Пролог

– Вы просто боитесь серьёзных отношений и ответственности! – вскидываю голову, глядя на него. – Да и женщин, судя по всему, тоже!

– Я что? Боюсь?! Женщин?! – Богдан откидывает голову назад и разражается таким искренним хохотом, что на меня накатывает злость.

– Очень рада, что вам весело. Я ухожу!

Разворачиваюсь к выходу из кабинета, но мне тут же преграждают путь.

– Нет уж, Вера Тимофеевна, – мужчина, отсмеявшись, смотрит на меня. – Так не пойдёт! Во-первых, если вы уйдёте, то лишитесь не только работы, но и лицензии, и репутации, и вообще всего! А во-вторых… сначала дослушайте. Я предлагаю вам сделку.

– Я не заключаю сделок с такими как вы, Богдан Сергеевич! – складываю руки на груди, не сообразив, какой вид открывается в вырезе блузки для мужчины, который выше меня на голову.

Зато Богдан моментально опускает туда взгляд и ухмыляется, заставив вспыхнуть и тут же опустить руки.

– Хорошо, тогда это будет спор, а не сделка, – вздёргивает бровь. – Давайте поспорим! Брошу вызов вашему профессионализму! Вы работаете в моей компании месяц! И за этот же месяц проводите со мной… хм-м, ну, допустим, десять сеансов этого вашего психоанализа.

Смотрю на него молча, не веря, что он только что сказал.

– И если я за этот месяц изменюсь и… как там вы сказали, перестану бояться серьёзных отношений и ответственности, то отпущу вас и решу все ваши проблемы… абсолютно бесплатно!

– Во-первых, десять сеансов – это мало, – автоматически, по профессиональной привычке прикидываю, сколько может понадобиться.

С ума сошла, Вера?! Ты что, готова согласиться?!

– Хорошо, пусть будет не десять, а пятнадцать, – легко пожимает плечами Богдан.

– Во-вторых, что мешает вам в итоге сказать, что вы не чувствуете никаких изменений, – фыркаю, закатывая глаза. – Вы меня за дуру держите?

– Я полагал, что вы профессионал, – насмешливо хмыкает мужчина. – Но в любом случае, на этот счёт можете не переживать. Если я даю слово, то держу его!

Смотрю на него скептически. Даже если так…

– Вы сами понимаете, что это несерьёзно, – качаю головой.

– Бросьте, нельзя всё время быть такой серьёзной, – отмахивается Богдан. – Ну и напоминаю, если вы забыли, что за дверью этого кабинета не стоит очередь из желающих вам помочь!

Чёртов шантажист!

– А если вы… не изменитесь? – к горлу подкатывает комок.

Он окидывает меня нахальным взглядом с головы до ног.

– Тогда вы останетесь работать в моей компании… и заодно в моей постели, – предвкушающе ухмыляется. – Пока мне не надоест!

– Я уже отказала вам однажды, – напоминаю нашу последнюю встречу.

– А я оказался не из тех, кто так легко принимает отказы, какая жалость! – Богдан фыркает и протягивает мне руку. – Но другого предложения не будет!

Смотрю на крепкую мужскую ладонь и давлю вздох.

Спор? Ну что ж... выхода у меня действительно нет. Пусть будет спор.

Но если он рассчитывает на лёгкую победу... то его ждёт большой сюрприз!

Глава 1

– Вера Тимофеевна, к вам сейчас подойдут по записи, первичный приём, – произносит Алина, секретарь с ресепшен.

– Хорошо, – прижав телефон ухом к плечу, перекладываю документы, убирая со стола всё лишнее.

Не успеваю задвинуть ящик стола, как дверь открывается. Без стука. Так, начало уже интересное…

Первой заходит ухоженная, модно и со вкусом одетая женщина. Машинально отмечаю уверенно расправленные плечи, взгляд, который сразу же сканирует пространство, словно проверяет, соответствует ли оно её ожиданиям. За ней – молодой парень. На вид лет двадцать, высокий, тоже аккуратно и дорого одетый, с идеально уложенными волосами… и с таким выражением лица, как будто его сюда привели на прививку.

Не хочет.

Совсем не хочет.

Я это понимаю в ту же секунду. И сразу отмечаю, что работать придётся не с ним, даже если именно он основной пациент.

– Добрый день, – ровно улыбаюсь, поднимаясь из-за стола им навстречу. – Меня зовут Вера Тимофеевна.

