Свидание 1. Таня и Миша

Около ресторана стоит парень. Высокий, симпатичный, с цветами. Похож на того, с кем у меня встреча. Даже немного лучше, чем на фото.

Он пришел с цветами, а я с презрительной улыбкой.

- Миша? - спрашиваю его, надеясь, что ошиблась.

Он кивает слишком радостно и уточняет в ответ:

- Таня?

Я не отвечаю, потому что и так очевидно, что это я. Мы топчемся у дверей. Он со своим букетом роз, слегка помятых, потому что всю дорогу сжимал их слишком крепко. Я с телефоном в руке и выражением лица человека, который заранее готов к разочарованию.

-

Это тебе, - Миша протягивает цветы.

Моя сучья натура не постеснялась напомнить:

- Я же написала, что не люблю цветы.

Миша ухмыляется.

- Я подумал, что это часть образа.

- Образа? - я приподняла бровь.

- Циничной женщины, которая не верит в любовь и ненавидит розы.

- Ты рассчитывал на секс за розы и салат? - цинично уточняю я в ответ на его колкое замечание.

Наехать на парня, когда не успели даже войти в кафе, - это мощно. Странно, что он до сих пор здесь. Миша не продолжает дуэль, а сдается.

- Это просто растения, Таня. Без обязательств.

Мое имя слишком хорошо звучит в его исполнении, и я сдаюсь на этом этапе тоже. Беру букет.

- Хорошо. Пусть будут растения без обязательств. Звучит как идеальная модель отношений.

- Кстати, алые розы идеально подходят к твоим ногам.

Миша косится вниз. Я довольно улыбаюсь.

- Ты заметил мои колготки, - чуть кокетничаю я.

- Их и из космоса легко заметить.

Мои красные колготки - как красный флаг. На такие клюют коммунисты и тематики. Обычных мужчин они пугают. Что ж… Миша не обычный и вроде не похож на адепта Маркса. Про БДСМ стоит уточнить.

Я ставлю ему еще один плюс и почти прощаю цветы.

Мы проходим внутрь. Миша предусмотрительно придерживает дверь, помогает мне раздеться и сразу просит принести вазу для цветов. Ни одного промаха.

Нас сажают за стол у окна. Миша благодарит хостесс, и я понимаю, что он бронировал именно это место. Хорошее.

К нам подходит официант, и я прошу бокал вина. Есть совсем не хочется.

- Не стоит пить без закуски, - замечает Миша, когда официант нас оставляет. - Мы же договорились, что еда тебя ни к чему не обязывает.

- Я не голодна, и сама могу заплатить за еду.

- Не сомневаюсь.

Мне не нравится его понимающая улыбочка, и я смотрю в окно. За стеклом парень и девушка целуются под фонарём, слишком демонстративно.

Я киваю в их сторону, чтобы Миша тоже обратил внимание на это безобразие.

- Очень мило, - прокомментировал он.

- Спорим на косарь, что через полгода они будут делить микроволновку.

- Отвечаю на две, что через год они будут выбирать обои в детскую.

Я фыркнула, но подыграла.

- Да, с таким рвением он заделает ей малыша прямо под фонарем.

Миша не мог не заметить моего сарказма.

- Ты всегда так категорична? - спросил он.

- Только когда речь о любви.

Официант принёс наши напитки. Мы оба не спешили сделать глоток.

- Я верю в любовь, - говорит Миша, разрывая напряженное молчание.

- А я - нет.

Он сказал это так, будто признался в неуплате налогов, а я будто уточнила время отправления поезда.

Это не было новостью для нас обоих. У него в статусе на страничке так и было написано: «Верю в любовь».

У меня: «Любовь - это гормональный сбой». Почему алгоритмы в приложении знакомств решили, что мы друг другу подходим?

Я не знаю.

-

Неужели ты веришь? - спросила я, опираясь локтями на стол. - В «ценить и уважать, в болезни и здравии, и пока смерть не разлучит»?

- Верю, - спокойно ответил Миша. - Только не в клише. Любовь - это когда выбираешь одного человека каждый день.

