Chapter 1

«Франни, пора заканчивать игру в прятки. Твой страх скучнее твоих секретов. Флоренция. Загородный особняк, виа Монтебелло, 17. 22:00. Не явишься – они станут достоянием всех. Выбор за тобой, дорогая»

– Номер неизвестен

Окрестности Флорентийской провинции. Загородный особняк. 21:55.

Чёрный автомобиль, словно крадущаяся пантера, бесшумно подкатил к кованым воротам загородного особняка, лишь едва слышный вздох тормозов нарушил ночную тишину. Из распахнувшейся дверцы, сначала показались кончики лакированных туфель цвета воронова крыла. За ними последовала изящная щиколотка, обтянутая полупрозрачным нейлоном, и лишь затем – стройная нога, устремляющаяся к земле. Девушка выпрямилась, грациозно опираясь на прохладный металл крыши. На ней было безупречное платье-футляр глубокого синего цвета, словно вторая кожа, обрисовывающее точёную фигуру. Лёгкий, игривый ветерок трепал её тёмные волосы, рассыпая их по плечам, словно ночное кружево. Вторая рука властно сжимала миниатюрную сумочку на тонкой серебряной цепочке. Лицо – безупречный слепок красоты: высокие скулы, прямой, словно стрела, нос, пухлые губы, тронутые коралловым румянцем помады. Глаза, бездонные и тёмные, как омуты, смотрели прямо перед собой, словно оценивая развернувшийся перед ней пейзаж. Окинув взглядом старинный особняк, мрачно возвышающийся в ночи, женщина едва заметно скривила губы в холодной усмешке. Его обветшалый фасад хранил безмолвное свидетельство ускользающего времени, а пустые глазницы тёмных окон взирали на незваную гостью с немым укором. Вокруг простирался запущенный сад, поглощённый буйной растительностью, скрывающей следы некогда ухоженных аллей и безмолвных фонтанов. Сад жил своей жизнью, дикой и свободной, неподвластной людскому вмешательству, принимая лишь дары щедрой природы. Ветви старых каштанов переплетались в густой, непроницаемый полог, отбрасывая причудливые тени. Тяжёлая, гнетущая атмосфера давила на плечи, словно осязаемый груз. От погружения в пучину тревожных мыслей её отвлёк тихий трезвон мобильного телефона. С едва заметным вздохом, она достала из сумочки телефон и, не глядя на имя абонента, резким движением ответила на вызов.

– Я же ясно сказала, что меня не будет несколько дней, и мне совершенно всё равно, что там происходит на работе. Ты на что помощник? Что бы ни случилось – эти несколько дней это твоя головная боль. – Она не дала собеседнику даже промолвить дежурное приветствие, выпаливая слова коротко, отрывисто и бесстрастно, тут же обрывая связь. Сумерки сгущались, и в полумраке заброшенный сад превратился в зловещее царство напряжения и тревоги. Ей казалось, что здесь, в тени вековых каштанов и сломанных фонарей, притаилась невидимая опасность, готовая вырваться наружу в любой момент. Лишь два старых фонаря, когда-то установленные вдоль главной аллеи, отчаянно боролись с наступающей ночью. Их тусклый, желтоватый свет пробивался сквозь плотную листву, словно маня к себе, обещая избавление от гнетущих предчувствий. Встряхнув головой, незнакомка плавно закрыла дверцу автомобиля. Сигнализация отозвалась тихим писком, подтверждая свою бдительность. Стук высоких каблуков эхом разнёсся в оглушающей тишине сада, когда она, гордо вскинув голову, направилась к особняку.

Он возвышался в сумерках, словно огромный, мрачный страж. Памятник итальянской архитектуры. Она не сомневалась, что в дни своей юности, когда строительство этого дома было только завершено, он являлся великолепным зрелищем, притягивающим взгляды проезжающих туристов. А сейчас… Сейчас он, некогда гордо демонстрировавший изящество и утончённость, хранил на себе печать времени и равнодушия.

