Ну что, маленькая книга в двести страниц, довела меня до слез, довольна?
А если серьезно, то я даже не ожидала, что меня так придавит, но скучание по родительскому дому, куда я не смогла в этом году полететь, слишком плотно вплелось в текст Алёны Кирсановой. А что уж говорить об этом универсальном эмигрантском опыте — запихать всю свою предыдущую жизнь в один рюкзак (если повезет, то в чемодан в тридцать килограмм).
Героиня этого автофикшн-романа прилетает в Россию после нескольких лет жизни в Грузии. Она летит налегке, с рюкзаком, хоть и планирует навестить друзей в Санкт-Петербурге, погостить у мамы в Новосибирске, пройтись по Кызылу и посетить праздник животноводов Наадым, доехать до Сарыг-Сепа, чтобы навестить родственников и прикоснуться к семейным корням.
И вот уже в России героиня собирает в этот рюкзак не только футболку с надписью «мультифора» и любимую чайную чашку, но и воспоминания. Она присылает себе геолокации могил своей семьи, пытается прочувствовать тех, кто давно ушел, воскрешает свои детские ощущения. И постоянно рефлексирует: что такое дом, где он? Она вполне счастлива в своей жизни в Тбилиси и уже запланировала немало путешествий с друзьями, но она плачет от каждой песни про дом. Понимая, что для друзей из России стала чем-то вроде сна, овеществляющегося раз в пару лет, героиня подбирает слова для рассказа о своей жизни, мысленно представляя себя на границе между миром живых и мертвых.
И это мне очень откликается. Я тоже думала, что нужно получше расспросить бабушку о могилах прабабушки и прадедушки. Я тоже каждый свой приезд буквально взвешиваю каждую вещь, которую хочу с собой увезти. И я тоже каждый раз везу с собой тяжесть не физическую, но душевную, которую очень сложно описать.
А вот у Алёны Кирсановой получилось. Она нашла какие-то особенные слова — теплые, памятные, ласковые. Метафора рюкзака очень удачно описывает все эти чувства: если чемодан нужно тащить за собой, стуча колесиками о ступеньки и брусчатку, то рюкзак всегда за спиной. Рюкзак всегда готов устремиться в любое путешествие и может вместить больше, чем кажется на первый взгляд. Прямо как сердце.
И всё-таки у меня едва ли получится судить об этом тексте с литературной, а не эмоциональной точки зрения. Потому что для меня «Ручная кладь» оказалась очень терапевтичной, очень нужной именно в этот момент книгой, над которой я всё время замирала и вспоминала что-то своё.