Цитаты из книги «Исключение»

Вот так один ребёнок может решить несколько задач у разных людей. Может, и соглашусь. Нужно как-то продержаться до вечера, чтобы снова увидеть Павла и, возможно, попытаться поговорить.

Это не тот человек, которого так просто переиграть. Предъявит тысячу и один аргумент в пользу приезда Славки, лишь бы заполучить ребёнка в свои заботливые руки. – Правильно, подумай. Вечером за Славкой приедете и поговорим, – что означает «вечером вы приедете, и я вам скажу, во сколько привезти ребёнка». Но Виктория пока плохо знает маму, поэтому считает, что её можно переубедить. Можно, но это что-то из разряда фантастики, даже Алиса пока ни разу не решилась.

Не нахожу ничего лучше, как приблизившись к Павлу, поцеловать в щёку, тихо прошептав: – Спасибо. Его дыхание сбивается, лишь на секунду, но я замечаю, почувствовав напряжение мужского тела. Слегка подаётся вперёд, но, словно сам себя останавливая, отстраняется, увеличивая дистанцию между нами. Слишком остро реагирую на него. Даже такой невинный жест вмиг обдаёт жаром, требуя большего – всего Артова. Но теперь это несбыточная мечта. Он спрашивал, о чём я мечтаю? Теперь я мечтаю о нём.

Я столько раз упрекала его в легкомыслии, несостоятельности и желании женского разнообразия, что не увидела – он настоящий мужчина, стойко переносивший каждый мой выпад. Всё, что я говорила, он воспринимал спокойно, как оказалось, действительно обдумывая и анализируя. Это не слова, пропавшие в неизвестности – он меня на самом деле слушал, потому что хотел слушать, знать, о чём я думаю и чего хочу. А я не спросила ни разу, чего хочет он. Всё закончилось, потому что я слышала только себя. Теперь не знаю, что и как говорить и вообще пожелает ли он когда-нибудь обратиться ко мне. Предполагала, что уволит, чтобы убрать подальше от себя, но в этом случае возникли бы вопросы со стороны Марка и Алисы, и Павлу пришлось бы объяснять, а мы оба желали скрыть эту страницу в нашей жизни.

Сегодня уже среда, а я всего два раза видела Павла. В кабинете старшего босса и планёрке в понедельник, но он на меня даже не взглянул. Настойчиво отводил глаза, чтобы ненароком не встретиться взглядами. Мы работали у Марка в кабинете, разбирая документы после поездки Павла, иногда он заходил, но всегда обращался сразу к брату, всем своим видом показывая, что я для него теперь пустое место. Есть за что. За всё сказанное мною в четверг, выплюнутое ему в лицо. После моих слов его взгляд потух в ту же секунду, разочарованно блуждая по моему лицу, а в глазах немой вопрос «почему?». Неправда. Я чувствую. Испугалась. Его напора, откровенности, чувств, в конце концов, о которых он говорил открыто, прямо, искренне. Сжалась в комок, вмиг выстроив стену между нами, сказала то, что, как мне казалось, охладит его. А на самом деле просто уничтожила всё живое в его душе. Рыдала полночи, проклиная себя за каждое слово. Но сказанного не вернуть, не вычеркнуть из его памяти. Простое «прости» не поможет.

Артов: Я каждую грёбаную ночь думаю о тебе, ведьма. Идиотская улыбка озаряет лицо, лишая остатков сна. Несколько слов, написанных Павлом заставляют сердце колотиться, будто ненормальное. Закрываю глаза, сжимая в руке телефон и снова вспоминаю его лицо, черты которого спустя месяц стали замутнёнными и почти неродными. Решаю не отвечать, кладу телефон на тумбочку. Но в последнюю секунду меняю решение и быстро набираю текст. Я: Ведьма тоже скучает.

Теперь я проводила много времени со Славкой. Никто не отвлекал меня по вечерам и выходным, никто не приезжал с предложением поехать в отель хотя бы на час. Никто…

Дни тянутся, словно бесконечные, сменяя друг друга нехотя, неторопливо, приближая момент приезда Павла. Хочу увидеть его, понять, сохранился ли в голубых глазах задорный блеск и заинтересованность мною. Даже не знаю, зачем мне это нужно, но каждой женщине просто необходимо понимать, что она вызывает интерес, желание, становится объектом пытливого изучения.

– Ты этого хочешь? – Взгляд сверкает злостью, превращаясь в глубокую синеву. – Да, – выдыхаю. – Мечтаю об этом. Замирает на секунду, всматриваясь в меня, ждёт, что изменю своё решение, скажу что-то ещё. Но я молчу, уговаривая себя, что так будет лучше для нас обоих. Игра взглядами затягивается, а молчание напрягает. – Всего доброго, Виктория Дмитриевна, – идёт к выходу, застывая в дверях. – Знаешь, иногда мечты имеют свойство сбываться. Может, и твоя сбудется? Дверь тихо закрывается, оставляя наедине с полученными только что эмоциями. Ой, дура! Снова наговорила ему всего самого дерьмового. Ну почему я не могу сдержаться в его присутствии, закрыть рот и просто промолчать? Откидываюсь на спинку кресла, прикрыв глаза. В голове тут же проносится картинка, как Артов развлекается с какой-нибудь девушкой в постели. Грудь сжимается тугим узлом, боль разносится по каждой клеточке тела. Нечем дышать. Я только что окончательно отказалась от него, дала полную свободу действий. Вот и всё. Теперь уже точно.

Завидую пацану, которому позволено видеть её такой. Я не видел. И не знаю, откроется ли когда-нибудь передо мной эта хрупкая блондинка, обнажит ли то, что внутри, сорвёт ли маску железной леди, контролирующей каждую эмоцию, каждый шаг. У меня есть её тело. Хотя бы иногда. Этого мало, очень мало. Я хочу её душу, хочу нежности, тепла, искренности. Того, что отдают только любимым, «своим». Она «моя». Что бы ни говорила, как бы ни упиралась – моя. Никогда подобного не чувствовал, ни к одной. Выворачивает от одной мысли о ней, а когда рядом, я превращаюсь в глупого бычка – поманит пальчиком, и пойду за ней даже в ад. Не понимает, какую власть имеет надо мной. Отталкивает, выстраивает высокие стены между нами, отгораживается от эмоций, чувств. Старается убедить себя и меня заодно, что между нами лишь физическое влечение, не больше. Мы оба понимаем, что всё глубже, вот только я это для себя принял, а Виктория делает вид, что совершенно равнодушна.