На крыльце, окутанном призрачным светом фонарей, её ждали. Девять фигур, словно вырезанные из самой тьмы, застыли в напряжённом ожидании. Пять мужчин и четыре женщины, их лица скрыты в полумраке, но она чувствовала на себе их изучающие, пронизывающие взгляды.

Приблизившись к крыльцу и поставив ногу на первую, потемневшую от времени ступень, женщина устало обвела взглядом незнакомцев.

– Что, и вам тоже прислали? – Её флегматичный голос заставил кого-то поморщиться, кого-то едва заметно улыбнуться, а кого-то и презрительно фыркнуть. Пока она ждала ответа, её тёмно-зелёные глаза пристально изучали каждого присутствующего.

– Узнаю, кто это рассылает – убью, – раздался раздражённый голос, вырвав многих из собственных мыслей.

– Тебе-то что жаловаться, Антонио? Ты ведь далеко не ангел, – к новоприбывшей женщине с лучезарной улыбкой подошла миниатюрная шатенка. Она легко спустилась по крыльцу, проворно перепрыгивая через обветшалые ступени, которые, казалось, вот-вот рассыпятся в прах от одного неловкого движения. – Здравствуй, я Габриэлла. Наверное, ты меня знаешь, меня часто можно увидеть по телевизору.

Женщина усмехнулась. Эту милашку она узнала сразу же. Габриэлла Росси, популярная телеведущая. Её округлое личико с большими, светло-карими глазами, обрамлёнными пушистыми ресницами, мелькало на экранах местного телевидения с завидной регулярностью. Она вела новости, иногда выступала в роли выездного корреспондента, освещая важные события Италии. Так или иначе, её медийное личико было вездесущим. При этом о Росси ходили весьма лестные слухи, что невольно наводило на мысль о том, какие же скелеты прячет в шкафу эта девушка, раз так боится их огласки?

– Здравствуй, я Франческа, – произнесла другая женщина, на лице которой застыла усталая улыбка. Всё-таки добираться сюда из Неаполя было долго, и четыре часа за рулём утомили её до предела.

– Постойте… Это ведь вы владеете журналом о светской жизни? Как же там его название… Stile… – Шатенка, закусив губу, отчаянно пыталась вспомнить название глянца, обложки которого она видела в каждом киоске.

– STILE & SFARZO. Да, – подтвердила Франческа. Габриэлла едва заметно усмехнулась.

– Так значит, ты репортёр? – окликнула Франческу женщина, окинув её презрительным взглядом. Она казалась высеченной из мрамора, Ее изящная фигура, подчёркнутая безупречным костюмом от Chanel, притягивала взгляды. Высокий рост и прямая осанка придавали ей величественность, а выкрашенные в пепельный блонд волосы, ниспадающие до самой талии, казались сотканными из лунного света. Оставалось только гадать, сколько денег она отвалила стилистам за этот оттенок.

Серые глаза, обрамлённые тонкими дугами бровей, излучали холод и надменность. В них читалась уверенность в собственной неотразимости и превосходстве над окружающими. Казалось, она оценивает каждого, кто попадает в поле её зрения, с высоты своего положения. Одежда и бренды, безусловно, играли свою роль в создании образа неприступной богини, но истинная сила этой женщины заключалась не в материальных атрибутах, а в надменности и презрении, с которыми её глаза встречали каждого.

– Нет, я лишь директор журнала. Сама журналистика меня мало интересует, но не буду лукавить, вы представляете для моих статей весьма занятную личность, госпожа Сальви. Всегда интересно читать то, что накопали о вас мои журналисты, – на тонких губах Франчески появилась ехидная улыбка, заставив Оливию недовольно шикнуть и отвернуться.

– Ну, значит, представляться дальше нет смысла – ты и так знаешь всех. Не так ли? – поинтересовался мужчина, стоявший ближе всех к огромным дубовым дверям, пряча непонятного цвета глаза под полями чёрной шляпы.

