1. Глава

Алия

— Я договорился о твоем замужестве, Алия.

Знаете, что такое страх?

Я всю жизнь живу в окружении, где меня заставляют бояться. Страх, впитанный с молоком матери, течет по моим венам, разрушая меня изнутри. Его липкие, вязкие ленты опутывают мои внутренности, заставляя ежится, когда тонкая капля пота сползает по позвоночнику вниз, хотя здесь ни черта не жарко. Холодно так, что мерзнут руки в теплых шерстяных перчатках и ноги в высоких сапогах.

— Что? — спрашиваю я, глядя на отца.

На человека, который разрушает нашу семью: камень за камнем, год за годом. Кажется, разрушать уже нечего, но он раз за разом умудряется станцевать на пыли рассыпавшегося в прах фундамента.

А ведь долгожданная свобода уже мелькала перед глазами. Еще два месяца, и я бы уехала из этого города. Обрела бы независимость. Научилась жить самостоятельно. Радоваться жизни. Улыбаться не через силу и не в определенное время, как того требуют обычаи моего народа.

— Я договорился о твоем замужестве, Алия, — нетерпеливо цокая языком, повторяет отец. — Свадьбу устроим, соблюдая традиции. Завтра приедет портниха, снимет с тебя мерки. Об университете, естественно, можешь забыть.

— Но я не хочу замуж, — произношу дрожащим голосом, цепляясь побелевшими пальцами за ремешок кожаной сумки.

Только не это. Только не сейчас. Университет, друзья, свобода... Кажется, что все мои мечты и желания утекают сквозь пальцы, а я не успеваю их поймать. Если то, что сказал отец правда, мне можно забыть про все свои планы, про все, что мне казалось реально возможным.

— Я разве спрашивал твоего мнения? — бросает раздраженно. — Тебя заберет Марат Усманов.

— Но… — начинаю беспомощно.

— Из дома в такой одежде больше не выходишь. Скромнее надо быть. И надень платок! — холодно перечисляет отец требования. — С подружками видеться запрещаю. Избаловала тебя мать. Пора мне браться за воспитание. Усманов должен получить покорную жену. Не смей меня больше позорить, Алия! Нагулялась, развлеклась — на этом все. Ты выросла, пора отдавать долги.

Я опускаю голову, пряча глаза, до боли сжимая кулаки.

Я давно не рву на себе волосы и не рыдаю в присутствии отца — никакого эффекта, кроме его недовольства, это не дает. Но злость закипает во мне, поднимается по позвоночнику вверх словно лава в жерле проснувшегося вулкана.

Почему никого не волнует, что я не вещь? Меня нельзя забрать, нельзя продать и купить. Нельзя заставить родить ребенка человеку, которого я никогда в жизни не видела. Человеку который старше меня. Чужому!

Я не хочу вот так, без любви и не по собственной воле.

Я никому ничего не должна… Но сказать это прямо в лицо родителю у меня не хватает смелости, поэтому я лишь до крови прикусываю губу.

— Идем, Алия, — слышу за спиной глухой голос матери. — У нас много дел.

Ее тоже когда-то выдали замуж и она должна меня понимать. Но мама опускает глаза в пол, как только я поворачиваюсь к ней в поисках защиты и поддержки. Она покорная и во всем слушается супруга. Если бы он в своей время четче дал указания насчет моего воспитания, я не хлебнула бы даже капли той свободы, что у меня была.

— Присмотри за ней, чтобы не вздумала выкинуть какую-нибудь дурость до помолвки, — говорит отец, теряя ко мне всякий интерес.

Он садится обратно в кресло и переводит взгляд на монитор ноутбука. Там у него дела важнее, чем счастье собственной дочери, которое он только что растоптал.

Я несколько секунд неподвижно стою перед ним, пока мама не тянет меня за руку к выходу из кабинета. Ноги еле слушаются. Я нахожусь в шоковом состоянии.

— В субботу поедем смотреть платья, — трещит она. — Если ничего не подойдет, у Мамаевых есть отличная портниха, она сшила их дочери великолепное свадебное платье. Помнишь, с россыпью кристаллов и ручной вышивкой?

Еще пару часов назад я была на парах и строила планы на выходные вместе с Асей и Мариной. Мы собирались в кино, а потом где-нибудь вкусно поесть и зайти в книжный… А теперь мне предстоит выбрать платье на собственную свадьбу.

