Предисловие

Тусклый свет магического кристалла лился патокой в полутьме. Лавий устало снял мантию, развесил ее на спинке кровати. Веки его сомкнулись почти сразу, погрузив в сон.

«Мелькали тени меж вековых скал. В воздухе частицы пепла кружились в танце хаоса. Плато пылало и гудело, объятое пожарами.

Крики обезумевших от безысходности творцов. Смрад пепелища. Руины кварталов.

Животные, бегущие к реке в поисках спасения. Паника, ужас, дрожь земли. И его одинокая дочь в клубах дыма. Страх застыл в ее глазах, полных слез и обреченности.

Он кричал, руки не слушались в попытках свершить заклинание. Рывок! Тщетно. Лаверия осталась неподвижной в оцепенении».

Пробуждение в холодном поту вытянуло Лавия из крепких лап морока. Озноб охватил тело. Он должен изменить неизбежное, разрушить оковы пророчества и спасти Вершину Творцов.

Лучи рассветного солнца просочились сквозь цветные витражи окон. За стенами начинался новый день. Гулко стучал пульс в висках.

Это сон, всего лишь сон. Жители верили в силу его мыслей, ведь он потомственный творец и глава парламента. Но как теперь смотреть им в глаза, когда предчувствие пагубы истязает душу.

Вершина Творцов

Алый диск закатного солнца медленно спускался за горизонт. В прохладе деревьев цветущего сада мать и отец наблюдали за маленькой Лаверией. Девочка раскачивалась на качелях из горного хрусталя, напевая мелодичную песню.

– Верония, как быстро выросла наша дочь! ― задумчиво произнес отец, шумно выдохнув от мыслей, тревожащих его душу.

– Лавий, чем ты опечален? ― женщина положила хрупкую ладонь на крепкое плечо мужа.

– Завтра ее первый день обучения, но она совсем не готова к урокам. Новые лица, строгие магистры, много часов вне стен родного дома.

– Если ты будешь опекать ее постоянно, девочка не сможет проявить себя. Все в этом мире идет по устоям предков. Лави найдет друзей, полюбит магистров, выберет дисциплины, которые станут ее проводниками во взрослую жизнь.

– Я буду скучать по ней, волноваться. Она же совсем маленькая, ей всего десять! ― Лавий встал, расправил полы лазурной мантии, задумавшись, продолжил: ― Возможно, ты права, пора отпустить нашу девочку.

– Почему ты не хочешь пойти к флюоритовому порталу, поговорить с богами о судьбе Лаверии? ― прислонившись к груди мужа, прошептала Верония.

– Пусть у нее останется свобода выбора. Боги начертают свой путь, если я открою сомнения, что девочка способна сама проявиться. Оставь ей шанс! ― он знал судьбу Лаверии. Сны, которые приходили к нему по ночам, тревогой окутывали мысли отца за чадо и за Вершину Творцов. ― Дай мне слово, никогда не спрашивать пророков о ее участи.

– Лавий, ты меня пугаешь! ― Волна страха омрачила бездонную гладь ясных голубых глаз Веронии.

– Все будет хорошо! Нет повода для тревоги, ― опасаясь, что недостаточно убедителен, отвел взгляд.

Лаверия с легкостью спрыгнула с качелей. Совсем недавно ее маленькие ножки не касались земли с высоты сидения, а сегодня она подростком бежит по траве изумрудного цвета, радостно улыбаясь отцу и матери.

Внешне, по признакам генеалогического древа, она унаследовала силу двух династий: светлая кожа и глаза цвета неба матери, лилейные волосы отца. Для Лавия спокойней было бы, чтобы дочь переняла силу рода Веронии. Сложная судьба для девочки ― повторить путь папы и стать главой парламента Вершины Творцов.

Мужчина уже утратил надежду на рождение сына. Он чувствовал, как силы покидают его с каждым днем, неминуемо приближая момент, когда откроется портал для его перехода в мир иной. Об этом не должен был знать никто, кроме него. Жестоко по отношению к родным объявить свой скорый уход и жить, наблюдая, как от грусти и печали гаснет свет в их глазах. Глава семьи не желал, чтобы женщины династии тайно подпитывали его своей силой, скрывая от других творцов немощь парламентария. Он останется сильным до конца, даже если придется поддерживать иллюзию магией внушения.

– Лаверия, милая, ― отец взял дочь за руку, провожая к дому, ― много веков назад династии Творцов отделились от простого люда. ― Он поймал любопытный взгляд девочки. ― Высшие расы благоволили родам избранных Созидателей. Творцы создали свой мир, суверенный город, который стремительно процветал и развивался. Достояния династий передавались по наследству. То, что создано на Вершине Творцов, ‒ это достижение твоих предшественников. Ты потомок сильной династии, и тебе предстоит отправиться на обучение.

