорила на сомнительную авантюру даже тихоню Ру, то что оставалось мне?

Я тяжело вздохнула и покосилась на стену рядом с собой, водя большим пальцем по гравировке глаза на медальоне. На пожелтевших альбомных листах красовались девушки в стильных платьях, рядом висели электрические гирлянды со звездами и сердечками. Это была стена Ру.

Будучи самой младшей в многодетной семье, она мечтала создавать роскошные наряды для модниц Ластхевена — самого прогрессивного города на Континенте — и тем самым зарабатывать деньги, чтобы помогать родителям содержать семью.

Моих рисунков в убежище не было, ведь никто, ни одна живая душа не должна увидеть, что хранят в себе мои скетчбуки… Коробка со стопкой постыдных изображений была надежно спрятана под кроватью. Надин однажды заметила пару рисунков в моей комнате, которые я не успела убрать, и я думала — умру от позора.

Если это повторится, я не переживу!

Нас прервал глухой стук.

Вздрогнув, мы с девочками посмотрели друг на друга, а я чуть не выронила медальон.

— Наверное, это Дэнни! — взбудораженно прошептала Ру.

Забрав серебряную монетку из моих рук, Скарлетт повисла на наших плечах, после чего приоткрыла доску на дюйм и прислонила лицо к щели.

— Кто?

— Я.

— Кто «я»? — строгим голосом уточнила Скарлетт.

Послышалась возня, Дэнни, шурша одеждой, присел на корточки и наклонился к отверстию.

В сарай прорвался его насмешливый шепот:

— Скарлетт, брось!

— Назовись! — еще более непререкаемым тоном рявкнула она.

— Ох, боже, — Дэнни прочистил горло и серьезно произнес: — Дэниел Томс.

Только после этого Скарлетт перелезла через нас, больно задев меня ботинком.

— Черт, осторожней!

— Лиа! — Ру посмотрела с упреком.

— Прости!

Я часто забывала, как она не любила бранные словечки, которых ей и дома хватало от старших братьев.

— Может, впустим его? — тихо спросила она.

Скарлетт остановилась и с укором взглянула на Ру, затем ее бледная рука в веснушках ткнула в выцветший плакат на стене рядом с моей головой — «Мальчикам вход запрещен!». Она нарисовала его несколько лет назад.

— Может, сделаем исключение? — не унималась Ру.

— Никаких исключений!

Скарлетт вылезла наружу. Мы с Ру смешливо переглянулись и последовали за ней.

— Привет, девчонки! — окинул нас взглядом Дэнни, задержавшись на мне.

— Привет, Дэнни! — сказала Ру, споткнувшись о собственные ноги, пока выбиралась из убежища.

Даже в сумерках было видно, как ее щеки покраснели.

Дэнни нравился многим, в том числе Ру. Он был воплощением принца из сказки. Светлые волосы кудрями обрамляли его приятное лицо. Прямые русые брови нависали над глубоко посаженными голубыми, почти прозрачными глазами. Дэнни был на голову выше всех нас. А еще был очень добрым. Он никогда не злился и не вел себя как некоторые уроды в школе.

Заметив приподнятый овчинный ворот его утепленной джинсовки, я плотнее запахнула куртку, прошла в угол участка Ру и судорожно оглядела через забор наш светлый одноэтажный дом.

На небольшом крыльце под черепичной крышей пела музыка ветра, которую нам повесила Безумная Гретта, — странноватая подруга Надин — она сказала, что это отгоняет злых духов.

В окне матери по-прежнему не горел свет.

Главный злой дух этого дома еще спал. Это хорошо. Значит, талисман работал.

Приложив усилия, чтобы не почесать внезапно зазудевшую спину, я вернулась к друзьям и встретила прямой взгляд Скарлетт. Она приподняла тонкие брови, безмолвно интересуясь обстановкой.

— Спит, — кивнула я и заметила, как напряжение покинуло ее плечи.

Наконец настало время удостоить вниманием Дэнни. Я наклонила голову набок и с укором посмотрела на него:

— Ты же не веришь в эту чушь с легендой?

— Почему ты никогда ни во что не веришь! — вскинулась Скарлетт. — Хватит портить приключения!

Я подняла руки в защитном жесте:

— Замолкаю, прости!