Я отказываюсь в это верить. Просто отказываюсь!

— Мам, пожалуйста, поговори с папой! Я хочу учится. На врача. Ты ведь знаешь как усердно я готовилась к поступлению. Я не могу все потерять, — прошу слезно, стараясь поспеть за родительницей.

— Все уже решено, Алия, — она качает головой. — Ты все равно вышла бы замуж, какая разница сделать это сейчас или через пару лет.

— Большая! И я вообще не собиралась замуж, тем более вот так…

— Глупости говоришь. Усмановы — достойная семья. Ты бы знала, если бы чуть больше интересовалась своим родом. Булат Усманов теперь глава нашей диаспоры, а Марат, за которого тебя сосватали, его младший брат и правая рука. Породниться с ними — это честь для тебя и для всей нашей семьи.

— Вот поэтому меня выдают за него замуж? — кричу я, не сдерживая эмоция. — Чтобы укрепить позиции отца, которые он сам потерял? Вы… Вы меня продаете!

— Алия, — мама останавливается в холле первого этажа и поворачивается ко мне, упирая руки в бока. — Язык тебе выдернуть и рот промыть, ты как со старшими говоришь? Если Усманов услышит от тебя подобное, откажется брать в жены. Ты давно молилась? Совсем распоясалась со своими подружками. Ни одну на свадьбу не позовем, чтобы не позорили нашу семью!

— Причем тут мои подруги!?

— При том! Не нужно было тебя в Москву брать, надо было оставить с семьей моего брата в ауле. Там бы тебя воспитали по традициям — пикнуть бы не смела и глаза поднять без спросу. Стыдно должно быть, Алия. Тебе уже восемнадцать, еще пару лет и тебя никто замуж брать не захочет, потому что ты будешь уже не первой свежести. Останешься старой девой со своим дипломом…

— Лучше уж быть старой девой, чем как жить вот так… — я замолкаю, потому что мама впервые в жизни поднимает на меня руку, отвесив звонкую унизительную пощечину.

— Замолчи! Вечером к нам приедут Усмановы, будет знакомство. Иди в свою комнату и приведи себя в порядок.

Я прижимаю ладонь к горящей щеке и стараюсь не расплакаться. Это реально происходит со мной?

Мы переехали в Москву, когда мне было десять. Я ходила в обычную школу и общалась с обычными детьми. Я знаю, что такое свобода и как может быть по-другому! И я не могу, просто не могу вернуться назад в традиционное болото, в котором столетиями варится моя семья.

Я сбегу. Да, я сбегу.

Мысли носятся в голове, как пойманные в силки птички, пока я взбегаю по ступенькам в свою комнату.

Может, позвонить Аське? Она может меня приютить на пару дней у себя, пока ее родители в отъезде… Нет, рискованно. Отец в первую очередь пойдет искать меня к подруге. Можно попросить ее снять мне комнату. Где-нибудь. Чтобы пересидеть кризис. А куда потом? Решу.

У меня совсем нет денег. На карте тысяч десять, но как только я сбегу, отец заблокирует и ее. Еще у меня есть украшения, их много… Можно будет их продать. Да… Так я и сделаю.

Закрывшись в комнате, я не теряю ни секунды оставшегося на свободе времени. Собираю вещи, учебники, ноутбук, а шкатулку с украшениями прячу среди одежды.

Завязываю волосы в хвост и переодеваюсь в удобные джинсы и водолазку. Сапоги я скинула внизу, там же осталось мое пальто. Надо будет как-то незаметно выскользнуть из дома, прихватив по пути все это.

Только как это сделать, когда дом стоит на ушах. В столовой внизу гремит посуда, в гостинной шумит пылесос. Из комнат младших братьев доносятся веселые голоса. Все в предвкушении праздника, только я в ужасе.

Выбрав, как мне кажется подходящий момент, спускаюсь на цыпочках на первый этаж и спешно одеваюсь.

Мне удается выскочить из дома незамеченной, и я бросаюсь к задним воротам. С той стороны ближе добраться до остановки автобуса. Но как только я выбираюсь на дорогу, слышу длинный предупреждающий гудок — черная машина несется прямо на меня.

Испугавшись, отпрыгиваю в ближайшие кусты и, поскользнувшись на размытой от дождя земле, кубарем лечу вниз.