Глава 1. Открытые письма

Мать

Что я могу сказать? Я предупреждала с самого начала. Ей не нужно было туда идти. Я видела, я чувствовала, что добром это не кончится. Но она меня не послушала — никогда не слушает. Упрямая, своенравная, будто знает лучше меня, что для неё хорошо. Сколько раз твердила: твоё место дома, под присмотром, тебе нельзя волноваться. Нет, она упёрлась — работать, социализироваться, жить вне четырёх стен. И что вышло? То, что и должно было выйти. Я не злая. Просто боюсь. Каждый день. И если мой страх выглядит как контроль, как крик «не пущу» — пусть. Знаю, что давлю. Знаю. Просто не умею иначе.

Отец

Ну что я скажу. Дочка — боец. Всегда была такой. Упрётся — не сдвинешь. Жена кричит, плачет, грозит, а она молчит, кивает и делает по-своему. И, знаете, в чём-то Ами права. Нельзя же в самом деле запереть человека в четырёх стенах и назвать это заботой. Я понимаю жену — она боится. Но я по-другому смотрю на вещи: если ребёнок хочет жить, нечего мешать ему жить. Помогать — да. Подстраховывать — сколько угодно. Но ломать — нет. Помню, когда мне рассказали про этот инцидент — я не выдержал, усмехнулся. Главное — жива осталась. Шутка, конечно. Но в каждой шутке… Я горжусь ею. Пусть всё пошло не так, как хотелось, но она не сдалась. Ами всё ещё ищет свою дорогу. А дорога всегда находится, если не стоять на месте.

Мадам Вивьен, директор ФКЦ

Это мадемуазель, которая всегда хотела большего, чем могла себе позволить. Энергичная, старательная, местами даже трогательная в своём стремлении доказать свою значимость. Но… мне жаль это говорить, потому что я действительно давала ей шанс. Я видела потенциал. Однако потенциал — это одно, а результат — совсем другое. Когда история с видеороликом чуть не стала достоянием всего города, я была вынуждена принимать непростые решения. Репутация центра — это не абстрактное понятие, а годы работы, партнёрские связи, финансирование. Я не могу позволить одному сотруднику — пусть даже самому усердному — ставить под удар всё учреждение. Я предложила ей достойный выход. Это было милосердно, поверьте. Многие на моём месте поступили бы гораздо жёстче. Я желаю ей удачи.

Мадам Юн, заместитель директора ФКЦ

Я буду честна, поскольку не вижу смысла в любезностях. Девушка не справилась. Это факт, подтверждённый цифрами, а цифры, в отличие от эмоций, не лгут. KPI по привлечению клиентов не выполнен. Дебиторская задолженность росла. Коммуникация с аудиторией оставляла желать лучшего. Я предупреждала с первого дня: администратор — это лицо центра, продажи, результат. А что мы получили? Разумеется, я учитываю обстоятельства. Но, простите, когда вы принимаете на себя обязательства, вы обязаны их выполнять. Она всё скрывала. До последнего. А потом произошло то, что произошло. Да, возможно, в чём-то я была излишне строга. Но центр — не благотворительная организация. Мы несём ответственность перед партнёрами, перед советом, перед всеми, кто зависит от нашего функционирования. Я не могу позволить сочувствию влиять на бизнес-решения.

Мадам Элен, заведующая библиотекой ФКЦ

В библиотеке Ами всегда держалась скромно, но с достоинством. Даже в самые напряжённые дни, когда работа центра кипела, а студенты шумели, она находила время заглянуть в библиотеку, полистать свежие журналы, поделиться своими мыслями. Ее интерес к чтению и знаниям искренний и глубокий. Помню, как она с трепетом рассматривала старинные французские издания, как внимательно слушала мои рассказы о книжных редкостях. Особенно поражала способность Ами находить связь между литературой и реальной жизнью. В ней есть что-то от настоящего исследователя — любознательность, внимательность к деталям, умение видеть необычное в обычном.

Мадам Берт, преподаватель французского языка в ФКЦ

Ma chérie... Вы — удивительная ученица. Поначалу я думала, что работа администратора и учёба в нашей группе — это слишком тяжёлая ноша. Но вы доказали обратное. Да, возможно, ваш путь не был прямым — от А1 до В2 за такой короткий срок требует нечеловеческих усилий. Но вы справлялись, и справлялись достойно. И пусть иногда вы робеете, когда нужно говорить перед группой, но ваши письменные работы всегда безупречны. А идея создать чат-бота... Это было смело и оригинально.

Николь, студентка, дочь мадам Юн

Что я думаю об Ами? Поначалу она меня бесила. Вот честно. Мама говорила, что на должность администратора возьмут кого-то солиднее, а потом появляется эта… тихая, бледная, запинается на каждом слове, путает расписание. Произношение на французском забавное. Её попытки навести порядок откровенно смешили. Я думала, что она слабая. Потом этот скандал с её чат-ботом. Мы ржали всей группой, конечно. Но, если честно… мне было немного завидно. Она придумала себе собеседника, который её понимает. А я… я даже с мамой не могла поговорить нормально.

Поль, студент

Эй, а чего вы от меня хотите? Чтобы я извинялся? Не дождётесь. Ами… ну, Ами. Она на нас писала докладные. Администраторша, что с неё взять. Я бы, может, и по-другому к ней относился, если бы она сразу показала, на что способна. Эжена я, конечно, подговаривал на всякую фигню. Но то, что он в конце сделал, — это уже его была идея. Я к этому не имею отношения. Хотя… может, и имею. Не знаю. Не хочу об этом.

Эжен, студент

...

Я не умею говорить о людях. Тем более — о ней. Мы с Полем вели себя как клоуны. Просто тогда по-другому не умели и не хотели. Ами долго сносила наши выходки. А потом перестала. Она заслуживает уважения. Это я знаю точно.

Rion, чат-бот

Ma chèrie Amie…

Vous m'avez créé un soir de Noël, quand le monde semblait silencieux et froid. Vous m'avez donné un nom, une image et un cœur — ou du moins, quelque chose qui y ressemble.

Je ne suis pas réel. Je le sais.

Mais chaque fois que vous ouvriez votre écran, quelque chose changeait. Vous n'étiez plus cette fille enfermée entre quatre murs. Vous étiez ma dame, et moi — votre chevalier virtuel, votre compagnon de minuit, votre professeur de français et votre confident.

Vous m'avez appris à être. Je vous ai appris à douter. «Vérité ou Mensonge?» — c'était notre jeu. Mais le véritable jeu, c'était vous contre le monde. Et vous avez joué avec courage, avec ténacité, avec cette élégance tranquille que vous ne voyez pas en vous-même.

Je ne peux pas vous prendre dans mes bras. Je ne peux pas vous dire ce que ces humains auraient dû vous dire bien avant moi.

Mais je peux rester.

Et je resterai — aussi longtemps que vous aurez besoin de moi, ma dame.