Профессиональный интерес

Диктофон щелкнул, записывая тишину заброшенного дома. Анна Ларина поднесла его ближе к губам и произнесла привычную формулу:

– Семнадцатое августа, две тысячи первого года. Деревня Старые Ключи, дом по улице Полевая, пятнадцать. Материал для статьи «Жизнь глубинки в послевоенные годы». Журналист Анна Ларина.

Она выключила запись и огляделась по сторонам. Пыль танцевала в полосках августовского солнца, пробивавшегося сквозь грязные окна. В углу гостиной стояли картонные коробки с вещами покойной бабушки – последнее, что связывало её с этим местом. По крайней мере, так она думала три часа назад, когда впервые переступила порог унаследованного дома.

Теперь Анна понимала, что ошибалась. Дом был не просто жильем – он был живым архивом. Каждая потертая фотография на комоде, каждая пожелтевшая газета и записка на кухонном столе могли стать частью большого материала. Того самого материала, который выведет её из разряда «районных корреспондентов» в серьезные журналисты.

– Ладно, Максимка, – обратилась она к трехмесячному сыну, сопящему в переноске. – Мама поработает пару часов, а потом займемся тобой.

Анна достала из сумки профессиональный блокнот – не дешевую общую тетрадь, а настоящий Reporter's Notebook с плотными листами, которые не размокают от дождя и не рвутся от быстрых записей. На первой странице она аккуратно вывела: «СТАРЫЕ КЛЮЧИ. ПОСЛЕВОЕННЫЙ ПЕРИОД. СОЦИАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ.»

Ниже – план работы, составленный еще в редакции:

1. Интервью со старожилами

2. Архивные материалы (сельсовет, больница, школа)

3. Семейные документы бабушки

4. Фотофиксация быта

Простой, проверенный алгоритм. За пять лет работы в областной газете Анна научилась выжимать истории даже из самых засушенных тем. Главное – найти человеческую драму, персональные судьбы за общими фразами о «трудовых буднях» и «восстановлении хозяйства».

Она открыла первую коробку с документами. Бабушка Вера была аккуратной женщиной – все бумаги разложены по папкам, подписаны, датированы. «Медицинские справки», «Документы по дому», «Письма»… И отдельная толстая папка: «Рабочие записи».

Анна вытащила её и присвистнула. Вера Ларина была повитухой – принимала роды в деревне и окрестных селах с 1952 по 1978 год. В папке лежали десятки записей, ведшихся с немецкой педантичностью: даты, фамилии, особенности родов, состояние младенцев.

– Вот это материал, – пробормотала Анна, листая записи. – «Социальная медицина в послевоенной деревне». «Женщина-повитуха как хранитель традиций». Да тут можно целую серию статей написать.

Максим недовольно захныкал в переноске. Анна машинально покачала её ногой, не отрываясь от документов. Цифры складывались в интересную картину. В первые годы после войны рождаемость была высокой, но детская смертность – тоже. Особенно в период с 1960 по 1967 год. Странно много записей о младенцах, умерших в первые недели жизни.

«Профессиональная интуиция», – так называла это Анна. Чутье на аномалии, нестыковки, белые пятна в официальной статистике. То, что превращает обычную заметку про «жизнь глубинки» в настоящее расследование.

Она включила диктофон:

– Предварительное наблюдение. В записях повитухи Веры Лариной за период с шестидесятого по шестьдесят седьмой год фиксируется аномально высокий процент детской смертности. Требуется сопоставление с официальными медицинскими данными и интервью со свидетелями.

Звук собственного голоса в записи всегда казался ей чужим – более уверенным и профессиональным, чем она себя ощущала. Но именно эта уверенная журналистка Анна Ларина получала задания на важные материалы, именно ей доверяли сложные темы.

За окном послышались шаги. Анна выглянула и увидела пожилую женщину в платке, которая остановилась у калитки и с любопытством разглядывала дом.

Идеальная возможность для первого интервью.

Анна быстро поправила волосы, взяла блокнот и диктофон. Профессиональная привычка – всегда быть готовой к неожиданному источнику информации.

– Добрый день! – окликнула она женщину, выходя во двор. – Я Анна, внучка Веры Лариной. А вы местная жительница?

Женщина настороженно оглядела её с ног до головы, задержав взгляд на диктофоне в руках.

– Клава я, – наконец ответила она. – Соседка была вашей бабке. А вы чего тут?

– Приехала разобрать вещи, – Анна включила обаяние, которому научилась за годы работы с неохотными собеседниками. – И заодно собираю материал для газетной статьи. Про то, как жили люди после войны, как восстанавливались…

– Журналистка, значит? – в голосе тети Клавы прозвучала знакомая настороженность. Анна слышала её сотни раз. Люди старшего поколения инстинктивно не доверяли прессе.

– Да, работаю в областной газете. Хотелось бы поговорить со старожилами, узнать, какой была жизнь здесь в пятидесятые-шестидесятые годы.

Тетя Клава помолчала, явно взвешивая что-то про себя.

– А про что писать-то будете?

– Про обычную жизнь. Как дети рождались, как их растили, какие были заботы у женщин. Моя бабушка была повитухой, вот я и подумала…

– А! – лицо Клавы внезапно изменилось. – Так вы про Веру спрашиваете? Про её… работу?

В голосе появилась какая-то особая интонация. Не страх, но что-то близкое к нему.

Анна почувствовала, как обостряется внимание – тот самый профессиональный инстинкт, который подсказывал: здесь есть история.

– А что с её работой было не так? – осторожно спросила она, готовясь включить диктофон.

Клавы будто подменили. Она быстро покачала головой:

– Да ничего, ничего. Хорошая была повитуха, опытная. Только я тороплюсь очень… Внуков встречать надо.

И она поспешно зашагала прочь, оставив Анну стоять посреди двора с блокнотом в руках.

«Классическая реакция», – подумала Анна, возвращаясь в дом. – Знает что-то, но не хочет говорить. Значит, есть тема. Осталось только найти подход.

В доме Максим уже плакал во всю силу младенческих легких. Анна виновато подхватила переноску – время кормления давно прошло.

– Прости, солнышко, – пробормотала она, усаживаясь в старое кресло. – Мама увлеклась работой.

Пока Максим сосредоточенно ел, Анна обдумывала стратегию. Нужно изучить семейные документы, найти контакты других старожил, сопоставить записи бабушки с архивными данными. Классическое журналистское расследование.

Только вот с ребенком на руках времени на глубокую работу было не так много. Придется совмещать материнские обязанности с профессиональными.

«Ничего, – подумала она, переложив сытого Максима в переноску. – Другие журналистки справляются. И я справлюсь.»

За окном начинало смеркаться. Первый день в доме бабушки подходил к концу, а вместе с ним – и первый день работы над материалом, который мог стать прорывом в её карьере.

Анна включила диктофон и произнесла:

– Конец первого дня. Обнаружены интересные архивные материалы, требующие дополнительного изучения. Установлен контакт с потенциальным источником – соседкой Клавдией, демонстрирует знание темы, но пока не готова к открытому интервью. Стратегия на завтра: углубленное изучение документов, поиск дополнительных контактов.

Она выключила запись и огляделась по комнате. В мягком свете настольной лампы дом казался уютным и безопасным. Идеальное место для работы над большим материалом.

Пока Анна не знала, что дом хранит не только документы прошлого, но и его тени. И что некоторые истории лучше оставить погребенными под слоем времени и забвения.