Глава первая

Утро началось с тяжести в висках и горечи на губах. Лучи утреннего солнца пробивались через полузакрытые шторы. Артем по прозвищу Гром, открыл глаза, впиваясь взглядом в потрескавшийся потолок. Воздух в квартире был спёртым, пропитанным запахом табака и старого кожаного дивана. Он провёл ладонью по лицу, смахнув остатки сна, и сел на кровати. Комната была пустой, если не считать разбросанной одежды, пустых бутылок и слоя пыли на мебели. Единственное, что здесь ещё оставалось чистым – фотография в деревянной рамке на тумбочке.

Гром медленно поднялся и подошёл к ней. На снимке – она. Смеющаяся, с ветром в волосах, обнимающая его за шею. Казалось, это было вчера. А на самом деле – целая жизнь назад. Предательство – сложная штука. Он больше никому не верил. Артем прошёлся по квартире, собирал вещи в старый армейский рюкзак. Ничего лишнего: только то, что поместится в кофры мотоцикла. Остальное не стоило брать с собой. Подошёл к окну, распахнул его. Улица ещё спала, лишь редкие прохожие спешили по своим делам. Его взгляд упал на мотоцикл, стоящий у подъезда. Красный, покрытый царапинами, но всё такой же нерушимый. Единственное, что не подвело его за эти годы. Артем глубоко вдохнул. Здесь его больше ничего не держало.

– Пора, – сказал он себе.

Артем направился к двери, но на полдороге остановился, повернул голову и остановил взгляд на фотографии. Тяжело улыбнувшись, Гром открыл входную дверь и через пять минут уже сидел в седле. Он завёл двигатель. Рев мотора разорвал утреннюю тишину. Мотоцикл рвал пространство, оставляя за собой лишь гул и запах горячего асфальта. Гром не сбавлял скорость – ему было плевать на правила, на светофоры, на удивлённые взгляды водителей. Городские улицы сменились разметкой трассы, бетонные джунгли растворились в зелёных полях и редких перелесках.

Ветер бил в лицо, вырывая из груди всё – и злость, и усталость, и ту самую боль, которую он носил в себе слишком долго. Он ехал без цели, но с одним чётким убеждением: не оглядываться назад. Пейзажи менялись. Поля уступили место холмам, потом потянулись бесконечные километры леса. Солнце поднялось выше, и асфальт заиграл отблесками, словно река, ведущая в никуда. Гром не останавливался. Только бензин, только вперёд. Но дорога – штука коварная. Она либо лечит, либо подкидывает новые испытания. Испытание пришло в виде одинокой фигуры на обочине. Женщина. Она стояла, подняв руку, явно голосовала. Рядом – разбитая машина, капот дымился. Гром пронёсся мимо, даже не сбавляя хода. Он уже давно перестал верить случайным встречам. Он видел её в зеркале – одинокую фигуру у разбитой машины, руку, поднятую в надежде на помощь. Но его дни наивных жестов давно прошли. Всякое доверие было сожжено дотла, оставив после себя только пепел и стальные нервы. «Не мои проблемы» – подумал он и прибавил газу.

Трасса уходила вдаль, петляя между холмов. Через несколько километров он свернул на заправку – бензин был на исходе, а дальше – только глушь. Заправщик, бородатый мужик в засаленной робе, лениво кивнул ему:

– Давно не видел «Харлей» в этих краях. Далеко путь держишь?

Гром расплатился, даже не глядя в лицо:

– Куда дорога выведет.

– Ну, смотри, впереди до ночи ни одного мотеля. Только старый карьер да обрыв.

Гром лишь хмыкнул в ответ, завёл мотоцикл и рванул прочь. Он свернул на грунтовку, ведущую к обрыву. Это место было на картах, но забыто всеми. Когда-то здесь добывали камень, а теперь лишь ветер гулял среди скал, да редкие путники заглядывали полюбоваться видом. Гром заглушил двигатель, снял шлем и подошёл к краю. Солнце клонилось к закату, и небо вспыхнуло кроваво-красным. Он достал сигарету, прикурил и глубоко затянулся. Дым смешался с прохладным ветром.