– Я готова к обучению. Няня рассказывала мне, что если я буду стараться, через пять лет у меня откроется мой талант и я смогу выбрать себе своего магистра в наставники, ― оживилась она в ответ.

– Все верно, доченька, все верно. Учись прилежно, не подведи нас. ― Отец обнял дочь.

– А правда, что я в семнадцать лет смогу претендовать на место в парламенте и стать как ты?

– Правда, но не стремись стать мною, возможно, твой талант совсем в другом. В ремесле или искусстве. ― Заметив, что к ним навстречу вышла Леона, няня Лави, глава парламента одобрительно ей кивнул.

Лавий часто гулял по улицам Вершины, разглядывая в молодых творцах способность к управлению. Но чем больше он присматривался к юношам и девушкам, тем чаще осознавал: потенциал претендентов слаб, кроме Лаверии мало кто способен принять ношу ответственности. Допустить ее восхождения к власти он не мог. Двенадцать парламентариев ‒ сильнейшие ученики магистратуры ‒ к семнадцати годам должны были обладать не только ясным видением, но и удерживать силой разума лазуритовый купол. Своды купола защищали плато от вторжений извне. Без преемника безопасность Вершины Творцов рухнет.

Отдать дочь на плаху удержания купола ― прервать династию. Девочка не сможет стать матерью, энергия творца вся уйдет в безопасность города. А он не должен вмешиваться в ее жизнь, строить за нее планы, совершать выбор. Тонкая грань между Лавием ― парламентарием и Лавием ― заботливым отцом стиралась в моменты, когда он задумывался о будущем чада и о скором своем уходе. Тяжкий выбор для родителя, любящего свою дочь. Счастливы те, кто в незнании пути живет надеждой и борьбой за успех.

– Верония, ты правда считаешь, что наша девочка выросла? ― Лавий наблюдал, как дочь бежит к няне.

– Конечно, дорогой, ты можешь без страха отпустить ее на обучение.

– Прикажи Леоне собрать Лаверию для прогулки по плато, ― настойчиво продолжил парламентарий. ― Я сам хочу показать дочери Вершину.

– Лавий, нет! ― раздраженно отреагировала супруга. ― Если вас увидят вместе за воротами, творцы примут это за знак, что ты объявляешь ее своим преемником. Девочка должна увидеть жизнь за границей дома только в первый день обучения, это традиция. Магистры покажут воспитанникам город.

– Обещаю, никто не узнает о нашей прогулке, доверься мне!

– Она будет знать, и этого достаточно! Ты не должен так поступать, ― в голосе супруги не было тревоги за дочь, лишь мимолетная злость, что любовь к Лаверии каждый раз одерживала верх над разумом Лавия.

– Верония, не вынуждай меня обсуждать принятые мной решения! ― Лавий бросил суровый взор на жену.

Раздосадованная мать, подавляя в себе негодование, резко развернулась, проследовав в сторону дома.

Десять лет назад рождение первенца изменило ее жизнь. Муж изменился сразу, как только увидел в новорожденной черты своего лица. Забота, внимание, любовь и ласка, которые были у супруги в полной мере до появления в доме младенца, ‒ все это предназначалось со дня рождения дочери уже не Веронии. Одержимая неконтролируемой ревностью мать к своей груди девочку не приложила, сославшись на отсутствие молока. В жизни маленькой Лави появилась кормилица Леона.

Верония надеялась, что внимание супруга вернется к ней, если девочка будет жить с няней в отдельном доме, но все шло не по плану. Муж, возвращаясь с парламента, отправлялся сначала к дочери и Леоне. Супруге оставалось лишь наблюдать из окна собственной спальни, как он играет с ребенком в саду и радуется ее успехам.

В какие-то моменты она пересиливала себя и в отсутствие Лавия навещала чадо, но стоило ей посмотреть на маленькую Лаверию, сразу просыпались боль и отчаяние за собственную ненужность в этой семье. Первое время отговорки, почему Верония холодна к девочке, принимались супругом. Позже Лавий просто перестал интересоваться ее отношением к дочери, посчитав, что жена не способна быть достойной матерью. И чем больше он замечал отвержение чада родной мамой, тем больше пытался напитать малышку светлыми чувствами сразу за двоих родителей.

Веронии было семнадцать лет, когда ее отец принял решение выдать дочь замуж за нелюбимого. Любила она в жизни лишь раз. Ее отец, узнав, что девушка встречается с обычным ремесленником, сделал все, чтобы выдать спешно дочь замуж. Генетически выгодный брак был рассчитан по древам родов. Тогда еще юная Верония не понимала: двадцать лет разницы в возрасте супругов ‒ не залог, что муж будет баловать ее всегда и считать ребенком.