– Я знаю, – женщина кивает коротко. – Нам вас очень рекомендовали.

«Нам». Прекрасно. Значит, всё-таки именно молодой человек – мой клиент. Явно сын.

– Проходите, пожалуйста, – киваю спокойно.

Женщина проходит первой, не дожидаясь сына, оглядывается, как будто оценивает обстановку. Он заходит следом, не спеша засовывает руки в карманы и останавливается у двери, явно рассчитывая, что дальше можно будет просто постоять.

– Присаживайтесь, – показываю на кресла.

– Садись, – тут же повторяет моё предложение мать, только в командном тоне.

Парень вздыхает, закатывает глаза и всё-таки опускается в кресло. Откидывается, закидывает ногу на ногу.

Всё, картина сложилась.

– Вера Тимофеевна, – посетительница поворачивается ко мне, – у моего сына серьёзная проблема. Я сразу скажу, чтобы мы не теряли время. У него депрессия.

– Давайте сначала познакомимся, – отвечаю мягко. – Как вас зовут?

– Елена Сергеевна! Мой сын Артём!

Артём не поднимает глаз.

– Очень приятно, – киваю им обоим. – Артём, вы не против, если мы с вами немного поговорим наедине?

Мать сразу напрягается.

– Что значит «наедине»?! Я тоже должна присутствовать! – говорит с напором. – Я мать, мне важно понимать, что происходит!

– Я вас понимаю, – отвечаю спокойно. – Но для работы мне сначала важно установить контакт именно с Артёмом. Без посторонних. Это стандартная практика.

– Я его мать! – повторяет она жёстче.

– И именно поэтому я прошу вас немного подождать, – улыбаюсь, но тон делаю уже максимально твёрдым. – Мы с вами обязательно всё обсудим позже, после того как закончится время непосредственного приёма. Это примерно час.

Пауза затягивается.

Артём, не поднимая головы, тихо усмехается.

– Мам, давай, иди, – бросает лениво. – Я же не убегу.

Она недовольно вздыхает, но всё-таки поднимается.

– Хорошо. Но я жду подробного разговора!

– Конечно, – киваю в ответ.

Когда за ней закрывается дверь, я поворачиваюсь к Артёму, который скучающе разглядывает потолок.

– Ну? – произносит без всякого интереса. – Будете меня лечить? Давайте, назначайте там таблетки, какие надо, и я пойду.

– Я не назначаю таблетки, – спокойно качаю головой. – А вы хотите лечиться?

Он переводит на меня взгляд. С интересом, но ленивым.

– Да не особо.

– Тогда зачем вы здесь?

– Мать говорит, надо, – пожимает плечами.

– А вы как считаете?

– Я считаю, что мне нормально, – он зевает, не прикрываясь. – Просто скучно.

– Чем вы занимаетесь?

– Я пока в поиске.

– В поиске чего? – наклоняю голову. – Вы учитесь? Работаете?

– Мне не зашло.

– Что именно «не зашло»?

– Всё, – он снова пожимает плечами. – Я пробовал.

– И?

– И не понравилось.

Артём говорит это абсолютно равнодушно. Просто констатирует факт.

Я чуть откидываюсь в кресле, наблюдая за ним.

– А что вам нравится?

Он задумывается на секунду, в очередной раз пожимает плечами.

– Не знаю.

– Что вы делаете днём?

– Сижу в соцсетях. Играю в плейстейшн.

– Общаетесь с кем-то? С друзьями? С девушками?

– Иногда.

– Хотите что-то менять?

– А надо? – он усмехается.

– Это ваш выбор, – отвечаю спокойно.

– Ну, поменяю, когда понадобится.

Я киваю ещё раз.

– Хорошо. Тогда скажите честно: вы здесь потому, что вам плохо? Или потому, что ваша мать считает, что вам плохо?

– Мне нормально, – Артём откидывается в кресле.

Я пробую зайти с одной стороны, с другой. Предлагаю стандартные тесты, которые парень спокойно делает. Но в целом к концу сеанса мне уже всё понятно.

Елена Сергеевна заходит обратно в кабинет минута в минуту к окончанию часа, который отводится на приём – не дожидаясь, что её позовут.

– Ну? – спрашивает сразу, опустившись в кресло. – Я же правильно понимаю, что это депрессия? Какие лекарства нам понадобятся? Учтите, я знаю, что они не все срабатывают, так что вы должны сразу подобрать то, которое нужно!

