Предисловие и благодарности

Эта история, которая изначально задумывалась как короткий рассказ на 4–5 страниц, в итоге вылилась в повесть. Она посвящается ярким лучам света, маяку в туманном море моей жизни – моей маме и сестре. Спасибо вам большое за то, что верили и верите в меня, каким бы мрачным, ленивым, странным, злым и тяжелым я ни был. Верите и освещаете мой путь, как бы мрачно впереди ни было. Освещаете, даже когда сами едва горите. Я за это перед вами в неоплатном долгу.

В этой истории нет ни одного прототипа реально существующего человека. Любые совпадения – просто совпадения. Изначально был соблазн создать персонажей на основе людей, которых я знаю, но сама история, которую я рассказывал, не позволила этому развиться, и идея сгорела еще в зародыше. Все персонажи этой повести родились и погибли (те, кто погиб по ходу истории) исключительно в моей голове.

В любом произведении важна история, которую автор рассказывает, будь то книга, картина, игра, фильм, скульптура, сшитая одежда, песня, музыка, поэма, авторское ювелирное украшение, комикс, танец, десерт, суп и т. д. Автор рассказывает историю, а потребитель решает, как ее использовать.

Как проповедует один из моих любимых творцов: «Главное в рассказе истории – говорить правду». Я стараюсь следовать этому постулату и не лгать в своих историях. Персонажи этой истории живы, они обычные люди, как вы и я, а не супергерои в бронированных костюмах. Они боятся, переживают, плачут, любят, умирают и нередко принимают неверные решения.

Спасибо всем, кто помог этой повести случиться. Всем, кто вдохновлял и поддерживал меня. А тем, кто мешал и не верил в меня – «не спасибо». Желаю, чтобы вам на праздники дарили колючие свитера, галстуки, носки, сковородки, пены для бритья, гели для душа и передаривали невкусные конфеты.

Уроборос

Глава 1 «Белый Воротник»

Понедельник, семь пятнадцать – обычное начало рабочей недели. Несколько секунд раздумий: встать сейчас или через пять минут? Побеждает разум. Беру телефон в руки, проверяю чаты – на работе, как обычно, что-то не так, и это меня пробуждает. Выпутываюсь из теплой постели. В гардеробе рубашки и костюмы ровными рядами. Сегодня будут белая рубашка и бордовый галстук – идеальный наряд Патрика Бейтмана¹. На кухне уже пахнет кофе. Мой эконом Карл любезно ждет меня с завтраком на столе. Мой эконом Карл любезно ждет меня с завтраком на столе в виде башни из воздушных французских тостов с арахисовой пастой – маленькая роскошь, которая делает утро мягче. Телевизор бубнит новости, пока я проверяю почту. Пара срочных писем от коллег и совета директоров, остальные – информационные.

На часы смотрю по привычке, хотя точно знаю, который час. Четкий, проработанный график никогда не подводит. Отражение в зеркале стального холодного лифта подмигивает мне: ещё один день в этом замечательном хаосе.

В машине водитель включает мне, как обычно, песни старой группы Bon Iver². Это хорошая музыка для раннего утра: не бьет по мозгу, а мягко и нежно дает начать день.

В офисе – гул голосов, шелест бумаг и запах кофе. Эта суета – песня для моей души. Панорамный вид на город. Просторное здание, стекло, металл, высокие потолки, мой офис у окна. Я успеваю поймать рассвет, отражающийся в соседних небоскребах, прежде чем до самого вечера застыну взглядом в мониторе компьютера, телефоне и куче бумаг.

Я веду утреннее совещание с подчиненными. Мы обсуждаем текущие успехи, сроки, бюджет. Эта работа не из тех, что делаются «на автомате». Каждый день – вызов. Делаю не потому, что должен, а потому что умею и нравится. Ближе к обеду – совещание с партнером и советом директоров, где я презентую успехи, планы и решения своей команды, а потом обед. В обеденный перерыв я слегка замедляю темп, но не останавливаюсь полностью. Хотя чаты и звонки пауз не берут, я все же успеваю понаблюдать, как город живёт своей жизнью: жёлтые такси, велосипедисты, деловито куда-то бегущие люди.

