Цитаты из книги «(Не) мой мужчина»

Снова и снова прокручиваю в памяти слова Алисы: «Для тебя было бы унизительным представлять меня семье и в компании как свою женщину…» В этом вся и проблема: недооценивает себя, считая, что не дотягивает до моего уровня, не ровня мне, а всё как раз-таки совсем наоборот. Заключаю, что я достаточно шёл на компромисс, уступая Алисе, прислушиваясь, не наседая со своим мнением и решениями. Боялся её спугнуть, именно поэтому позволял принимать решения самой, лишь иногда подталкивая к нужному варианту. Хватит. Теперь всё сделаю именно так, как я считаю нужным. Алисе придётся смириться и принять каждый мой решительный шаг – никак иначе. Больше выбирать я ей не позволю – моя, потому что я так сказал. Пусть кричит, злится и брыкается. Со временем успокоится и примет всё, что собираюсь сделать. Не позволю больше ей думать, что она может быть хуже кого-то, недостойной или не такой. Во всём такая. Идеальная для меня. Понял это давным-давно и с каждым днём убеждаюсь всё больше и больше.

– Совсем нет. Сколько бы мы ни провели времени вместе, мне мало, – честно признаюсь, прикасаясь к желанным губам. – Даже сейчас, когда ты рядом – мне мало. Не до конца понимаю, что означают мои слова для Марка, но взгляд меняется, становится глубоким, осознанным и серьёзным. Всё чаще замечаю – каждое высказывание о нужности и важности Марка для меня, в моей жизни, в моём мире будто имеет безмерную значимость для мужчины. Иногда мне кажется, что никто и никогда не говорил ему таких слов, именно поэтому всё им воспринимается остро и значительно. Пока не могу сказать открыто «я тебя люблю», опасаясь, что чувства не взаимны, не настолько пока глубоки для Марка.

– Полиночка, ты уже переехала к Паше? – Мама Артовых идёт в наступление. – Ещё нет, но мы решим этот вопрос на днях, как только я прилечу из Милана. – Да, мам, мы всё уже распланировали. – А когда свадьба? Все за столом замолкают. У Павла в глазах читается нескрываемый страх, а вот Полина улыбается, переводя взгляд на младшего Артова. Она предоставляет право ответа ему. Молодец, я бы тоже так сделала. Пусть решает мужчина. – Мам, о свадьбе говорить ещё рано! – восклицает Павел. – А о внуках тоже рано? – несмело интересуется Ольга Андреевна. А вот теперь ужас в глазах у обоих. Нравится мне мама Марка! Прям очень-очень нравится! Еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Пришли знакомиться, а заботливая мать уже поженила и мысленно внуков нянчит. Павел, видимо, влип.

– Алиса. – Что тебе нужно? – резко останавливается, и я практически врезаюсь в неё, с трудом удерживая равновесие. – Объяснить всё. – Всё – слишком абстрактное понятие. Что конкретно? – Почему я так себя вёл по отношению к тебе все эти дни… почему был так холоден. – Не стоит утруждаться. Всё без слов понятно. Большой мальчик получил то, чего хотел, но желанная игрушка очень быстро надоела, – тычет пальцем в мою грудь. – Ты заигрался, дал мне надежду – бессмысленную и пустую, а когда понял, что мне нужен от тебя не только секс, решил отшить вполне примитивным и тупым способом – безразличием. Поздравляю. У тебя получилось, Артов. Сейчас я слышу то, чего добивался. Ей нужен я весь. Такой, какой есть: с недостатками, рычанием, повсеместной злостью и холодным взглядом. Алиса прямо говорит о своих чувствах, называет вещи своими именами. Не боится обнажиться передо мной, показать, насколько ей неприятно моё отношение, насколько уничтожает моя наигранная холодность. – Я не привык говорить, – хватаю её за запястье. Она выкручивает руку, пытается вырваться из крепкого захвата. – Привык смотреть. Я замечаю всё: каждую твою эмоцию, взгляд, движения тела. Хотел увидеть то, что было для меня очень важным. – Увидел? – Да. – Вот только я больше не хочу смотреть на тебя, – бросается в меня словами, словно нож вгоняет в сердце.

