1

В Камилле все было идеально. Включая отсутствие мозгов.

Сейчас она смотрела на него снизу вверх — глаза прозрачно-голубые, в обрамлении пушистых светлых ресниц – и ждала ответа.

Бар’Риш потер шею и глубоко вздохнул:

— Привези их мне домой завтра вечером. Или пришли с курьером.

— Хорошо, шеф! Мы с рубашками будем у вас завтра! – Камилла кивнула и вернулась к заточке карандашей. Это у нее получалось неплохо.

Он бы с удовольствием отправил ее из приемной – пинком под ее идеальную задницу – но фамилия у Камиллы была такая же, как и у предыдущего владельца этого человеческого тела, Моро. То ли двоюродная, то ли троюродная племянница. Для прикрытия приходилось терпеть.

Бар’Риш натянуто улыбнулся и прошел в свой кабинет.

На город налипли сумерки, за окном все было сине-серым.

Тук… Тук… Тук…

Беспокойные жалюзи поднимались и опадали под порывами ветра.

При людях Бар’Риш магией почти не пользовался, и к вечеру она буквально переполняла хрупкое человеческое тело господина Моро. В спине рождалось странное ощущение, как будто чесались несуществующие крылья.

Тук… Тук…

Бар’Риш взмахом руки заставил окно закрыться.

День был удачным и неудачным одновременно: сделка по покупке здания близка к финалу, условия – идеальные, но продавец, разорившийся бизнесмен, запросил паузу на принятие окончательного решения. Продажа старинного отеля, семейного наследия, была для него тяжелым выбором. Бар’Риш сработал быстро и чисто, на подготовку документов ушло сутки. И, пока конкуренты дышали пылью из-под колес, фирма Бар’Риша должна была получить очень престижный участок земли и подскочить в рейтинге еще на десяток пунктов.

Очень, очень человеческие проблемы.

Почти месяц не общался со своими – и вся голова полна этими мелкими человеческими мыслишками.

Бар’Риш позволил магии выйти из-под контроля: поток хлынул в руки, пальцы удлинились, кожа потемнела, вытянулись острые когти. В теле снова появилось ощущение энергии. Как же он скучал по возможности быть собой, вне этих приталенных, подогнанных по фигуре дорогущих костюмов от Armani. Хотя человеческий облик сполна окупался: у него не было недостатка во власти и чужом отчаянии.

В выходные стоит наведаться на тусовку к Цирано – приглашена только элита, чопорные разговоры обеспечены. Или хотя бы в «Ядовитый бутон» заглянуть – это развлечение совсем иного плана, как раз выпустить то, что приходится сдерживать каждый день...

Улыбнувшись, Бар’Риш позволил рукам принять человеческий вид, чтобы аккуратно стянуть пиджак, и прошагал к столу, на ходу закатывая рукава рубашки.

Отправить пару имейлов и домой.

Когда он, напевая Por eso tú estás ciento uno en el top cien y yo estoy primero1^[1], выключал комп, телефон на столе снова напомнил о существовании Камиллы:

— Шеф, к вам тут клиентка с… клиентом. Вы не заняты?

— Конечно, Камилла, — съязвил Бар’Риш. — Когда я занят бываю?

— Отличненько, я их запускаю тогда! — объявила помощница.

Бар’Риш выпустил короткий смешок. Честное слово, проще было Камиллу сожрать, а потом организовать масштабные поиски и прощальную вечеринку. Речь проникновенную зачитать…

Клиентов он сегодня не ждал, а форс-мажоры – не любил. Вечерний визит без предварительной записи мог означать только одно: попытку взять его врасплох, не дать времени на размышления.

Бар’Риш успел надеть самую официальную из своих улыбок и двинулся в обход стола.

Она уверенно вошла в открытую дверь. Серый брючный костюм, темные волосы. Никаких шансов, что занимается продажей недвижимости.

— Добрый вечер! Меня зовут Азия, Азия Тарвер. — Нейтральное рукопожатие, ни длинное – ни короткое, ни мягкое – ни жесткое. «Умные» часы на запястье. – Я представляю интересы господина Лаво.

Бар’Риш протянул руку вошедшему следом за ней мужчине и понял, что прекрасно его знает. И от него пахло неприятностями. И чем-то вроде кардамона с Пало Санто – кажется, Givenchy.

— Добрый вечер! — ответил Бар’Риш.

Господин Реми Лаво, известный также под ником Вортекс, был свежевыбрит и свежепострижен, как будто его долго приводили в порядок перед визитом. Когда он поправил черный бомбер, на футболке стали заметны вертикальные заломы упаковки.

— Присаживайтесь, — предложил Бар’Риш, показывая на кресла, а сам сел на диван. Раз уж он не успел надеть пиджак, не будем превращать это в официальный визит. Тем более, что клиенты пришли без записи.

Азия опустилась в кресло вполоборота к Бар’Ришу, убрала сумочку за спину, закинула ногу на ногу – из-под брюк показались высокие тонкие каблуки. Бар’Риш чувствовал в ней призвук магии. Такое приглушенное эхо иногда бывает у менталистов… но она точно не из структуры Департамента магических расследований. И не из наемников, накаченных и готовых к погоням.

Азия коротко улыбнулась мужчине, который сел напротив, широко расставив ноги, и перевела взгляд на Бар’Риша.

— Господин Моро, вижу, вы уже собирались уходить, поэтому перейду сразу к делу. Я ищу спонсора, который профинансирует возвращение моего клиента в большую игру.

