© Алиса Котова, 2024

© Филиал АО «Татмедиа» ПИК «Идел-Пресс» 2024 год

* * *

Выражаю огромную благодарность певцу и композитору Салавату Фатхетдинову за главную мысль этой книги, которая стала ее смыслом и названием.

«Я сочинил песню: в ней я прошу Бога о том, чтобы все мои грехи он позволил отрабатывать только мне, чтобы не перекидывал их на моих детей до седьмого колена. По-моему, это справедливо было бы. Мы не ведаем, что делаем, когда грешим. И еще я спою народу моему татарскому (другому я не имею права), чтобы опомнились. Я спою ее на августовском концерте»

Салават Фатхетдинов, июль, 2011

Все события вымышлены, кроме главного. Все совпадения считать случайными.

Часть 1. Погружение

10.07.2011, 15:25

«ИТАР-ТАСС»: «На Волге затонул пассажирский теплоход «Булгария». Инцидент произошел в 13:58 (по московскому времени) вблизи селения Сюкеево в Камско-Устьинском районе Татарстана. «По предварительным данным, на теплоходе находились около 20 человек», – сказал ИТАР-ТАСС руководитель пресс-службы Приволжского регионального центра МЧС Олег Зугеев. Большую часть людей удалось эвакуировать, но 2 человека погибли. Причины случившегося устанавливаются. На месте происшествия работают специалисты Государственной инспекции по маломерным судам и другие спасатели».

10.07.2011, 16:00

«РОССИЯ24»: «Теплоход «Булгария», совершавший круиз по маршруту Казань – Болгар – Казань, 10 июля 2011 года затонул в Волге в районе села Сюкеево Камско-Устьинского района Татарстана. Два судна – сухогруз «Арбат» и толкач «Дунайский-66», прошли мимо плотов с пассажирами и экипажем теплохода «Булгария». Первым судном, пришедшим на помощь терпящим бедствие, являлся круизный теплоход «Арабелла», экипажем которого и была проведена спасательная операция. На борту теплохода «Арабелла» выжившим была оказана первая медицинская помощь, предоставлены еда, горячее питье и сухая одежда. Несколько тяжело пострадавших были отправлены в Казань на «Метеоре».

Глава 1. Близнецы

В то солнечное июльское утро обитатели теплохода «Булгария» с умилением разглядывали вновь прибывшую на борт компанию пассажиров в количестве четырех человек. Компания состояла из двух одинаковых бабушек и двух одинаковых внуков и являла собою картину редкую по своей симметричности, с какой стороны ни посмотри. Каждый созерцающий этот квартет непременно старался поделиться с окружающими своими познаниями в близнецовой области. Правда, познания дальше двух известных всему миру фактов не двигались. Первый состоял в том, что близнецы рождаются строго через поколение, и сей факт был налицо: две бабушки, два внука. Второй: близнецы неразлучны.

Неразлучные близнецы между тем, особенно младшая, пятилетняя их часть, наполняли пространство синхронным по своей заунывности нытьем.

– Бабуля, – завывал один, – я не хочу в древний город.

– Бабуля, – в точности до малейшей интонации включался второй, – я не хочу в древний город.

– Бабуля, – не унимался первый, – я хочу купаться.

– Бабуля, – эхом вторил другой, – я хочу купаться.

– Бабуля, я хочу нырять в Волгу.

– Бабуля, я хочу нырять в Волгу.

– Бабуля, я хочу погружаться…

– Бабуля, я хочу погружаться…

– …как папа в Египте.

– …как папа в Египте.

– Бабуля, мне же купили ласты.

– Бабуля, мне же купили ласты. И подводные очки! – вдруг выбился из последовательности второй.

– И подводные очки! – тут же подхватил первый.

Теперь близнецы поменялись ролями: второй завывал, первый подвывал. Но заметить, кто кого заменил, для неподготовленного наблюдателя было делом нереальным:

– И трубку, чтобы дышать под водой.

– И трубку, чтобы дышать под водой.

