Глава

Гоша привык, что мир — это шведский стол, где всё уже оплачено его отцом. В свои двадцать два он обладал той опасной формой скуки, которая рождается из абсолютной безнаказанности. Для него люди делились на две категории: «свои» (те, у кого есть сопоставимый счет в банке) и «обслуга». Рита, к своему несчастью, относилась ко второй.Рита работала в клининговой компании. Она была той самой «невидимкой», которая убирает следы чужого кутежа, пока золотая молодежь спит в своих шелковых простынях.

Она была красивой той редкой, чистой красотой, которую не купишь у косметологов: огромные серые глаза и пальцы пианистки, которые теперь сжимали швабру, чтобы оплатить лекарства матери.Их первая встреча в огромном пентхаусе Гоши была случайной. Он, мучимый похмельем, вышел в гостиную в одном халате, а она в это время оттирала пятно от элитного вина с мраморного пола.— Эй, — бросил он, разглядывая её профиль. — Ты новенькая?Рита не подняла глаз. Она знала это правило: не смотреть, не заговаривать, не существовать.— Да, — коротко ответила она, продолжая работу.Гошу зацепил этот тон. В нем не было подобострастия. В нем было достоинство, которое показалось ему дерзостью. Как может человек, чей месячный доход равен стоимости его ужина, вести себя так, будто он имеет право на личное пространство?

Конец ознакомительного фрагмента.