— Я юрист, а не букмекер, — пожал плечами Бар’Риш. — Извините, госпожа Тарвер, но вы не по адресу.

— Зовите меня Азия, пожалуйста. Уверена, что по адресу. Вы знаете, кто такой Реми Вортекс. Я видела вас на A6b.

Конечно, он был на трассе A6b – местные чаще называли ее просто Tenebreuse2^[2]. В конец концов, для демонов обычное дело быть там, где людей захлестывает азарт, где ключом бьет адреналин, где есть страсть и скорость.

Скорость…

Краем глаза Бар’Риш посмотрел на Вортекса. Тот уперся локтями в колени и смотрел на свои руки с аккуратно подпиленными ногтями. После знаменитого проигрыша на Тенебрез Вортекс исчез на полтора года и сегодня появился в этом кабинете, сосредоточенный и мрачный, и похожий на черную дыру.

— Знаю, — подтвердил Бар’Риш.

— И вы знаете, на что он способен. — Азия улыбалась, но говорила осторожно – как будто проверяла твердость почвы перед тем, как наступить. Рукава объемного пиджака наползали на ее ладони.

Интересно, она сама придумала к нему обратиться?..

Бар’Риш взодхнул:

— На что он был способен, госпожа Тарвер. Вортекс был на пике формы и проиграл. Год бана убивает рефлексы, и начинать приходится с самого дна. Весь вопрос, на что Вортекс способен теперь?

Лаво наконец поднял глаза и посмотрел на Бар’Риша:

— Мне нужно 15 косарей на взнос, и я докажу, что я быстрее. Быстрее всех, кто сейчас гоняет на Тенебрез.

Бар’Риш с трудом подавил улыбку. Уверенность на грани позерства: вот за это «на грани» ему и нравился Вортекс. Он прекрасно представлял свои возможности и возможности машины. До той дуэли в начале весны: никто бы ведь слова ни сказал, если бы он поставил на кон свой позывной, а не годовой бан. И мало кто мог предположить, что Вортекс влетит в ограждение в не самом сложном повороте перед финальной прямой.

— Это я уже слышал, — хмыкнул Бар’Риш.

— Тогда я расскажу кое-что новое, — подала голос Азия. — Споттер3^[3]жульничал.

— И это тоже, — отмахнулся Бар’Риш, продолжая смотреть на стрит-рейсера. Слухи о том, что авария подстроена, как и другие теории заговора, были очень популярны первые пару недель, но потом сошли на нет. — А точно надо кого-то винить в проигрыше Вортекса, кроме него самого?

К его удивлению, Лаво глаз не отвел:

— Это Марк. Мой собственный споттер кое-что подкрутил в моей собственной тачке. Марк сразу после гонки сказал мне об этом, но я был уверен, что он пытается меня утешить. Взять вину на себя. Но Азия нашла доказательства. И это все меняет.

Бар’Риш присвистнул и откинулся на диван:

— Сочувствую. Споттер слил своего же гонщика… Ненависть? Или деньги, любопытно?

Вортекс пожал плечами:

— Не знаю. Не понимаю. Если бы не Азия, я бы до сих пор считал это честным поражением. А теперь хочу вернуть себе свое.

Бар’Риш поймал себя на том, что в тишине гладит большим пальцем подушечки среднего и указательного. Повернулся к Азии:

— А что же старые спонсоры, госпожа Тарвер?

Она наклонилась вперед, ее темные волосы качнулись, на секунду закрыв лицо:

— Их убедили, что Реми больше ничего не стоит. Марк тоже постарался, кстати: все уши прожужжал, что его гонщик не смог пережить поражение и ушел в запой. Это было несложно, потому что Вортекс играл по правилам. После той гонки он ни разу не возвращался на Тенебрез и другие ночные трассы. Не участвовал в заездах.

Бар’Риш постучал носками ботинок по полу:

— И от меня вам нужно?..

— …15 на взнос и еще 30 на то, чтобы прокачать тачку. Прибыль от первой гонки целиком ваша.

Бар’Риша рассматривал ее лицо с аккуратным макияжем: выбеленная фарфоровая кожа, стрелки. Обложка корейского глянцевого журнала.

— Вортекс должен вернуться. Вы же понимаете, — произнесли ее яркие губы с размытым контуром.

Бар’Риш потер лицо руками. Он, правда, устал. Не за сегодня – за этот месяц. И, правда, не хочет думать о том, что в его кабинете сидит тот самый Вортекс, который однажды в сумерках и в дождь проехал мост Револьт за 4 минуты 34 секунды.

И всего этого разговора не было бы, если бы он не решил задержаться еще ради одного письма.

— Что-то от этой сделки невелика прибыль… — начал Бар’Риш.

Его прервал Лаво:

— Значит, придумайте, как на моем возвращении заработать! Да я бы душу продал, чтобы получить возможность победить на Тенебрез. Если бы только это имело смысл.

Бар’Риш вскинул глаза на Азию. Она приподняла бровь, как будто спрашивала, что он скажет теперь. В ее зрачках Бар’Риш на мгновение увидел всполох зеленого пламени.

Ведьма!

Расклад, похоже, такой: Вортекс, как и почти все люди, участвующие в гонках на Тенебрез, не знает, что отключения камер по всей длине трассы или подозрительно долгие прибытия нарядов полиции – вовсе

Конец ознакомительного фрагмента.