– Вот и всё, – сказал Артем сам себе. – Ни города, ни людей, ни прошлого. Только дорога.

Но судьба – штука ироничная. За его спиной хрустнул гравий. Гром не обернулся. Просто медленно выдохнул дым. Только пальцы чуть сжали рукоять ножа за поясом. А потом медленно обернулся. Волк, серый, худой, с холодными желтыми глазами. Они стояли и мерялись взглядами. Ветер трепал шерсть волка и кожаные краги Грома.

– Тебе это не надо? – спросил Артем спокойно.

И странное дело, волк будто понял. Зверь чуть наклонил голову, будто раздумывая, а затем исчез в сумерках, оставив после себя лишь тишину и легкий след когтей на пыльной земле. Гром проводил его взглядом, затем опустил глаза на блеснувший в последних лучах солнца металлический предмет. Артем поднял зажигалку. Обычную, стальную, но с гравировкой – стилизованная молния, пересекающая корпус. Пальцы сами сжали ее холодный металл, знакомый вес. Он щелкнул крышку большим пальцем, чиркнул колесиком. Огонь вспыхнул ровным желтым языком, осветив его лицо.

– Чья-то потеряшка, – улыбнулся Артем и положил зажигалку в карман.

Артем решил заночевать здесь. Он прошелся, собрал несколько веток и решил развести костер. Костер разгорался медленно, сухие ветки трещали, отбрасывая танцующие тени на скалы. Гром сидел, прислонившись к колесу, и смотрел на огонь. Ночь опустилась плотно, как тяжелый занавес. Где-то вдалеке кричала сова, ветер шевелил колючие кусты у обрыва. Он достал зажигалку и снова повертел ее в пальцах. Внезапно костер дернулся. Будто кто-то подул на его пламя. Кто-то большой шагнул из темноты прямо в свет костра.

– Привет, Артем, давно не виделись.

Гром очень удивился.

– Ты же мертв?

– Как видишь – нет.

Человек улыбнулся. В его руках блеснуло лезвие.

– Где она?

Артем вскочил с ревом, выдергивая нож. Холодный пот стекал по спине, сердце колотилось так, как будто пыталось вырваться из груди. Вокруг никого. Это был всего лишь сон. Он потер лицо рукой, затем резко швырнул в огонь горсть сухих веток. Искры взметнулись вверх. Внезапно где-то внизу, у подножия обрыва, завыли двигатели. Рёв моторов приближался, сливаясь с гулом крови в висках. Гром замер, пальцы сжали рукоять ножа: стальная прохлада лезвия – единственное, что напоминало: «Ты не в кошмаре. Здесь всё по-настоящему». Но через мгновение свет фар брызнул вдоль дороги, и три тени на мотоциклах промчались мимо, даже не замедлив.

Гром выдохнул. Напряжение медленно отпустило плечи. Он бросил в костёр последнюю охапку сушняка, лёг на спину, уставившись в звёзды.

– Параноик, – усмехнулся сам себе.

Артем снова лег на землю и закрыл глаза.

Глава вторая

Холодный утренний воздух обжигал легкие. Гром потянулся, чувствуя, как ночь оставила в мышцах одеревенелую усталость. Костер догорал последними угольками, туман стелился по земле, как дым. Он размял затекшую шею, достал из кофра примятый бутерброд и банку кофе. Завтрак вышел скудным, но на большее не было ни времени, ни желания.