– Доброе утро, Алиса, – задерживаюсь у её стола специально, ожидая, что она посмотрит на меня. – Доброе. – От холода в голосе меня прошибает насквозь. – Сегодня в два приедет представитель фирмы «Арфа» для подписания дополнительного соглашения. Я всё подготовлю. Говорит, чеканя каждое слово, будто выплёвывая в меня, размазывая по стене ледяным спокойствием. Словно сейчас она чудовищный босс, который держит всю компанию в страхе. Я стою в ожидании её взгляда. И она на меня смотрит… Глаза Алисы потухли, нет искрящихся огоньков, стеклянное безразличие, которым меня равнодушно угощают сейчас. По спине тысячью мурашек пробегает осознание – что я наделал, идиот? Между нами стена в десятиэтажный дом. Она закрылась от меня, отдалилась, сама увеличила дистанцию, которую я воздвиг. Чёрт. Нужно исправлять положение. Объясниться, сказать, зачем всё это. Для чего. Сегодня после работы отвезу её домой, всё скажу, как есть.

Любовь как таковая ей была не нужна. До определённого момента нас обоих это устраивало. Но как только узнал, что я один из многочисленных кандидатов в её длинном списке, наши взаимовыгодные отношения закончились. Я готов был терпеть многое, но быть «одним из» меня не устраивало. В тот самый момент я понял: хочу по-настоящему, по живому, глубоко, откровенно, трепетно. Чтобы смотреть на свою женщину, и сердце ухало вниз от переполняющих эмоций, чтобы желание прикоснуться было почти болезненным и непреодолимым. Хотел, чтобы на меня смотрели с трепетом и восхищением, ждали встречи и ласки, желали общения со мной. Сейчас мне кажется, что я нашёл всё это в Алисе. Именно с ней хотелось по-настоящему, ярко и многогранно. Но мне нужно убедиться. Для себя самого понять, что я не ошибся – даже чудовища заслуживают того, чтобы их любили.

Едем по городу. Рука Марка на моём бедре слегка сжимает или мягко поглаживает. Кладу свою ладонь поверх его, прикасаясь, вожу по коже. Такой простой жест, но в нём больше интимности, чем в самом горячем сексе и самых громких стонах. Хотеть касаться постоянно – самый показательный жест желания своего партнёра.

Или ты опасаешься, что твои подруги узнают о наших отношениях? – становится серьёзным. – Нет. Просто пока то, что есть между нами, не хочу делить ни с кем, – говорю, но сама себя исправляю: – Если ты понимаешь о чём я. – Понимаю. Даже лучше, чем ты думаешь. Поехали.

Перебираю пальцами волосы мужчины, провожу по скуле, огибая прикосновениями подбородок, спускаюсь по шее, чувствуя горячую кожу. Заглядываю в зелёные глаза – светлые и спокойные, кажется, я впервые так откровенно, не стесняясь его рассматриваю, вглядываясь в каждую чёрточку, каждую морщинку. Марк замирает. Молчит, позволяя делать мне всё, что я хочу, и так, как хочу. Не останавливает и не подгоняет. – Мне нравится, когда ты так на меня смотришь… – проводит пальцем по губам. – Как? – почти шёпотом. – С нескрываемым восхищением. На меня никто никогда так не смотрел, – выдавливает слова из себя с трудом, и я понимаю: это то, чем он ни с кем не делился. Возможно, я первая, кто слышит такое признание. Может быть, именно сейчас, в этом момент, Марк немного приоткрылся для меня, позволил заглянуть глубже. Так и возникает доверие – по крупицам. Каждый маленький шаг будет засчитан, каждое слово имеет смысл – он не из тех, кто говорит в пустоту.

Сосредоточен, серьёзен, кажется, он сейчас в плохом настроении, но это не так. Слишком хорошо я его знаю, чтобы понимать: его лицо на самом деле расслаблено, тело не скованно эмоциями – он спокоен. Медленно подхожу, огибая широкий рабочий стол. Меня тут же хватают за запястье и усаживают на колени. Зарывается носом мне в шею, с шумом вдыхая мой запах. – Прекрати улыбаться сотрудникам, – шепчу ему в губы, – меня сегодня засыпали вопросами: «Что происходит с Марком Алексеевичем?» – Неужели подумали, что я сошёл с ума? – поцелуй. – Или чудовище превратилось в прекрасного принца? – снова поцелуй. – А может, его расколдовала принцесса? – опять поцелуй. – Всё вместе! – весело хохочу, устраиваясь удобнее на коленях у Марка. – Смотри, – прищуриваюсь, – станут называть так же, как Павла – душечкой! Марк откровенно кривится, наверное, представляя новое прозвище. – Всех уволю! Уж лучше чудовище. «Моё чудовище» – проносится в мыслях, но озвучить фразу вслух не решаюсь, потому сама пока не знаю, моё ли.