Моя страсть – держать всё под контролем. Этот ритм, эта ответственность – то, что придаёт жизни вкус. Я основал компанию «Хорайзен» с моим лучшим другом – Ричардом Теллером, когда нам было по девятнадцать лет. У меня была отличная идея, а у его родителей – деньги, так мы стали деловыми партнерами. Технология, которую я разработал, – «экоГрид», изначально родилась как платформа «цифровых двойников». В теории – безобидная, но революционная штука даже в эпоху развития ИИ. Создание цифровой копии человека для бизнеса, выполнения базовых задач, созвонов, онлайн-встреч, собраний, собеседований. Проще говоря, делался цифровой оттиск человека на основе большого объема информации: его фото, видео, почерка, голосовых записей. В результате у вас мог быть двойник, который мог пройти за вас онлайн-собеседование одновременно в десятках компаний или участвовать в онлайн-родительском собрании параллельно с рабочей встречей по Zoom. Это предприятие имело колоссальный успех.

Но позднее мне в голову пришла еще более интересная идея. Я подумал, что, используя все те же данные, можно сделать оттиск умершего родственника, благодаря чему можно было «поговорить» с ушедшим дядей или получить совет умершего отца. Цифровые копии на базе ИИ и загруженных данных мыслили и отвечали как оригинал на 99,9%. Рич же был глубоко верующим человеком, и эта моя затея ему, мягко говоря, не понравилась. Он был в ярости и настаивал на том, чтобы мы либо продали идею, либо вовсе от нее отказались. Я чудом сумел убедить его, что это будет самым глупым поступком в нашей жизни. А чтобы его успокоить, я привлек несколько крупных инвесторов. Рич получил деньги, которые на время заглушили его убеждения, и он поутих.

Чуть позже мы продвинулись еще дальше. Наша компания «Хорайзен» объединилась со стартапом робототехники «Хьюмандроид». Вместе мы сделали то, что никто не смел даже представить: андроидов с лицами и повадками умерших людей. Не просто похожих – почти неотличимых, говорящих, шутящих, мыслящих как оригинал. С ними даже можно было после должной тренировки удариться в общие воспоминания. Но это было очень дорого. Для богатых клиентов это стало новой роскошью: у кого-то снова «ожила» жена, у кого-то – дед, у кого-то – утраченное чадо. После баснословного успеха я стал работать над идеей оптимизации. Чтобы это могли себе позволить не только миллионеры, но и обычные люди. Рича всю дорогу заботила только прибыль и слегка – моральный аспект. Я не переставал удивляться, как, будучи рожденным в состоятельной семье, он продолжает постоянно думать о деньгах.

Большую часть детства я жил с отчимом, и жили мы, не бедно. Мой отец умер от рака желудка, когда мы с сестрой были совсем маленькими. А мать скончалась чуть раньше него, в автокатастрофе по пути к нему в больницу. Мы их плохо помним, сестре тогда было семь лет, а мне четыре. После смерти отца, нас забрали в приют. По счастливому стечению обстоятельств, мы провели там очень короткое время. Старый друг семьи – дядя Кевин оформил опекунство над нами и забрал жить к себе.

Дядя Кевин был знаменитым шеф-поваром. Автором кулинарных книг и обладателем двух звезд «Michelin».

Закончив школу моя сестра Рэми пошла по стопам дяди и ушла в кулинарию.