Зажигалка с молнией все так же лежала в кармане. Гром провел по ней пальцами, но раздумывать было некогда – дорога ждала. Он закинул рюкзак, пнул подставку «Харли» и с привычным ревом двигателя выехал на трассу. Прямо. Других вариантов все равно не было. Туман постепенно рассеивался, открывая бесконечную ленту асфальта, убегающую за горизонт. Ни машин, ни людей – только редкие придорожные столбы да крики птиц где-то в полях. Но чем дальше он ехал, тем сильнее въедалось в спину странное чувство – будто за ним наблюдают. Гром бросил взгляд в зеркало. Пусто. Но когда он повернул голову, на обочине мелькнула тень. Огромная, серая. Волк, тот самый. Он стоял, не двигаясь, и смотрел ему вслед. А потом медленно оскалился.

Артем остановился и заглушил двигатель. Без рёва мотора наступила тишина – только ветер в траве да треск цикад. Волк не шевелился, лишь пристально смотрел на него желтыми глазами.

– Ну что, пёс? Ты меня преследуешь что ли?

Волк медленно повернул голову в сторону. Там, у обочины, в тени старого дуба, сидели трое. Вероятно, те самые байкеры, которые проезжали мимо. Один чинил цепь, двое других что-то пили из жестяных банок, громко переговариваясь. Обычная дорожная картина. Гром фыркнул.

– Серьёзно? Это и есть твоё «предупреждение»?

Волк, словно обидевшись, развернулся и исчез в кустах. Артем покачал головой, снова завёл «Харли» и уже собирался трогаться, когда один из незнакомцев вдруг поднял голову и посмотрел прямо на него. Взгляд был слишком цепким для случайного встречного. Гром почувствовал, как по спине пробежал холодок. Но через секунду парень уже тыкал пальцем в телефон, а его товарищи громко смеялись над чем-то. Мотоцикл рванул вперёд, оставляя за собой облако пыли. Но в зеркале он всё ещё видел, как один из байкеров медленно поднял руку – не для приветствия, а будто что-то отмеряя.

Асфальт под колёсами стал мягче, почти податливым – жара раскаляла трассу, делая её похожей на чёрную реку. Гром сбавил скорость, позволив мотоциклу плыть по этому зыбкому мареву. Волк исчез. Байкеры остались далеко позади. Но ощущение, что что-то не так, не отпускало. Сначала он заметил метки на столбах – свежие царапины, будто кто-то помечал путь. Потом – следы шин, резко сворачивающие с трассы в поле, туда, где виднелись остатки старой фермы. Через пару километров попался перевёрнутый грузовик. Без водителя, без груза – просто ржавый остов у дороги. Артем не остановился и проехал мимо. Но когда впереди показался мост через пересохшую реку, он наконец заглушил двигатель.

Под аркой из серого камня стояла девушка. Ветер трепал её длинные тёмные волосы, а солнце слепило так, что лица не было видно. Но поза была знакомой. Гром резко снял шлем.

– Марина?

Девушка повернулась и растворилась в свете, будто её и не было. Артем потряс головой, достал бутылку воды. Вода хлынула на лицо, смывая пот и пыль, но не смогла смыть это странное ощущение. Гром провел мокрой ладонью по лицу, сжал веки.

– Хватит, – прошептал он себе.

Рев двигателя заставил его поднять голову. Ржавый пикап остановился рядом, из окна высунулось загорелое лицо водителя.

– Эй, мужик, ты в порядке?

Гром кивнул, не вдаваясь в подробности:

– Жара.

– Ага, – водитель прищурился, оглядывая его с ног до головы. – Ну, береги себя.

Пикап уехал, оставив за собой облако рыжей пыли. Гром снова поднял бутылку, вылил остатки воды на шею. Капли скатились под косуху, заставив вздрогнуть от контраста с раскаленным воздухом. Он медленно осмотрелся. Никакого моста. Никакой девушки. Только бесконечная дорога, да редкие сухие кусты, колышущиеся под ветром. Асфальт дрожал под колёсами, когда впереди показался кемпинг. Кемпинг "Последний рубеж»: «Кафе. Мотель. Душ». Вывеска, покосившаяся от времени, скрипела на ветру.

