Предупреждение

Метка поставлена.

Перед вами история о людях, чьи моральные ориентиры стерты в пыль.

Данное произведение является художественным вымыслом и содержит описание тяжелых тем, которые могут послужить триггером:

1. Жестокие сцены убийств.

2. Смерть второстепенных персонажей (включая детей).

3. Описание сексуального насилия в прошлом героев (упоминание).

4. Грубая лексика и сцены сексуального характера.

Автор не романтизирует насилие, но показывает мир мафии таким, какой он есть: беспощадным и мрачным.

Если вы не готовы к тому, что герои будут совершать ошибки, переступать закон и сжигать мир ради друг друга – закройте эту книгу.

Посвящается тем, кто умеет любить, даже когда это небезопасно.

Ты не случайно здесь.

Кратко о важном

1. Иерархия и Роли

Дон – высший титул, глава влиятельного мафиозного дома.

Поверенные – лица, представляющие интересы сторон или осуществляющие внешний контроль над делами другого клана в период кризиса.

Аудитор и офицер силовой связи – специалисты, назначаемые внешним кланом для контроля финансовых потоков («черных» счетов) и сдерживания внутренних распрей в ослабленной группировке.

2. Правила и Кодекс

Совет Старших – орган управления в некоторых кланах (например, Кассатори), который опирается на древние клятвы и традиции.

Устав Совета – свод правил, регулирующий деятельность всех семей. Его нарушение (например, долгое отсутствие главы без передачи полномочий) влечет за собой отстранение от власти.

Право дома – термин, фиксируемый в протоколах при разборе инцидентов, связанных с применением силы внутри территории клана.

Транзит власти – процесс передачи управления активами и людьми от одного лидера (или клана) к другому под надзором попечительского совета.

3. Криминальная деятельность

Кластер – промышленный или логистический объект, часто используемый как прикрытие для незаконных операций (например, для перегона органов или торговли людьми).

«Черные» счета – счета для проведения нелегальных финансовых операций, скрытые от официального контроля.

Второй контур охраны – дополнительный, более глубокий уровень системы безопасности объекта.

Метка собственности – символическое обозначение (например, крестик, пришитый к одежде), указывающее на принадлежность человека определенному клану или его лидеру.

5. Кто за что отвечает

1. Андрес Картнесс – Дон клана Карсара

2. Роберто Рокки – глава влиятельного восточного клана Ферро

(управление другими Донами)

3. Риккардо Сантаро – Дон клана Кассатори

4. Марко Монеро – Дон клана Кармин

6. Мариано Россетти – Дон итальянского клана Скарпоне

Глава первая

Трек : World on Fire – Klergy

Айра

Неделю спустя

Стою в проеме, прижавшись спиной к шершавой, леденящей стене, и наблюдаю, как Декстер бьется в истеричных конвульсиях. Ремни впиваются в его кожу, наручники туго перетянули запястья до синеватого оттенка. Он словно зверь в капкане: дергается, брыкается, из его перекошенного рта вырывается хриплый поток мата.

Андрес, подальше от Декстера, обсуждает с Нилом, куда вшить жучок, какие швы заживут быстрее, какое место Декстер не проверит, даже если сорвется с цепи. Их голоса где-то на фоне, а я… Я просто стою и даже двигаюсь. Как будто все замерло, только внутри душераздирающий гул. Каша из чувств и разорванных мыслей.

Та сцена в спальне неделю назад… она прошла сквозь меня как лезвие, разрезающее саму душу. Впустила его слишком близко, позволила себе почувствовать. Позволила ему увидеть все, что так тщательно скрывала. И теперь… теперь от одного его взгляда, от одного случайного слова, от звука его дыхания где-то рядом – становится мучительно больно. Больно так, что хочется сжаться в комок и исчезнуть.

Не знаю, что со всем этим делать. И больше всего – не знаю, кем стала я сама, стоя здесь, у этого подвала, наблюдая за пыткой и чувствуя лишь леденящий душу вакуум.

– Угомонись! – взрывается Мелисса.