Я же сразу после школы женился на Моргане, с которой познакомился в соцсетях. Чтобы оплачивать нашу съемную квартиру, я работал в автомастерской. Хоть мы и жили беднее, чем с дядей, едва сводя концы с концами, я был уверен в стабильности своей брачной жизни. Мы снимали квартиру студию в Нью Джерси, смотрели маленький телевизор и были счастливы. С работы дома меня каждый день ждала жена. Вместе мы проводили выходные, ходили на свидания в кино, по магазинам, ели пиццу за просмотром сериалов.

От помощи дяди Кевина я отказался, так как хотел начать с нуля, ни от кого не зависеть и добиться чего-нибудь в этой жизни сам.

Моргана была со мной и когда я добился успеха. У нас появилось собственное жилье, большой телевизор, более дорогие вещи, машины. Но времени, которое мы раньше проводили вместе, стало меньше. Я часто задерживался на работе, а дома, у телевизора, раздумывал о новых направлениях для развития своей компании. Моргана бросать работу отказывалась, хоть я и говорил, что моего дохода хватит на нас обоих с большим избытком. Чтобы ей не приходилось тратить свободное время на дела по дому, который стал значительно больше, чем в начале нашей совместной жизни, я через агентство нашел нам эконома.

Карл нам сразу понравился: очень дружелюбный и не слишком болтливый мужчина лет шестидесяти. Он делал свою работу добросовестно, и порой даже больше, чем требовалось. Квартира, которую он снимал в городе, находилась в двух часах езды от нашей, как я узнал во время одной из бесед за завтраком. Позвонив тому же риелтору, который помог купить жилье нам самим и родителям Морганы, я снял ему квартиру в доме напротив. Не описать, как было удобно, что он мог прийти через три минуты даже в свой выходной, особенно когда Моргана уезжала навестить своих родных во Флориду. Где-то в забытых местах Орегона у него был и свой дом, в который он приглашал нас погостить в отпуске, но отпусков у меня не бывает. Да и я никогда не был поклонником маленьких общин в тесных городках.

Вероятно, слишком много работая или из-за своего тяжелого характера, я упустил момент, как мой друг и бизнес-партнер Рич и моя жена сблизились. Они позднее поженились и нарожали детей. Долбаная мыльная опера, а не жизнь, хоть сериал снимай. Netflix бы точно раскошелился на такую историю. Я не злопамятный и искренне рад за них и за их дефективных детей. Дружба между нами, разумеется, кончилась в день, когда за ужином он рассказал, что уже много месяцев они у меня за спиной разделяют постель. Ценю честность и помню этот громкий звон, когда я стукнул пустую бутылку вина Screaming Eagle 1992 года о его лысеющую голову, словно о пустое металлическое ведро.

В следующие два дня после признания Рича моя фантазия нарисовала для меня потрясающе яркие картины с обнаженными телами моей супруги и некогда лучшего друга. Тревоги, которые иногда приходили под покровом ночи, со временем стали менее зловещими. Я научился их встречать – как старых знакомых, которые пришли не напугать, а напомнить, что доверие – для дураков.

Каждый день, наблюдая довольное лицо Рича, я чувствую на нем запах своей бывшей жены. Стол его украшает их семейное фото. Когда я вижу, что на работу он пришел мрачным, то понимаю, что они, вероятно, поссорились. Эта мысль не может меня не радовать. Но несмотря на разногласия в личной жизни, на работе мы сохраняли профессиональные отношения. Хоть больше почти и не пересекались.

Пусть и нелегко, но я смирился с утратой и теперь один по вечерам зависаю на балконе своей квартиры. В руке – бокал бурбона или чашка чая. Внизу – двадцать два этажа пустоты, самолеты и звезды вверху, а между – я. Иногда просто слушаю город, а порой – свои мысли. В моем новом ритме одиночество – не беда, а способ восстановить силы.