– Я не вижу признаков клинической депрессии, – отвечаю спокойно, кинув взгляд на развалившегося в соседнем кресле Артёма.

Она моргает.

– В смысле? – уточняет напряжённо.

– В том смысле, что состояние Артёма не соответствует диагностическим критериям депрессивного расстройства.

– Но он ничего не хочет! – резко отвечает она. – Он не работает, не учится, у него апатия! Это же очевидно!

– Это может быть связано с другими причинами, – говорю ровно. – В том числе с особенностями мотивации, жизненного этапа, семейной динамики.

Женщина прищуривается.

– Вы сейчас хотите сказать, что мой сын здоров? – в тоне голоса уже слышны угрожающие нотки.

– Я хочу сказать, что у него нет заболевания, которое лечится медикаментозно, – уточняю спокойно. – Ему не нужны лекарства. Во всяком случае, на этом этапе.

– То есть вы отказываетесь его лечить?

– Я не отказываюсь с ним работать, – отвечаю, не меняя тона. – Но формат этой работы будет другим. Это не лечение болезни. Это работа с поведением, с целями, с ответственностью…

– Вы серьёзно? – перебивает Елена Сергеевна. – То есть вы предлагаете мне платить за то, чтобы вы рассказывали ему про ответственность?!

Подавляю желание закрыть глаза.

Кто же меня им порекомендовал? Кому послать горячую благодарность за таких потрясающих клиентов?

– Я предлагаю реальную работу с тем, что есть, – говорю уже чуть жёстче, но всё ещё вежливо. – А не подтверждение диагноза, которого нет.

Она резко встаёт.

– Я поняла, – произносит холодно. – Вы просто некомпетентны! Артём, пошли!

Её сын встаёт следом молча, но с интересом наблюдает за развернувшейся картиной.

– Ждите жалобу! – цедит она напоследок. – Я разберусь, как вы вообще работаете с пациентами и как вас держат здесь! Кошмар, за что я заплатила!

Дверь хлопает, и я несколько секунд просто сижу, не двигаясь. Потом вздыхаю.

– Великолепно… – бормочу себе под нос. – Просто великолепно.

Не то чтобы я боялась её угроз. В конце концов, жалобы на всех пишут регулярно. Но неприятностей это, конечно, прибавит.

Ладно, не в первый и не в последний раз.

Ещё раз вздохнув, сосредотачиваюсь на работе – клиентов у меня и так хватает. И даже успеваю забыть о скандальной посетительнице.

До звонка директора в конце рабочего дня.

– Вера Тимофеевна, – её голос звучит мягко, почти сочувственно. – У вас были сегодня клиенты…

Называет фамилию, хотя мне это без надобности – и без того понятно, по поводу чего звонок.

– Да, были, – отвечаю коротко.

– К сожалению, она крайне недовольна, – аккуратно формулирует руководитель. – Говорит, что вы отказались работать, что поставили под сомнение состояние пациента…

– Я не отказалась работать, – повторяю то же самое, что сказала им. – Я отказалась подтверждать несуществующий диагноз.

– Я понимаю, – вздыхает она. – Вера Тимофеевна, я прекрасно понимаю. Но… вы, видимо, не в курсе, кто эта женщина.

Молчу, потому что в моей работе нет места должностям и тому, насколько важен или известен пациент. Я работаю с человеком.

– Уже пошёл запрос, – продолжает директор. – Через департамент. По линии проверки специалистов.

– И? – в груди у меня неприятно холодеет.

– И если она доведёт это до конца… у нас будет комиссия, проверка, вплоть до временного отстранения.

– Вы предлагаете… – начинаю, но закончить мне не дают.

– Я предлагаю вам подумать, – мягко перебивает она. – Возможно, стоит взять этого пациента в работу. В том формате, который… устроит всех.

То есть врать. Более того, уверена на сто процентов, скажи я, что за рецептом им нужно к психиатру, потому что у меня права выписывать такие лекарства нет, на меня же и спустят всех собак. Я с такими сталкивалась не раз. Упомянуть при них психиатра – это, по мнению таких людей, оскорбление. А работать с диагнозом «депрессия», которого на деле не существует – я в итоге всё равно окажусь виноватой.

Уже оказалась.

Чёрт, кто же всё-таки им меня порекомендовал?

– Вера Тимофеевна, – голос директора становится ещё тише. – Я на вашей стороне. Но если вы откажетесь… последствия почти наверняка будут серьёзными. Очень.