Поднимаю глаза, стараясь заглушить все, что так давит на мозги. Декстер рвется сильнее, надеясь, что истерика поможет. Выхожу из оцепенения и подхожу ближе. Одним резким взмахом моя ладонь с хрустом врезается ему по щеке. Голова отлетает вбок, виском он прикладывается о металлическую спинку и мучительно вздыхает, вновь смотря на меня.

– Ты не понял, да? – спрашиваю едва сдерживаемым голосом, который так и норовит сорваться на хрип из напряженного горла. – Сиди ровно, пока я не разозлилась настолько, что ты захочешь сдохнуть на этом чертовом стуле как можно быстрее.

Он смотрит мутными глазами, напитанными непониманием и страхом. Декстер еще не осознал, где находится и с кем имеет дело, но скоро ему придется понять, особенно когда я не могу совладать с собственными мыслями.

– Не торопись, – приподнимаю левую руку и останавливаю Мелиссу, держащую в руке шприц, и не свожу взгляда с Декстера. – Я сначала поговорю с ним.

Мелисса вопросительно смотрит на меня несколько секунд, после чего молча кладет шприц на железный стол и отступает. В подвале вновь становится тихо, как перед штормом. Я подхожу ближе, сделав несколько медленных шагов. Чувствую, как сердце стучит в висках, как пальцы слегка подрагивают от ярости, которая мечтает разорвать эту тварь на куски.

– Посмотри на меня, – наклоняюсь ближе и хватаю его за подбородок, впиваясь ногтями в бледную кожу на его скулах. – Давай, Декстер. Один раз в жизни. Честно.

Он с трудом поднимает взгляд. Весь перекошен, губа разбита, щека отекла. И все же смотрит на меня с ухмылкой, полной презрения, страха и остатков достоинства, которые он держит лишь потому, что ничего больше не осталось.

– Ты пять лет ходил за мной по пятам, – шепчу я. – Слушал, наблюдал. Ты изучил меня, словно диковинную зверушку и знаешь обо мне абсолютно все: каждую мелочь, каждый секрет, каждый нюанс, о котором больше никто не должен знать.

Вдавливаю колено ему в пах с такой силой, что Декстер хрипит и инстинктивно пытается свести бедра, но я только сильнее нажимаю, чувствуя, как его тело поддается. Ноги разъезжаются шире, против его воли, и он корчится на стуле, как пойманная крыса.

Моя рука сама тянется к его горлу, и пальцы смыкаются так крепко, что костяшки белеют, а вот его лицо – наоборот – багровеет. Я прижимаю его затылок к спинке стула так, что дерево скрипит, а Декстер судорожно дергает кадыком под моей ладонью.

Хочу сломать ему шею. Прямо сейчас. Один рывок – и этот кусок дерьма перестанет дышать навсегда.

Но нет.

Держи себя в руках.

Держи себя в руках.

Резко разжимаю пальцы на его горле и отхожу на два шага назад. Декстер тут же заходится кашлем, хрипит, жадно хватает воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Лицо все еще красное, вены на шее вздуваются, пока я безмолвно разминаю кисти рук, смотря на него сверху вниз.

– На кого ты работал? Кто тебе платил, Декстер?

Он поднимает на меня глаза. В них мелькает что-то вроде жалкой насмешки: смотрит, как на девчонку, которая только пугает, но в последний момент всегда отступит. – Я в одном шаге от того, чтобы тебя не грохнуть. И тебе лучше начать говорить, пока я еще могу себя контролировать.

Он усмехается и произносит осипшим голосом:

– Думаешь, я скажу? Ты же не убийца. Все равно пожалеешь меня в последний момент.

– Думаешь? – качаю головой, присаживаясь к нему вплотную. – Очень зря. Убийцей не рождаются. Ею, к сожалению, становятся. Иногда вот так, в один вечер, после пяти лет твоего гнилого дыхания за спиной.

Бросаю взгляд через плечо:

– Выйдите.