Выходные отныне, если и появляются, то, как правило, они у меня ритуальные. Поздний завтрак от Карла – обычно яйца пашот, авокадо с парой кусочков цельнозернового хлеба. Он разделяет его со мной, изредка мы даже о чем-нибудь болтаем. Потом я либо сплю дальше, словно возвращаю долг за недосыпы в будние дни, либо играю в видеоигры. Иногда я охватываю почти целую книгу за день, а если повезёт – свежие круассаны из пекарни внизу на поздний ужин. Иногда выбираюсь на прогулку – в парк, паб или кино. А чаще всего остаюсь дома, сам готовлю что-нибудь для нас с Карлом на ужин, и мы играем в карты.

Думаю, что моя жизнь – это идеально отлаженный механизм. Надежный, предсказуемый, с четким распорядком. В нём нет места для потрясений. Я заработал это спокойствие – часами в переговорных, годами планов и ценой своего брака. Возможно, это еще не жизнь мечты, но эта устойчивость мне дорога.

Есть вещи, которые я повторяю не задумываясь: каждый вечер проверяю, закрыта ли дверь дважды, телефон – в одном и том же кармане одежды, ноутбук – всегда на том же месте после использования, пульт от телевизора – на кофейном столике, ключи всегда кладу в чашу в прихожей. Всё это – мои якоря. Вещи, из которых и складывается стабильность, спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Случайности и сюрпризы – больше не мой вариант.

Глава 2 «Гром среди ясного неба»

Сегодня я необычайно долго засиделся в офисе. Пара дней до конца месяца, и в голове какой-то бардак. С самого утра раздражают и коллеги, и освещение в кабинете, и пятно горчицы на галстуке, капнувшее с обеденного хот-дога. Цифры не сходятся, двух отчетов не хватает. Тяжело переношу беспорядок в любой сфере моей жизни. Но сегодня вечером у меня ничего не выйдет, мне нужен отдых. Складываю все бумаги аккуратно в папку, накидываю пиджак и ухожу домой. Закончу завтра.

Придя домой, я на автомате переодеваюсь в свою голубую пижаму. Карл уже давно ушел, дома чисто, есть еда, но я не в состоянии, так что я просто заваливаюсь в кровать и засыпаю.

Громкий стук в дверь будит меня. Открываю глаза, болит голова. Стук все настойчивее. Слышу, как Карл открывает дверь, из прихожей слышатся громкие мужские голоса, затем – приближающиеся тяжелые шаги. В мою спальню входят четыре полицейских.

– Маркус Уэйн, вы арестованы по обвинению в хищении имущества компании «Хорайзен», – произносит один из них. – Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете себе его позволить, адвокат будет предоставлен вам до начала допроса. Вы понимаете свои права, о которых я вам только что сообщил?

Я слышу только звон в ушах, в глазах темнеет, я отключаюсь.

Кто-то плескает мне в лицо холодной водой. Я прихожу в себя, но в ушах еще свист. Чувствую, что руки туго скованы наручниками. Четыре полицейских уводят меня прочь из моей уютной квартиры, ведут к лифту. Мои босые ноги подкашиваются, я снова отключаюсь.

Открываю глаза: теперь я сижу в пижаме на заднем сиденье машины, два офицера спереди, руки по-прежнему скованы наручниками. Мне становится душно и тесно. Пытаюсь что-то сказать, но язык словно из металла, не двигается. Делаю вторую попытку и прошу офицеров приоткрыть окно. Водитель, не оборачиваясь, приспускает окно со своей стороны. Свежий холодный утренний воздух мгновенно проникает в душную машину, становится легче, ум проясняется.

По озеру моей спокойной жизни пошла рябь. В компании разгорается скандал: обвинения в финансовых махинациях, поддельные отчеты, невыполнение обязательств, хищение в крупном размере. Мое имя везде фигурирует, а имени моего партнера и бывшего лучшего друга Ричарда Теллера я не услышал ни разу.

Компания лопнула как мыльный пузырь за ночь, и главный расхититель, как оказалось, я – Маркус Уэйн. В мыслях на повторе только одно: «Это какая-то ошибка. Это моя компания, и я оттуда не унес даже скрепку».