Убийца садовник?

Глава 1

Все началось с того происшествия на дороге. Нет, не так. Все началось с бескомпромиссного желания тети Роуз выдать меня замуж и моих робких попыток отстоять свою независимость.

Полагаю, в жизни каждой девушки рано или поздно наступает момент, когда старшие родственницы вдруг принимаются хлопотать о том, чтобы устроить ее личную жизнь. Мнение самой девушки при этом никого не волнует. Хочешь ты или не хочешь, а колесо уже закрутилось: перетряхивается твой немудреный гардероб, шьется новое платье, добываются приглашения на приемы – один скучнее другого. И все разговоры за чаем теперь ведутся о новоприбывшем мистере Таком-то, о сыновьях какой-нибудь миссис Зануды и о нахальстве некоей мисс Бесцеремонность, на последнем приеме свистнувшей кавалера у тебя из-под носа.

Обычно эта скорбная перемена в жизни случается, когда твоя ближайшая родственница или подруга вдруг выходит замуж. Со мной получилось так же. Моя кузина Эмили, подружка с раннего детства, в прошлом году выпорхнула в свет, а через полгода уже клялась в верности своему новоприобретенному супругу – капитану Хейворду. Я желала им всяческого счастья, но, честное слово, ради меня могли бы затянуть помолвку подольше! Ибо тетя Роуз, устроив будущее любимой дочери, тут же принялась за меня. До этого времени мы десять лет жили с ней душа в душу, с тех пор как умерли мои родители, и тетя взяла меня к себе. Однако с начала нынешнего сезона между нами шла мягкая, незаметная чужому глазу война.

– Не планируй ничего на завтра, Элизабет, – произнесла тетя за вечерним чаем. – Я получила сегодня письмо от миссис Колтон, мы приглашены на обед в Уайтхед.

Уайтхед – это небольшое поместье недалеко от нашего городка, но по тетиным интонациям можно было предположить, что нас ожидает прием у Его величества.

– Давно ли вы знакомы с миссис Колтон, тетя? – подозрительно осведомилась я.

Солнце, проникавшее в комнату сквозь легкие занавески, играло с чайными приборами, бросая на скатерть радужные брызги. Чай был свежим и крепким. Мэри, наша горничная, внесла в столовую блюдо с рассыпчатым печеньем, распространившее по комнате нежный аромат. Было так уютно, что ссориться не хотелось.

– Иногда достаточно одной беседы, чтобы почувствовать родственную душу, – ответила тетя, поджав губы. – Между прочим, ее сын, Ричард Колтон, очень тепло о тебе отзывался. Он был представлен нам на приеме у Конноров, помнишь?

Все ясно. Видимо, на фоне мнимого «интереса» упомянутого господина и обнаружилась родственность душ этих кумушек. Вот кстати, отчего у пожилых леди возникает заблуждение, что всякий джентльмен по достижении определенного возраста сразу начинает мечтать о жене? Непонятно.

Огромный рыжий кот, наш домашний любимец, в этот момент решил напомнить о себе, попытавшись запрыгнуть мне на колени. Я мягко отодвинула его ногой. Кот недовольно повел ушами и мстительно обшерстил хвостом мою юбку.

Глядя на это чудо, величиной с хорошего бульдога, трудно было поверить, что когда-то я принесла его с улицы на ладони. Попав в дом, кошак быстро округлился благодаря щедрости нашей кухарки и своему таланту красиво упасть в голодный обморок поближе к кухне. Вот уже пять лет он радовал нас своим цветущим видом. Мяукать он с рождения не умел или на улице отучился, за что и получил от меня кличку Демьюр. Домашним случалось использовать в зависимости от обстоятельств запасные прозвища: Паразит, Обжора и Где-Эта-Сволочь? В общем, кот был богат именами, как астильский аристократ. Кстати, несмотря на немоту, бурчальник у кота работал исправно, по вечерам заглушая даже храп тети Роуз. Ой, забудьте, что я об этом проговорилась.

– Как насчет танцев у миссис Лейн в субботу вместо завтрашнего обеда? – попыталась я поторговаться. – Там хотя бы скучать не придется.