- Как зубную пасту?

- Если зубная паста делает тебя счастливым, почему нет?

Я рассмеялась коротко и сухо. Мне захотелось осадить его, разбить глупые хрустальные иллюзии.

- Любовь - это гормоны, Михаил. Окситоцин, дофамин, немного иллюзий и хорошее освещение. Через три года всё проходит.

- А если не проходит?

- Тогда кто-то врёт.

Он чуть наклонился вперёд:

- Ты не допускаешь, что просто боишься?

- Чего?

- Что может не пройти.

Я сглотнула. Он угадал. Или знал?

Нет, ничего он не мог знать. Какая глупость.

- Я ничего не боюсь, - заявила я на всякий случай.

Повисла пауза, но не неловкая, а напряжённая, как перед грозой.

Миша снова первый нарушил молчание. Он кивнул на мой телефон.

- Значит, «Любовь - это гормональный сбой», - озвучил он мой статус. - Ты серьёзно?

- Абсолютно.

- Тогда зачем ходишь на свидания?

Я не задумывалась:

- Секс. Разговор. Любопытство. В таком порядке.

Миша одобрительно кивнул

- Удобно. Главное, без обязательств.

- Именно.

- А если я скажу, что ищу надежную женщину, которая будет меня поддерживать всегда?

- Я скажу, что тебе к маме, а не ко мне.

Он задержал взгляд на моем лице. Я не выдержала этого прямого интереса и снова посмотрела в окно. Поразительно, но парочка под фонарём всё ещё целовалась.

Я взяла бокал и сделал глоток.

Вино вскружило голову и согрело.

Миша все еще смотрит на меня слишком внимательно. Не как мужчина, который оценивает, а как человек, который пытается решить задачу.

Ненавижу, когда меня решают.

Я делаю вид, что меня это не волнует. Делать вид - вообще мой главный навык. Если бы за это платили, я бы уже выплатила ипотеку за несуществующую квартиру с несуществующим мужем.

-

Ты всегда так смотришь? - спрашиваю я, не выдерживая.

- Как?

- Как будто у меня под кожей бегают тараканы.

- Ты мне нравишься, - признается Миша.

Снова все это нелогично. Максимально абсурдно. Я начинаю злиться и врать.

- Я не собиралась тебя обольщать.

Он улыбается.

- Я так и подумал. Мне кажется, ты немного напугана.

Вот оно. Пошёл в лоб.

Я хмыкаю.

- Ты познакомился со мной сорок минут назад. Не надо меня анализировать. Я не проект.

Я отпиваю вино. Оно слишком сухое. Как разговор.

- Тогда объясни сама, - просит он.

- Что?

- Почему ты так уверена, что любовь - это фикция?

Я молчу. И это, наверное, дольше, чем он ожидал.

За окном та пара наконец отлипла друг от друга. Девушка смеётся, парень поправляет ей шарф. Они выглядят так, будто мир - это безопасное место.

Когда-то я тоже так думала.

- Мои родители любили друг друга, - говорю я наконец. - Очень. По их словам.

Миша не перебивает.

- Они развелись, когда мне было двенадцать. Сначала были крики. Потом суд. Потом делёж квартиры. Потом делёж меня.

Я улыбаюсь, потому что иначе голос дрогнет.

- Знаешь, как это называлось? «Мы всё равно семья. Мы просто по-другому». Я жила неделю у мамы, неделю у папы. Переезжала с рюкзаком. Они оба говорили, что делают это из любви ко мне.

Миша смотрит серьёзно, без снисхождения и фальшивого понимания. Это раздражает.

- А потом они начали ненавидеть друг друга, - продолжаю я. - Но продолжали говорить слово «любовь». «Я любил её, но…» «Я любила его, но…» Всегда было «но». Любовь с оговорками.

Я пожимаю плечами.

- Вот и всё. Я выросла и решила: если это любовь, то спасибо, не надо.

Тишина.

Я жду, что он скажет что-нибудь банальное. Что-нибудь вроде «мне жаль» или «не все такие».

Он делает глоток воды и говорит:

- Мне правда жаль, что тебе пришлось через это пройти.