– Бабуля, хочу купаться!

– Бабуля, хочу купаться!

– Боже, как ты это выносишь? – обратилась одна бабушка к другой, закатывая в искреннем изнеможении глаза к небу.

– Это невыносимо, – отвечала ей вторая, высвобождая свою юбку из кулачков вцепившихся в оборки внуков. – Бедные мои дети! Хотела облегчить им жизнь на выходные, но выживу ли я в эти выходные в компании этих малолеток, большой вопрос. Неужели мы тоже были такими, Ариша?

– Неужели мы тоже были такими, Ариша? – передразнила ее вторая бабушка. – Ириша, а ты сама не помнишь, что ли? – и обе засмеялись, вспомнив что-то, достойное воспоминаний.

– Кажется, кто-то просил у меня сестренку, – улыбнулась загорелая дамочка в белом сарафане, обращаясь к своей дочери, с интересом наблюдающей за близнецами. – Посмотри на этих колобков, как они мучают своих бабушек!

– Но я же просила сестренку, а не колобков, – отвечала Мила. – Но от таких хорошеньких я бы тоже не отказалась, только чтобы они были девочками.

Дамочка в притворном ужасе замахала руками. Как всякая мать, она понимала, что с выращиванием близнецов мороки гораздо больше, чем с одним ребенком, но уж больно пятилетние колобки были хороши – крепенькие, сбитенькие, щекастенькие, и даже это бесконечное нытье про погружение их нисколько не портило, а лишь придавало двойное очарование.

– Может быть, сдать их в какую-нибудь игровую комнату, а? – спросила одна из бабушек другую. – Должны же на этом теплоходе быть игровые комнаты. А мы бы спокойно посидели на палубе, попили бы красного вина, – она скосила глаза на свою сумку, в недрах которой, судя по бутылочным очертаниям, вино и покоилось. – Полезно для крови, между прочим, потому что… – но полезные свойства красного напитка ей перечислить не дали.

– Бабуля, хочу погружаться!

– Бабуля, хочу погружаться!

– Чистое наказание с этим погружением, – сказала бабушка и принялась выискивать глазами обслуживающий персонал теплохода. – Милейший, милейший! – закричала она, обращаясь к клоуну с красным носом.

Клоун поспешил на зов.

– Милейший, нет ли тут у вас какой специальной игровой комнаты для детей, чтобы с ними там позанимались часика два-три?

– Бабуля, я не хочу в игровую комнату, я хочу погружаться.

– Бабуля, я не хочу в игровую комнату, я хочу погружаться.

– Помолчите вы хоть минуту! – прикрикнула на них вторая бабушка, оттягивая близнецов к себе.

Клоун улыбнулся накрашенными губами и сказал приятным девичьим голосом:

– После того как осмотрите древний город Болгар и пообедаете, мы ждем всех детей в музыкальной комнате, там с ними будут заниматься аниматоры, – клоун ласково погладил белобрысые затылки, которые непокорно отпрянули от чужой руки.

– Вот видите, – сказала бабушка, – после обеда с вами будет играть клоун. Какое счастье, что есть еще на свете клоуны!

– Бабуля, я не хочу клоуна, я хочу погружение, у меня ласты есть! – и мальчик помахал неизвестно откуда взявшимися в руке ластами. Тут же ластами замахал и его брат:

– Бабуля, я не хочу клоуна, я хочу погружение, у меня ласты есть.

– Будет вам погружение, – подмигнул клоун и убежал, помахав ручкой.

Близнецы сразу успокоились и целые две минуты счастливо молчали. После чего завелись опять:

– Бабуля, пойдем в каюту и возьмем маску для погружения.

– Бабуля, пойдем в каюту и возьмем маску для погружения.

– И трубку…

– И трубку…

– Вот именно про это писал Некрасов: «Мужик что бык: втемяшится в башку какая блажь…» – бессильно развела руками бабушка Арина.