– Совершенно, верно. Все вы, так или иначе, хоть раз, но были на страницах моего журнала. Антонио Руссо – довольно известная личность в области политики Италии. Диана Каполла – учредительница Миланского Университета. Оливия Сальви – владелица многих музеев, включая Сан-Марко и Венецию. Габриэлла Росси – известная телеведущая. Риккардо Лучано, по слухам, является чуть ли не крёстным отцом итальянской мафии. Маттео Конте – владелец компании, специализирующейся на крупнооптовых продажах. Леонардо Фарини – учредитель холдинговой компании «Эни». Рената Нерри – знаменитый кулинар как в Италии, так и за её пределами. И Альберто Монца, иначе говоря, просто жуткая заноза в заднице местных властей, – произнесла Франческа, жестом руки указывая на каждого, кого называла.

– Вообще-то, я потомок королевских кровей, – окликнул Франческу тихим голосом мужчина. Сквозь пряди рваной чёлки на неё смотрели серые глаза.

– Ты просто избалованный ребёнок, выезжающий в обществе за счёт своего происхождения, – парировала Франческа. Названные по именам люди лишь усмехались. Всё верно, они были довольно известны, и их имена, так или иначе, почти всегда мелькали на страницах её журнала и в светской хронике. Антонио Руссо был высоким, широкоплечим мужчиной с тёмными волосами. Тёмные, проницательные и оценивающие глаза, казалось, видели человека насквозь, моментально считывая его намерения и слабости. Взгляд, прямой и открытый, мог мгновенно становиться холодным и отстранённым, когда это было необходимо. Властность сквозила не только в осанке и манере говорить, но и в самом выражении лица, в едва заметной усмешке, играющей на губах. Он был из тех, кто привык добиваться своего, кто не останавливался ни перед чем ради достижения цели. В нём чувствовалась внутренняя сила, харизма, способная увлекать за собой людей, убеждать в своей правоте. В то же время за внешней уверенностью угадывались стальная воля и расчётливость, необходимые для выживания в мире большой политики. Даже небольшие шрамы от ожога на лице его только украшали. Мужчина имел хорошую хватку, стальной характер и большой потенциал, благодаря чему он занял высокий пост в политике. Диана Каполла была в меру стройной блондинкой с шоколадными глазами. Она обладала шикарным телом с потрясающими пропорциями, но из-за детского характера была ужасно неуклюжей. Для многих в кругах светской хроники оставалось загадкой, как молодая блондинка двадцати шести лет смогла стать учредительницей известного университета.

– И как давно вам приходят эти сообщения? – тихо спросила Диана, невесомо обхватив себя за плечи, словно пытаясь укрыться от всего и сразу.

– Пару месяцев, – вздохнув, ответил Маттео, опускаясь на скамью. – Это немного отвлекает от работы, если честно, и мешает переговорам.

Маттео Конте – его внешность, словно сошедшая со страниц романтического романа, всегда приковывала внимание, стоило мужчине появиться на страницах её журнала. Длинные, цвета воронова крыла, волосы, тщательно собранные в низкий хвост, подчёркивали резкие скулы и волевой подбородок. В этом строгом обрамлении особенно выделялись глаза: один цвета тёмного шоколада, другой – пронзительно-голубой, словно осколок арктического льда. Гетерохромия, эта редкая генетическая особенность, делала его взгляд завораживающим и непредсказуемым.

Любовь к коже в одежде казалась не просто прихотью, а дерзким манифестом. Черная кожаная куртка, хранящая отпечатки прожитых лет на своих потертостях, грубые ботинки, словно выкованные из стали – все это создавало образ бунтаря, отвергающего общепринятые рамки и правила. За этой брутальной маской скрывалась душа, способная на тончайшие переживания. Он мог часами погружаться в философские диспуты или декламировать стихи, полные глубокого смысла и чувственности.