Слишком предсказуемо. Слишком спокойно. Слишком искренне.

- Ты не можешь судить о любви по разводу своих родителей.

- Могу и буду, - резко отвечаю я. - Это единственная модель, которую я видела вблизи.

- Это одна модель. Не единственная.

- Все так говорят, пока не начинают делить имущество.

Миша качает головой.

- Мои родители вместе тридцать два года, - говорит он. - Они тоже ругались. Часто сильно. Но они никогда не ставили под сомнение, что хотят быть вместе.

- Повезло им.

- Повезло - это когда выигрываешь в лотерею. А они просто выбрали друг друга и не передумали.

Я усмехаюсь.

- Сейчас ты тоже будешь обобщать, потому что видел удачную модель брака и больше никакую.

Он поднимает руки, сдаваясь. Спор закончен - не начавшись.

- Туше, - Миша признает поражение.

Однако он не выглядит проигравшим. В его глазах вспыхивает азарт. Для него я не «сломанная». Я - сложная. И это его заводит. Что ж…

Меня тоже.

Моя прямота для него - не сигнал «осторожно», а кнопка «интересно».

Опасный тип.

- Ты уверен, что сможешь меня переубедить, - читаю я вслух его мысли.

- Нет.

- Тогда что ты делаешь?

- Проверяю, не врёшь ли ты.

Сердце делает предательский толчок.

- Зачем мне врать?

- Не знаю, но хочется выяснить.

Я отвожу взгляд к окну.

Если бы он знал, как я когда-то выбирала свадебное платье. Как хранила кольцо. Как была уверена, что «навсегда» - это про меня. Я машинально тру безымянный палец, но кольца на нем нет.

Если бы он знал, как больно осознать, что ты просто временный вариант.

-

Я не вру, - говорю я упрямо.

И впервые за вечер чувствую, что это наполовину ложь.

Миша смотрит на меня так, будто взвешивает эту фразу на ладони. Потом неожиданно кивает.

- Хорошо, - говорит он. - Я тебе верю. Любви нет.

Я моргаю. Ему приносят ароматное мясо, и он режет его уверенными быстрыми движениями. Завидовать куску мяса - это очень странно. Но я невольно представляю, как Михаил мог бы расправиться со мной в том же ритме. Или хотя бы с моей одеждой.

- Ты должна попробовать, - предлагает он настойчиво. - С твоим вином идеально сочетается.

Миша протягивает вилку. Ему сложно отказать, и я снимаю губами кусочек мяса.

- Идеально, - подтверждаю я и жую с закрытыми глазами.

Потом запиваю вином. Из моего рта вырывается стон наслаждения. Когда я заново обретаю зрение, то вижу довольного Михаила. Он тоже жует и держит бокал вина у рта.

- О чем мы говорили? - уточняю я, напрочь утратив нить общения.

- Я говорил, что ты права. Гормоны, иллюзии, маркетинг. Всё это красиво упаковано, но по сути - химия. Нет никакой любви.

Он говорит это без капли искренности в голосе. Я чувствую, что меня разводят. Это неприятно.

- Ты так быстро сдаёшься? - укоряю я его.

- Я принимаю правила игры.

В Мишином голосе нет сарказма. Он будто переставляет фигуры на доске.

- Ладно, - говорю я. - И что дальше?

Он откидывается на спинку стула.

- Тогда вопрос. Что ты ищешь на сайте знакомств?

Я напоминаю:

- Секс.

Он чуть прищуривается.

- Просто секс?

- Мне интересны новые люди. Я недавно в Москве. Как еще знакомиться?

Я выдерживаю паузу и оглядываю его демонстративно. Может, это вино делает меня смелой. А может, сам Миша вызывает слишком много доверия, располагает быть честной.

- Ты, кстати, симпатичный. И вроде не сумасшедший.

- Уже достижение, - улыбается он.

- Мы болтаем полчаса, а ты ни разу не предложил пописать на тебя, отстрапонить или пригласить друга, который будет нас снимать на видео. Или хотя бы тихонько смотреть из шкафа.