– «…Колом ее оттудова не выбьешь…» – блестяще продолжила цитату бабушка Ирина. – Эдак они нас уморят до обеда.

– Я вот им сейчас уморю, – сделала сердитые глаза бабушка Арина. – А ну! Замолчали оба, а то после обеда пойдете спать как миленькие, а не к клоуну, понятно?!

– Бабуля, я не хочу спать, я хочу погружение с клоуном.

– Бабуля, я не хочу спать, я хочу погружение с клоуном.

– Вот тогда замолчали оба, взялись за руки, и идем осматривать древний город.

– Бабуля, я не хочу древний город…

– А ну-ка цыц! Замолчали оба, или прямо сейчас спать отправлю! – Бабушка не шутила, и близнецы покорно замолчали, подставили свои головы под бейсболки с безглазыми черепами на лбах и, с трудом сдерживая слезы, послушно держась за руки, стали сходить по трапу на пристань древнего Болгара.

Древний город их совсем не впечатлил – старые развалины и жара. Но они терпели, покорно плелись по заданному маршруту, лишь изредка бросая несчастные, полные немой мольбы взгляды на бабулю. В этих глазах плескались прохладные волны и плавали разноцветные рыбки… Но бабушка не обращала ни на волны, ни на рыбок никакого внимания, предпочитая сухопутные развлечения водным: лазила по камням, фотографировала бабулю Арину, периодически разговаривала с дочкой по телефону:

– Да, Наташенька, все у нас в порядке, отдыхайте. Они здесь, под двойным присмотром… куда они денутся… все у нас хорошо… Нет, ведут себя очень даже послушно, держатся за руки… Справляемся, отдыхайте от этих спиногрызов, отдыхайте.

К обеду, когда все уже вернулись на теплоход, близнецы полностью экипировались.

– Куда это вы так вырядились? – всплеснула руками бабушка Арина, войдя в каюту и наткнувшись на двух готовых к погружению аквалангистов.

На шее у близнецов висели маски с прицепленными к ним трубками. На ногах растопырились ласты.

– На погружение, – отрапортовал один.

– На погружение, – отрапортовал второй.

– Вообще-то у нас еще обед сначала, как вы в столовую в ластах пойдете? – удивилась бабушка Арина.

– Ой, пусть идут уже хоть в ластах, хоть в лыжах, лишь бы не ныли, – отмахнулась бабуля Ирина.

– Мы, чтобы время зря не терять.

– Мы, чтобы время зря не терять.

– Покушаем – и сразу к клоуну, на погружение.

– Покушаем – и сразу к клоуну, на погружение.

– В таком одеянии их совсем не различишь, – сказала бабуля Ирина. – Где Тимоша, а где Антоша – непонятно.

– Я Тимоша, – сказал Тимоша.

– Я Антоша, – сказал Антоша.

– Ну, тогда все понятно, – сказала бабуля Ирина. – Будем различать по ластам: у Тимоши синие – у Антоши зеленые.

– Нет, у меня синие.

– Нет, у меня зеленые.

– Понятно, – кивнула бабуля Ирина, озадаченно глядя на аквалангистов. – Хотя, если честно, ничего не понятно. Неужели, Ариша, и мы такими же были неразличимыми?

– Неужели, Ариша? – передразнил ее точно такой же голос. – Да ты вспомни, Ириша! И в зеркало посмотри!

И бабушки, взглянув в зеркало, прыснули в ладоши.

* * *

Во время обеда близнецы маялись, раскачиваясь на стульях. Есть не хотелось, даже свежий воздух древнего Болгара не прибавил аппетита. Они ерзали и вертелись, как и утром, приковывая к себе взгляды окружающих.

– Смотри, они уже в ластах, – сказала Мила матери. – Погружаться собрались. Прикол. Пожалуй, я соглашусь на братиков.

– Хорошенькие? – мама тоже любовалась.

– Угу, – кивнула Мила. – Жалко, что папа не видит, он бы тоже таких захотел. Я их сейчас сфоткаю и ему отправлю эмэмэской.