Когда спустя пять лет совместной жизни в доме появился долгожданный ребенок, Веронии пришлось стремительно повзрослеть. Она надеялась, что младенец укрепит их семью, ведь для жителей Вершины рождение ребенка ‒ дар богов. Но глядя, как Лавий безгранично любит свою наследницу, Верония чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Все свободное время муж посвящал уже не ей. Пропасть между супругами росла.

Иногда из ревности ей казалось, что Лави с детства притягивала к себе всю заботу и внимание отца, чтобы обрести его власть. Словно в младенце таилась сокрытая темная магия, способная управлять и манипулировать ими. Сейчас, когда супруг заявил о готовности публично выйти с девочкой на улицу до ритуальной прогулки с магистрами, женщина не могла сдерживать слез обреченности. Он готов нарушить традиции ради Лаверии, бросить вызов обществу.

Пятнадцать лет своей жизни она носила маску покорной жены. Затворницей наблюдала за жизнью мужа и дочки. Нужна была она супругу только тогда, когда на Вершине Творцов проходили празднования ‒ играть роль образцовой семьи. В другие дни совместных прогулок отныне не было. Ей казалось, что Лаверия стала разрушителем ее жизни. Истребителем пусть мнимого, но благополучия.

За высокими воротами дома Лави впервые увидела улицы города в сопровождении отца. Крепко сжимая его ладонь, удивленно рассматривала оригинальные здания улиц плато. После захода солнца мало кто из жителей Вершины Творцов покидал свои жилища. В свете луны отражалась глянцевая поверхность мощенных камнями улочек. Свет из резных окон превращал прогулку в таинственное приключение.

– Лаверия, завтра тебе предстоит познакомиться с новыми творцами, у тебя появятся друзья. ― Неторопливые, размеренные шаги отражались эхом в переулке. ― Магистры будут обучать тебя дисциплинам, слушай их внимательно. Любая наука в твоей жизни когда-нибудь может стать прикладной.

– А что такое прикладная? ― любопытная девочка внимательно посмотрела на папу.

– Это когда знания ты можешь применить в обычной жизни. Приложить к решению житейских вопросов. Иногда бывает так: прослушала ты что-то важное, что магистр объяснял, а в жизни, когда понадобилось, задача оказалась неразрешимой. Не потому, что она трудная, а потому, что ты просто отвлеклась на своих друзей, когда магистр значимое объяснял.

Лавий подвел девочку к фонтану. Разноцветные минералы отделки дна играли оранжевыми, зелеными, желтыми переливами. Брызги воды, ударяясь о камни, холодом обдали лица. Девочка поморщилась, вытирая пухлое личико ладонью.

– Что ты видишь? ― поинтересовался отец.

– Вода, брызги…

– Ты заметила то, что коснулось органов чувств. Шум фонтана и холод капель, но творец должен уметь созерцать и мыслить глубже. Этот фонтан для кого-то просто источник воды на площади, но в нем заложены мудрость и знания наших предков. Посмотри на эти перламутровые радужные камни, которыми украшен фонтан. Это аммолиты, их применяют шаманы, чтобы управлять водной стихией, вызывать дождь во время засухи.

– А кто такие шаманы?

– Чем украшен фонтан? ― с улыбкой спросил Лавий.

– Ой, я забыла.

– Ты должна уметь концентрироваться, магистры могут пытаться дать тебе знания, но если твой ум суетлив, ты не сможешь слушать и запоминать. ― Мужчина погрузил ладони в потоки, от его света вода заискрилась переливами бликов.

– Что такое суетливый ум? ― Лаверия села на приступок фонтана, разглядывая дно.

– Мастер созерцания научит вас, как останавливать и направлять поток мыслей. Особенность аммолита не просто в магических свойствах, но и в том, что при воздействии агрессивных веществ он разрушается. Если вода в фонтане станет небезопасной, цвета камней потускнеют.

– Я всего этого сразу могу не запомнить, ― Лави огорченно вздохнула, переживая, что не оправдала ожиданий. ― Я глупая?

– Нет, что ты. Видимо, ты еще не готова. Каждому знанию ‒ свое время. Если ты будешь учиться прилежно, я смогу тебе рассказать много интересного, когда ты созреешь. ― Глаза Лавия наполнились слезами. Как хотел бы он дать дочери возможность беспечно играть с подростками и наслаждаться детством, но приходится торопиться, его время включило обратный отсчет.

Из-за шума ниспадающих потоков вод Лавий не услышал, как со спины к ним подошел мужчина.

– Приветствую вас! ― почтенно склонив голову, обратился он к парламентарию, застав врасплох.

– Доброй ночи, Нарэл, ― кивнув в ответ, глава парламента попытался тоном продемонстрировать свое нежелание общаться.