Не то чтобы я была принципиальной противницей брака, вовсе нет. Просто в моем случае считаю нерациональным тратить столько времени и сил на заведомо безнадежную затею. Я небогата: денег, оставшихся мне от отца, не хватит даже на очень скромную жизнь. Неземной красотой тоже не блещу. Рядом с кузиной Эмили я всегда казалась себе нескладной и скучной. Эмили каждый день ходила с аккуратными локонами – моя рыжая грива с трудом поддавалась расческе; Эмили очаровывала всех своими голубыми глазами – мой пристальный темный взгляд пугал до дрожи теткиных подруг. В детстве меня дразнили из-за веснушек, потом, с возрастом, они исчезли, но красоты мне это не добавило. Душой компании я тоже никогда не была. Мне больше нравилось придумывать всякие истории, предоставляя Эмили играть в них главную роль. Пока кузина, вся в кружевах и кудряшках, изображала фею цветов, я обычно сидела где-нибудь с книжкой и фантазировала. Благо от папы мне достался целый шкаф этих книг. Папина коллекция знаний была несколько бессистемной: авантюрные романы чередовались с научными трудами по медицине, географии и математике. Я читала все подряд. Когда я добралась до книг по химии, тетя Роуз отдала в перетяжку испорченный диван, заперла книжный шкаф на ключ и отвела меня за ручку в пансион, где пришлось проскучать целых четыре года. И надо же, стоило только вырваться оттуда, как меня впрягли в этот утомительный матримониальный марафон! Между прочим, у меня имелись свои, вполне определенные планы на будущее. Но тетке я о них даже не заикалась, боясь вторично осиротеть.

– Хорошо, тетя, – сдалась я в конце концов. Разве можно отказать, глядя на это сердито-обиженное лицо? – Если тебе хочется съездить в гости, пусть будет по-твоему.

Поцеловав тетушку на прощанье, я ушла к себе и взяла с полки любимую книгу. Хотелось заранее вознаградить себя за завтрашнюю скуку. А может, мне еще повезет и завтра пойдет дождь.

* * *

Новый день осчастливил нас чудесной солнечной погодой. Выглянув в окно после завтрака, я сразу поняла, что поездки в Уайтхед избежать не удастся. На самом деле, наш визит даже неприлично затянулся, так как у тетушки и миссис Колтон обнаружился еще один общий интерес – садоводство. Под руководством хозяйки мы подробно осмотрели сад с аккуратными лужайками, огороженные грядки и оранжерею, которую миссис Колтон забавно называла «ананасницей». В пылу взаимных симпатий дамы зашли так далеко, что миссис Колтон презентовала тетушке семена лучших левкоев, а тетя Роуз в ответ пообещала прислать саженцы своих знаменитых махровых роз. Я мысленно порадовалась за тетю, что хотя бы в этом смысле наш визит был не совсем бесполезен. Впрочем, это я так, бурчу по привычке. Сад в Уайтхеде действительно был хорош и заслуживал внимания, а молодой Ричард Колтон, на которого тетка возлагала тайные надежды, оказался неплохим экскурсоводом. По этой причине возвращались мы довольно поздно. Солнце уже зацепилось краешком за холмы, бросая на дорогу длинные густые тени. Безмятежную тишину июльского вечера нарушало только бренчание упряжи и – иногда – бормотание старика Питера, что-то выговаривающего лошадям. Питер был несколько чудаковат, но мы к нему давно привыкли и не обращали внимания на его причуды. Он служил у тетки, когда меня еще на свете не было. К чужим людям относился с неприязнью, зато лошадей любил и берег, как родных.

Далеко впереди показались серые и красные крыши Илсбери.

– Вы не устали, мисс Элизабет? – вежливо поинтересовался Колтон. Несмотря на короткий путь и отсутствие любой воображаемой опасности, он вызвался проводить нас до дома (тетя Роуз при этом многозначительно пошевелила бровями). Лошадь мистера Колтона то опережала коляску, то отставала. Иногда мы могли переброситься парой ничего не значащих фраз. Тетушка не принимала в разговоре никакого участия, она сидела с мечтательным видом, облокотясь на подушки, и я могла бы поклясться, что все ее мысли заняты флердоранжем и свадебным завтраком. Вообще-то я ничего не имела против мистера Колтона. У него приятная внешность, хотя растрепанные волосы придавали ему несколько простоватый вид. Он был вежлив, добросердечен, немного застенчив. За обедом он явно не знал, чем меня развлечь, и постоянно подкладывал мне разные угощения. В результате я оказалась в неловком положении: с одной стороны на меня косилась тетя Роуз, пытаясь беззвучно напомнить, что настоящая леди ест не больше птички, а с другой стороны радушно улыбалась миссис Колтон, которой хотелось, чтобы мы в должной мере оценили ее кулинарные хлопоты. Я была рада, когда обед наконец-то закончился!