– Кто-нибудь знает, как долго мы здесь пробудем? – голос Ренаты Нерри, признанного гения итальянской кухни, прозвучал в повисшей тишине, приковывая к ней взгляды. В ее простоте заключалось особое очарование. Она не стремилась к сложным нарядам или вычурным украшениям, предпочитая одежду, дарующую свободу движения и ощущение непринужденности. На снимках в журналах она почти всегда появлялась в джинсах и однотонных футболках. Длинные светлые волосы, ниспадающие мягкими волнами, казалось, нарочито небрежно, обрамляли ее лицо, словно непокорные локоны, вырвавшиеся из плена прически.

Внезапный трезвон входящих сообщений на десяти телефонах разорвал тишину, заставляя всех отвлечься от разговора и устремить взгляд в мерцающие экраны.

– Очевидно, мы здесь надолго. Кто-нибудь понимает, что это значит? – Леонардо устало скривился. Безупречная стрижка, лишенная малейшего намека на небрежность, подчеркивала аристократическую бледность его кожи. Темные глаза, бездонные и проницательные, выделялись на фоне светлых черт лица, словно два темных омута, хранящие неразгаданные тайны. На первый взгляд, он производил впечатление человека мягкого и безобидного. Добродушная улыбка, игравшая на его губах, располагала к себе и внушала доверие. Однако, присмотревшись внимательнее, можно было заметить напряжение, затаившееся в уголках его глаз, и опасный блеск, проскальзывающий в его взгляде. Это был взгляд хищника, скрытого под маской благопристойности. Его одежда говорила о безупречном вкусе и достатке. Он предпочитал светлые оттенки: кремовый, бежевый, светло-серый. Костюмы из тончайшей шерсти, сшитые на заказ, идеально облегали его стройную фигуру, подчеркивая атлетическое телосложение. Даже в самой непринужденной обстановке он выглядел элегантно и собранно. О Леонардо Фарини Франческе было известно немногое: он редко попадал в объективы камер журналистов. Этот мужчина был окутан тайной и секретами.

На экране телефона мерцало сообщение: «Останетесь здесь, пока не вспомните, что вас связывает друг с другом», заставляя ее переключить внимание на суть послания, а не на разглядывание мужчин.

– Ну, именно это нам и предстоит выяснить, – Риккардо, засунув руки в карманы брюк, внимательным взглядом окинул присутствующих. О крестном отце итальянской мафии шептались за каждым углом. Основания для этого были лишь косвенными: он не палил из пистолета на улицах, не гонял по Италии в роскошных автомобилях в окружении красоток. Он всячески избегал внимания, представляясь обычным служащим. В это было трудно поверить, глядя на его внешний вид. Неизменная шляпа, словно вросшая в его голову, скрывала часть лица, окутывая его аурой таинственности. Карие глаза, глубокие и проницательные, казалось, видели сквозь ложь и притворство, обнажая истинные намерения каждого, кто осмеливался встретиться с ним взглядом. Темные волосы, аккуратно уложенные, свидетельствовали о дисциплине и порядке, царящих в его внутреннем мире, несмотря на окружающий хаос. Безупречно сидящий костюм был его униформой. Он двигался с грацией хищника, осознающего свою силу и готового в любой момент нанести смертельный удар. Загадочная улыбка, игравшая на его губах, была его визитной карточкой, одновременно притягивающей и отталкивающей. Она сулила интригу, опасность и знание секретов, которые лучше было не знать. Именно этот образ порождал слухи, обраставшие, как снежный ком, во всех уголках Италии.

