Глава 1. Одиночество

Эту старую лозину на пригорке у дороги молодая сорока присмотрела еще с осени. В густой ветвистой кроне легко было укрыть гнездо от посторонних глаз. Близость дерева к человеческому жилью не пугала птицу — она была слишком молода и неопытна, чтобы бояться соседства с людьми. Это было её первое самостоятельное гнездо, и строила она его с особой тщательностью.

Гнездо получилось довольно просторным, хоть и немного корявым. Веточки и прутики кое-где торчали в разные стороны, придавая жилищу небрежный вид. Зато внутри всё было продумано: мягкая сухая трава и кусочки овечьей шерсти, собранные с колючих кустов у ручья, где в полдень отдыхало деревенское стадо, создавали уютное и тёплое ложе.

Деревенские коты быстро усвоили, что это дерево лучше обходить стороной. Не раз, пытаясь подобраться к гнезду по скользкому стволу, они получали чувствительные удары крепким клювом по голове и спине. Чёрно-белая красавица яростно защищала своё жилище, и вскоре кошки оставили попытки охотиться на её территории. После каждой такой победы сорока гордо оповещала всю округу громким, торжествующим стрёкотом.

Обычно к лету сороки улетали в лес и там выращивали птенцов. Но эта почему-то осталась в деревне. То ли близость корма на птичьих дворах, то ли давняя травма лапы, полученная ещё в лесу, заставляли её избегать глухих лесных зарослей.

Сорока подолгу сидела на макушке лозины, зорко поглядывая по сторонам. Чёрные глаза-бусинки замечали всё: вот соседский кот крадётся к стайке воробьёв, расшумевшихся в кустах акации; вот дети побежали к пруду; а вот хозяйка крайнего дома вышла развешивать бельё. Птица всё запоминала, примечала — сорочий ум был остёр и практичен. Стоило внизу появиться чему-то подозрительному — собаке, кошке или незнакомому человеку, — как она принималась громко и возмущённо стрекотать, привлекая всеобщее внимание. Люди сначала досадовали на беспокойную соседку, но постепенно привыкли и даже находили в этом свою пользу.

В этот год сороке не удалось найти пару, и всё лето она провела одна: наблюдала, запоминала, училась выживать. Птица была любопытная, шумная и слегка вороватая. Особое внимание она уделяла хозяйским дворам, где всегда можно было поживиться чем-то вкусным: оставленной без присмотра собачьей миской, рассыпанным зерном, юркими ящерками на каменных заборах. Всё шло в прокорм.

Зато она первой поднимала тревогу, предупреждая о чужаках. В деревне говорили: «Сорока стрекочет — либо к вестям, либо к гостям». И правда, без неё стало бы тихо и скучно.

Глава 2. Заботливая мать

Прошли осень и долгая снежная зима. Следующей весной сорока всё-таки нашла себе пару и даже отложила в гнезде несколько яиц. Но партнёр не захотел оставаться в деревне — его манил соседний лес, и вскоре он улетел, оставив подругу одну.

Первые птенцы дались ей нелегко. Опыта не хватало, помощи ждать было неоткуда, но близость человеческого жилья помогала справляться. Целыми днями сорока деловито сновала по деревне, выискивая корм, и каждый добытый кусочек несла прожорливым птенцам.

Однажды тёплым летним вечером хозяйка ближайшего к лозине дома присела на лавочку у калитки с чашкой чая. Подняв голову, она заметила сороку, сидящую на ветке.

— Ну что, горюшко хромоногое, умаялась за день со своими сорочатами? — ласково проговорила женщина. — Тоже, смотрю, всё одна да одна.

Сорока, склонив голову набок, внимательно посмотрела на неё и вдруг перелетела поближе. Женщина отломила кусочек белого хлеба и, уходя в дом, положила его на лавку. Птица выждала несколько мгновений, затем бесшумно спланировала с ветки и, убедившись в безопасности, бочком подскочила к угощению. Склонив голову, она с сомнением клюнула хлеб, но, поняв, что это не камень, а еда, ловко подхватила его и унесла в гнездо.

На следующий вечер история повторилась. Так и повелось: как только женщина выходила отдохнуть после работы, сорока уже сидела неподалёку в ожидании вечерней трапезы.

Глава 3. Бдительный сторож

Кто кому первым объявил войну — непонятно, но война эта разгорелась не на шутку.

Немолодой пьющий мужчина, прозванный в деревне Моргуном, одиноко жил в ветхом родительском доме. Не работал, существовал на небольшую пенсию, хозяйства не держал, огородом не занимался. Лишь летом да осенью подторговывал яблоками, сливами, смородиной — всем, что росло в его запущенном саду. Дом и двор настолько заросли и замусорились, что даже любопытная сорока почти туда не заглядывала.

Но однажды летом, когда хозяин после очередной попойки крепко спал, птица, пролетая мимо открытого окна, заметила что-то блестящее. Она уселась на заборе, выжидая. В доме не было никакого движения, только храп доносился из комнаты. Сорока перелетела на подоконник, заглянула внутрь. На загаженной кухне, покрытой старой клеёнкой, стоял неопрятный стол. Остатки еды и пустая бутылка не заинтересовали её — взгляд привлёк блестящий предмет, торчащий из грязной кружки. Это оказалась старая мельхиоровая чайная ложка, по какой-то причине ещё не пропитая хозяином.

Конец ознакомительного фрагмента.