Вдруг коляска резко остановилась, отвлекая меня от мыслей. Я выглянула наружу. На обочине, слегка покосившись, стоял экипаж. Лошадей поблизости не было.

– Неужели ограбление? – проворчал Питер.

Мужчины подошли ближе, чтобы оценить ситуацию. Мистер Колтон крикнул нам с тетей, чтобы мы оставались в коляске. Разумеется, я не прислушалась к его совету.

Чужой экипаж был самым обычным – простая почтовая карета, обитая темной кожей. Из приоткрытой дверцы внизу виднелась чья-то рука, и сразу было понятно, что живой человек лежать так не может. Я сглотнула. В жизни не видела более жуткого зрелища. Питер с Колтоном осторожно прикрыли дверцу, возбужденно переговариваясь. В их диалоге промелькнуло слово «убийство». Я так и стояла столбом, пока мистер Колтон не развернул меня за плечи.

– Прошу вас, мисс Элизабет, вернитесь в карету, – сказал он с неожиданной твердостью.

Вдруг из кустов боярышника, густо растущих на обочине, послышался стон. Мы все бросились туда. В кустах навзничь лежал человек в простой грубой куртке. Когда Колтон осторожно перевернул его, Питер вполголоса выругался, а подошедшая сзади тетя Роуз с тихим возгласом осела на землю. У человека, который, похоже, был кучером той злосчастной кареты, на голове зияла большая рана. Половина лица была залита кровью.

Выйдя из пансиона, я тайно мечтала о самостоятельной жизни и карьере медсестры, но никак не ожидала, что своего первого пациента получу вот так, на дороге, возвращаясь со светского визита. Вдвоем с Колтоном мы кое-как сумели обмыть человеку лицо. Питер тем временем успокаивал тетю. Чтобы наложить повязку, пришлось пожертвовать куском моей муслиновой шали. Руки у меня слегка тряслись. Все-таки это был первый раз, когда я делала перевязку живому человеку, а не горшку, утащенному с кухни! Хорошо, что пострадавший был без сознания, так что мои неумелые манипуляции вряд ли могли причинить ему еще больше страданий.

– Помогите мне, – сказала я Колтону, который показал себя вполне приличным медбратом, – надо уложить его на бок. И хорошо бы найти что-нибудь холодное, приложить ему к голове.

– Отрадно видеть, что некоторым леди не чужд здравый смысл и практичное образование, – послышалось вдруг сзади. Я даже подскочила.

Непонятно, как он мог подъехать так тихо. Мы были всецело поглощены заботой о раненом и не заметили, когда рядом с нами вдруг появился всадник на крупном вороном коне, весь закутанный в темный плащ. За его спиной маячили двое верховых в форме королевской гвардии. По солидному эскорту, а также по его манере держаться, легко было догадаться, что это не простой путешественник.

Несмотря на зрелый возраст, он легко спешился. При этом его плащ распахнулся, и я заметила, что фигура у всадника была юношески стройной. Он был выше и шире в плечах, чем мистер Колтон.

– Лорд Рэндон, – представился неожиданный путник, внимательно оглядев нашу испуганную группу и стоявший в отдалении жуткий экипаж с… телом. Голос у него был глубокий и сильный, впору полками командовать. Мы трое почтительно поклонились. Пока Колтон представлял нас с тётей, я пыталась собраться с мыслями.

Один из верховных лордов – здесь, в нашей глуши? Очень интересно. Один из ближайших советников короля… Люди, подобные ему, обычно обретаются в столице, где занимаются высокой политикой. Мелкие кражи и дорожный грабёж – не в их компетенции. Тогда что он здесь делает?

Лорд Рэндон, однако, не терял времени даром:

– Значит, вы подъехали позже и ничего не видели, – подытожил он. – Единственный свидетель преступления – этот несчастный. Он ещё жив?

– Пока да, – ответила я с неприязнью. – Однако если не хотите лишиться единственного свидетеля, советую поскорее доставить его в госпиталь!

Мне казалось, что важнее позаботиться о раненом, чем так рьяно браться за расследование. Мертвецу в карете уже некуда спешить…