– Ну что же, нам явно не дадут отсюда уйти, – Альберто Монца, наследник итальянских королей, ослепительно улыбнулся, являя миру идеально ровные белоснежные зубы, достойные восхищения лучших стоматологов Италии. Он был среднего роста, со светлыми, слегка вьющимися волосами пшеничного оттенка, доходящими до подбородка. Рваная челка добавляла толику небрежности в этот тщательно выверенный образ, словно нарочно скрывая от мира его глаза. В каждом его жесте, в каждом слове чувствовалась непоколебимая уверенность в себе, граничащая с высокомерием. Он воспринимал свое происхождение как данность, как нечто, возвышающее его над простыми смертными. Его одежда отличалась изысканной простотой. Дорогие ткани, безупречный крой, отсутствие кричащих деталей – все говорило о его принадлежности к высшему обществу. Он предпочитал вещи, подчеркивающие его статус, но не выставляющие его напоказ. Он привык ни в чем себе не отказывать, появляясь на страницах журналов чаще остальных. Такие баловни судьбы раздражали Франческу больше всего.

– У нас нет выбора, не так ли? – Дубовые двери со скрипом отворились под несильным напором Лучано, пропуская девять человек внутрь.

Внутри царила атмосфера утонченной готики, где каждый предмет дышал историей и хранил безмолвные воспоминания о былых временах. Высокие потолки, украшенные искусной лепниной, отражали мерцающий свет канделябров, создавая причудливую игру теней, полную мистики и очарования.

Мебель, словно сошедшая со страниц старинных романов, стояла в безупречном порядке. Каждая деталь, от канделябров, источающих призрачный свет, до картин, повествующих о давно минувших эпохах, дышала историей и величием. Казалось, дом ждал их, трепетно готовился к встрече долгожданных гостей. Едва они переступили порог, за дубовыми дверями где-то вдалеке раздался раскат грома, предвещая скорый ливень, который, казалось, навсегда запрёт их в стенах этого мрачного особняка.

– Мрачненько как-то, – Ольвия, взмахнув волной волос, недоверчиво оглядела огромный особняк. Присутствующие молчаливо согласились, не решаясь сойти с порога, украдкой изучая убранство дома, стараясь охватить взглядом каждую деталь интерьера. На лицах читалось напряжение и тревога, словно каждый предчувствовал нечто зловещее, притаившееся в тени.

В центре холла возвышалась массивная дубовая лестница, ведущая на верхние этажи. Ее перила были украшены резными изображениями мифических существ, чьи глаза, казалось, неотступно следили за каждым движением прибывших. Пол под ногами был выложен мозаикой, изображающей сцены из древних легенд, маня рассмотреть их поближе, вникнуть в каждую деталь. Двери в многочисленные комнаты были распахнуты, зазывно приглашая внутрь. Напряжение нарастало с каждой секундой, словно тугая пружина, готовая вот-вот сорваться.

– Мне нужно выпить. Надеюсь, здесь есть бар, – Антонио, не выдержав, сорвал с шеи тугой галстук и угрюмо направился вглубь дома, надеясь найти на кухне спасительную бутылку крепкого алкоголя.

– Я никуда не пойду, обоснуюсь в библиотеке, – Франческа, отбивая каблуками чечетку по паркету, направилась в кладезь знаний и воспоминаний, прихватив по дороге бутылку виски, которую Руссо успел незаметно принести из столовой. Мужчина проводил девушку напряженным взглядом темных глаз и, вздохнув, направился за новой порцией алкоголя. В тишине холла раздались его грузные шаги.

– Что ж, думаю, будет уместно собраться всем вместе через несколько минут, – Леонардо, усмехнувшись, первым исчез из поля зрения. Остальные, кивнув, разбрелись по особняку, изучая комнаты.

Обладательница популярного итальянского журнала отворила скрипучую дверь в просторное помещение. Высокие, упирающиеся в потолок книжные шкафы, удобные мягкие диваны, обитые выцветшим бархатом, окружающие широкий стол в центре, и вековая пыль, покрывающая пол. Воздух был пропитан неповторимым ароматом старой бумаги, кожи и пыли, смешанным с легким запахом воска, которым натирали деревянные поверхности. Пробежавшись взглядом по корешкам толстых книг, девушка остановила свой выбор на истории XVII века, но от чтения ее отвлек звук пришедшего сообщения:

«Игра для королей! Переспи с Альберто Монца, иначе вся Италия узнает твои тайны».