Взгляд Дэнни перескакивал с меня на Скарлетт. Вытащив из кармана сложенный лист, он начал его разворачивать.

— У меня для вас кое-что есть.

В сгущающихся сумерках было трудно разобрать написанное на бумаге.

— Подождите, принесу фонарь! — Ру полезла обратно в Убежище.

— Почему мы не можем просто зайти туда все вместе? — в очередной раз спросил Дэнни, зная, как это раздражает Скарлетт.

— Потому что мальчикам вход запрещен!

Насладившись ожидаемой реакцией, Дэнни не сдержал ухмылку:

— Когда-нибудь я проберусь в ваш сарай и узнаю, чем вы там все время занимаетесь.

— Только попробуй, Томс! — Скарлетт приблизилась и ткнула его пальцем в грудь. — И это не сарай, а тайное Убежище!

— Брось, я пошутил! — Дэнни отмахнулся от ее пальца.

Вечно они так.

Скарлетт вообще никто не нравился, кроме меня и Ру.

— Вот, — выбравшись из Убежища, Ру показала маленький фонарик размером с палец. На земле между нами засветилось розовое сердце, и Дэнни выразительно посмотрел в светлые глаза Ру.

— Только такой был! — Она пожала плечами, тушуясь под его взглядом.

— Ладно, — встряхнув светлыми волосами, Дэнни расправил под розовым светом большой лист. — Это карта подземных тоннелей Слоуна.

Он искрился возбуждением, обводя нас взглядом.

— Гонишь! Где ты ее нашел? — обомлела Скарлетт.

— В старых бумагах отца, в гараже.

— Откуда она у него?

— Без понятия.

— Что мы будем с ней делать? — тихо спросила Ру, глядя на каждого. Когда ее глаза встретились с Дэнни, она смущенно порозовела, как фонарик в ее руках, и быстро опустила взгляд на карту.

— Я думаю, мы можем выйти за стену, — заговорщически ответил Дэнни, и между нами воцарилась тишина, прерываемая шелестом кленов. — Что, страшно? — надменно фыркнул он.

Иногда, но только иногда, он вел себя как типичный мальчишка.

— Ничего подобного, — небрежно отозвалась Скарлетт.

Ру и я продолжили молчать.

Дэнни стал серьезным, заметив мой типичный жест тревоги: я запустила пальцы в длинный рукав куртки Надин и начала растирать тонкий красноватый браслет, проявившийся на моей коже.

— Если не хотите выходить за стену, можем попробовать в тоннеле испытать сигнал медальона…

— Тупица, под землей никакие сигналы не работают!

— Скарлетт! Прекращай! — не выдержала я, заставив ее поджать губы.

— Не надо, я привык, — Дэнни мазнул по Скарлетт недовольным взглядом и продолжил: — Если легенда про «Зов Тени» правдива, то магический сигнал должен работать где угодно, даже под землей.

— Он прав, — Ру переложила фонарик в другую руку, — легенда гласит, что Тень можно призвать откуда угодно: она всесильна и услышит зовущего из любой точки.

— Так, стоп! Почему мы вообще это обсуждаем? — задохнулась я. — Мы не пойдем за стену! И ни в какие тоннели! И вообще, — я посмотрела на Дэнни, указав на бумагу в его руках, — это даже хранить опасно! У нас могут быть огромные проблемы, если безопасники узнают о карте! Я уже не говорю о том, чтобы отправиться под землю в поисках приключений на задницу!

Скарлетт и Дэнни уставились на меня как на главного кайфолома.

Я переводила взгляд с одного на другого в попытках найти понимание. Безуспешно. Устало вздохнув, я разочарованно протянула:

— Ладно. Когда отправляемся?

На их лицах расцвели улыбки, и друзья красноречиво переглянулись между собой.

— Недалеко отсюда есть место, где может быть вход в тоннели, — сказал Дэнни, убирая карту в рюкзак. — Сбор завтра в пять у сарая.

— Это не сарай! — снова возмутилась Скарлетт.

В другой раз я бы прикусила щеки, чтобы не рассмеяться, но сейчас была слишком взволнована предстоящим походом под землю, поэтому только тяжело выдохнула и принялась ковырять заусенец на большом пальце.

Дэнни ободряюще улыбнулся мне и Ру.

Я не ответила на улыбку.

У меня было очень плохое предчувствие…