ГЛАВА 1.

Раннее утро ничем не отличалось от всех предыдущих. Подъём, душ, завтрак для Кирилла, затем подъём детей и привычная борьба с их нелюбовью к геркулесовой каше. Всё шло своим чередом, как в отлаженном механизме семейной жизни. Ничего не предвещало беды, как пишут в книгах. Кирилл, чмокнув двойняшек в щёчки и коснувшись моих губ лёгким поцелуем, уехал на свою любимую работу. Я, проводив мужа, готовилась к утреннему ритуалу кормления детей. Сегодня был последний учебный день перед долгими летними каникулами, а вечером должна была приехать моя мама, чтобы забрать Машу и Максима на дачу. В голове я уже составляла список вещей, которые нужно собрать детям в первую очередь.

Внезапный звонок телефона разорвал тишину, настойчивый и оттого тревожный. Взглянув на экран, я с облегчением увидела имя «Лида» – моя лучшая подруга. Мы с ней неразлучны с первого класса: с того самого первого сентября, когда сели за одну парту, и все школьные годы расставались только на ночь или каникулы.

– Привет, Лид. Что-то срочное? – ответила я, пытаясь уловить причину её звонка.

– Казанцева, я, конечно, всё понимаю, личная жизнь – дело святое, – в голосе Лиды сквозило возмущение, – но мне, лучшей подруге, ты могла бы рассказать!

– Лида, о чём ты? – я искренне не понимала, к чему она клонит.

– Светка, хватит притворяться! – почти кричала она. – Вы с Кириллом решили развестись? После одиннадцати лет брака? У вас же всегда всё было идеально!

Её слова ударили, как гром среди ясного неба. Я замерла, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.

– Лида, ты несёшь чушь, – выдавила я, стараясь сохранить спокойствие. – Если бы я не знала, что ты не пьёшь, подумала бы, что ты с утра напилась. У нас с Кириллом всё хорошо, живём душа в душу.

– Так ты ничего не знаешь? – голос Лиды стал тише, но в нём появилась тревога. – Я была вчера в районном суде, по работе. Краем глаза, на столе у помощника судьи увидела исковое заявление о расторжении брака. Истец – Кирилл Алексеевич Казанцев. Свет, в нашем городе вряд ли есть его полный тёзка. Как думаешь?

Я стояла, вцепившись в телефон, а слова Лиды доходили до меня, будто сквозь густой туман. «Кирилл подал на развод». Эта фраза эхом отдавалась в голове, заглушая всё остальное. Пол под ногами словно поплыл, в глазах потемнело, а сердце сжалось от внезапной, острой боли, как от удара. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть, но мир вокруг продолжал рушиться. Лида что-то ещё говорила, но её голос тонул в звенящей пустоте. Внезапно сквозь этот хаос пробился другой звук – громкий детский плач. Он становился всё настойчивее, пока не вернул меня к реальности.

– Лида, я перезвоню позже, хорошо? – не дожидаясь ответа, я сбросила вызов.

Бросив телефон на стол, я кинулась в коридор. Маша стояла посреди коридора, заливаясь слезами, размазывая их по щекам. Максим, пытаясь её успокоить, сам выглядел растерянным, его губы дрожали.

– Мамочка, ты упала? Ты заболела? – всхлипывала Маша, бросаясь ко мне.

Я опустилась на колени и крепко обняла обоих. От них пахло детским шампунем и чем-то неуловимо родным, тёплым, домашним. Сердце сжалось ещё сильнее – неужели Кирилл готов разрушить всё это? Нашу семью, наш маленький мир?

– Всё хорошо, мои хорошие, – голос дрожал, но я старалась говорить спокойно. – У мамы просто голова немного закружилась. Уже всё прошло, видите?

– А почему ты держалась за стол? И глаза закрыла? – Максим, мой маленький следователь, смотрел с подозрением, его глаза блестели от слёз.

– Просто устала немножко, – я выдавила улыбку, но она вышла кривой, почти болезненной. – Давайте быстро завтракать, а то в школу опоздаете. Последний день же!

Упоминание школы отвлекло их. Дети побежали на кухню, а я медленно поднялась, держась за стену. В голове крутилась фраза Лиды: «Заявление на развод. Истец – Кирилл Алексеевич Казанцев». Ошибка? Однофамилец? Лида права – в нашем маленьком городке это маловероятно. Но я, не получала исковое заявление от Кирилла, он обязан был направить его мне. Может оно придёт со дня на день, зная, как работает наша почта, я не удивлюсь, если получу его перед самым заседанием.

Я механически накрывала на стол, руки дрожали, и я чуть не уронила тарелку с геркулесом.

– Мам, можно сегодня не геркулес? – жалобно протянул Максим. – Ну, последний день же!

Я посмотрела на их умоляющие лица, и вдруг в голове мелькнула мысль: какая теперь разница? Если Кирилл уходит, если наша семья рушится, то что значат эти полезные завтраки?

– Хорошо. Сегодня будут блинчики, – тихо сказала я.

– Ура! – дети запрыгали от радости, а я отвернулась к плите, чтобы скрыть слёзы, которые уже катились по щекам.

Замешивая тесто, я пыталась вспомнить: были ли какие-то признаки? Вчера Кирилл вернулся с работы, как обычно. Поужинал, помог Максиму с математикой, обнял меня перед сном, пока мы смотрели сериал. Всё было так привычно, так… нормально. Как он мог, подав заявление на развод, вести себя так, будто ничего не изменилось?

Стоп. Лида сказала, что была в суде вчера. Вчера днём. Значит, пока я готовила ужин, пока мы смеялись над сериалом, он уже знал? Я схватила телефон и набрала Лиду.

– Свет, ты как? Я так переживаю! – она ответила с первого гудка.

– Лид, ты обратила внимания, на дату заявления?

– Вроде недельной давности, точную дату не помню. Я не знала, как у тебя спросить, почему вы решили развестись, вопрос щекотливый, личный. Всю ночь не спала, думала, не моё дело, даже немного обиделась на тебя. Но утром решила позвонить…

Мой муж подал на развод, как минимум неделю назад, а вечером спокойно ужинал с нами, помогал сыну с уроками, обнимал меня. Как он мог? Гнев и боль смешались в груди, мешая дышать.

– Свет? Ты там? Может, мне приехать?

– Нет, – я с трудом взяла себя в руки. – Мне нужно детей в школу отвезти. Потом… потом подумаю, что делать. Спасибо, что сказала.

– Светка, может, это ошибка? Поговори с Кириллом!

– Обязательно поговорю, – ответила я мрачно и отключилась.

Блинчики подгорели. Дети морщились, но ели – видимо, моё состояние пугало их больше, чем горелый завтрак.

– Мам, а папа когда приедет? Он обещал перед дачей сводить нас в зоопарк, – спросила Маша, глядя на меня с надеждой.

Зоопарк. Ещё одно обещание, которое он, вероятно, не сдержит.

– Вряд ли папа успеет солнышко. У папы много работы, – ответила я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

Отвозя детей в школу, я действовала на автопилоте. Улыбалась учительнице, желала всем хороших каникул, обнимала Машу и Максима на прощание. Но в голове билась одна мысль: что теперь? Как жить дальше, если всё, во что я верила, оказалось ложью?