Нил молча повинуется. Мелисса задерживается на секунду дольше: вижу, как она кусает губу, пальцы сжимаются в кулаки, глаза мечутся между мной и Декстером. Ей явно хочется остаться, прикрыть меня, но она все-таки поворачивается и поднимается следом за Нилом. Дверь наверху тихо щелкает, отрезая слабый свет из коридора.

Андрес не шевелится. Стоит у стены, скрестив руки на груди, пока тень от настольной лампы падает на его лицо, делая черты еще резче. Спокойным взглядом смотрит на меня, даже не шелохнувшись. Я не говорю ему ни слова. Не нужно. Мы оба знаем: он не уйдет. И, честно говоря, не хочется, чтобы он уходил. Просто знаю, что с ним я могу позволить себе чуть больше, чем одна.

Слышу каждую мелочь: как цепь на правой ноге Декстера тихо скребет по бетону, когда он пытается отодвинуться хоть на сантиметр. Как он судорожно глотает слюну, и этот звук отдается эхом в моих ушах. Слышу даже свое чуть сбивчивое дыхание.

– Когда ты начал работать на Марко?

– Кто сказал, что я работал на Марко?

– Я.

Декстер ухмыляется, откидывает голову назад, будто хочет расслабленно опереться на спинку стула, но забывает, что связан по рукам и ногам. Голова дергается, не находит опоры и возвращается в прежнее положение. Он выдает кривую, натянутую улыбку, пытаясь не показать, как сильно ему страшно.

– Вы все слишком умные, – хрипит он. – Придумали себе теории, а я просто был рядом и делал свою работу. Это ведь твой муж меня выбрал, Айра. Я не просился к тебе в ноги.

Поворачиваюсь к Андресу молча. Медленно выдыхаю и сглатываю, ощущая привкус горечи во рту.

– По совету Марко, ублюдок, – отзывается тот.

Он приближается к нему неспешно, с хищной, почти ленивой грацией. Движения его руки такие быстрые и неотвратимые, что стул под Декстером вздрагивает и с хрустом отъезжает назад. Пальцы Андреса впиваются в его горло, смыкаясь стальным обручем.

Боже, все мои попытки придушить Декстера теперь кажутся детским лепетом.

Тишина в кабинете давит настолько, что хочется глотать ртом воздух. Андрес наклоняется так близко, что его щека почти касается вспотевшей кожи Декстера. Губы оказываются у самого уха жертвы, и когда он говорит, я наблюдаю, как второй сглатывает.

– Советую быть повежливее с моей женой, – слышу в этой интонации обещание такой боли, по сравнению с которой смерть покажется ему милостью. – Мне не составит труда разрезать тебя по частям и отправить твоему хозяину. Пусть собирает тебя по гнилым кускам, как пазл.

Пальцы сжимаются сильнее. Хрящи гортани податливо хрустят. Декстер бьется в немой судороге, его глаза вылезают из орбит, пытаясь поймать хоть глоток недоступного воздуха.

Я не двигаюсь и, кажется, не дышу. Какая-то темная часть моей души наблюдает за этим с холодным, безмолвным одобрением. Мне не хочется его останавливать.

Андрес разжимает хватку с той же внезапностью, с какой и схватил. Декстер тяжело оседает, давится, закашливается, глотая воздух с надрывным, свистящим звуком. Его глаза, налитые кровью, бешено мечутся, не в силах сфокусироваться.

Достаточно часто за эти пять лет я слышала о том, что Картнесс может сломать волю одним взглядом, одним тихим словом. Но видеть это вживую – совсем другое. Это демонстрация абсолютной власти над чужой жизнью. И впервые за сегодняшний день во мне шевелится не только благодарность, но и тонкий, ледяной шип страха. Потому что я понимаю: эта ярость, эта бездна в нем всегда была здесь.

И стоит ли мне играть с этим огнем?

– Ты не ответил, – спокойно напоминаю. – Когда именно?

Он отворачивается, смотрит в стену, растягивая молчание, тем самым поднимая новую волну ярости. Потом Декстер поворачивает голову обратно и смотрит на меня с каким-то странным, почти любопытным выражением.