Парковка была заставлена фурами, их кабины потемнели от дорожной пыли. Между ними, как стальные псы, замерли несколько мотоциклов с потёртыми седлами, явно прошедшие не одну тысячу миль. Гром заглушил двигатель, снял шлем. Воздух здесь пах жареным мясом, бензином и чем-то сладким – возможно, пирогами. Дверь распахнулась с лязгом, впуская волну разговоров и музыки. За стойкой стояла женщина, наливая кому-то кофе. В углу трое байкеров играли в карты. Один из них – крупный мужчина с седыми усами – поднял глаза и на секунду задержал взгляд на Громе. Артем медленно прошёл к стойке.

– Кофе и что-нибудь поесть, – сказал он.

Женщина кивнула. Артем взял чашку, тарелку с бифштексом и прошел к столику. Он обвел взглядом кафе. Девушка сидела в углу, прижавшись спиной к стене. Ее пальцы сжимали стакан так крепко, что костяшки побелели. Трое мужчин за соседним столом не сводили с нее глаз. Самый крупный – с перебитым носом и мутным взглядом что-то шепнул своим, и они хором засмеялись. Жуткий, масляный смех. Гром опустил глаза в кофе. Но когда он поднял взгляд снова, девушка смотрела прямо на него. В них была чистая, животная мольба. Мужчины встали и направились к девушке. Но девушка уже вскочила, отбрасывая стул. И в этот момент свет лампы упал на её кожаную куртку. На груди – вышитая молния. Та самая, как на зажигалке. Гром замер. Крупный мужчина схватил девушку за руку.

– Пошли, красотка, – прохрипел он.

И тогда Гром медленно поднялся во весь рост.

– Руки убери, – сказал он тихо.

В баре стало так тихо, что слышно было, как капает вода из сломанного крана.

– Руки убери, – повторил Гром.

Крупный мужчина обернулся, брови поползли вверх.

– А тебе-то что. Не лезь в не свое дело.

Гром не ответил. Он уже видел, как двое других крадутся к нему сбоку. Отработанный приём. Первый удар пришёл слева – коренастый парень с татуировкой паука на шее рванулся вперёд. Гром уклонился, поймал его руку и со всей силы ударил локтем в лицо. Хруст. Крик. Девушка вырвалась, отпрянув к стене.

– Эй, сука! – взревел крупный и полез в карман.

Нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете. Гром прыгнул вперёд, схватил бутылку со стола и со всего размаха врезал ему в висок. Стекло разлетелось о череп, мужчина рухнул, как подкошенный дуб. Третий замер.

– Ещё есть желающие? – Гром вытер ладонь о джинсы.

Бар затих. Даже музыку кто-то выключил. Девушка стояла, прижав руки ко рту.

– Идём, – бросил он, хватая её за запястье.

Девушка не сопротивлялась. Они вышли на улицу.

– Садись быстро.

– Я на своем мотоцикле.

Девушка кивнула в сторону парковки. Артем проследил за взглядом и увидел чоппер.

– На нем ты далеко не уедешь, тебя догонят быстрее, чем ты успеешь проехать сто метров.

Девушка посмотрела куда-то за его спину, и её глаза расширились от ужаса. Артем обернулся. Из дверей бара вываливались уже не трое. Десять человек со стволами.

– Садись! – рявкнул Гром, завёл «Харли» одной рукой и рванул с места, даже не дожидаясь, пока она обхватит его за талию.

Пули просвистели мимо, разбив фару грузовика. Дорога превращалась в поле боя, а на кону чужие жизни и старые тайны. Проехав километров десять, Гром резко свернул на грунтовку, скрытую за стеной чахлых сосен. Мотоцикл едва не занесло на размытой дождями дороге, но он вовремя упёрся ногой в землю. Артем глушил двигатель. Тишина накрыла их, как одеяло. Только тяжёлое дыхание девушки за спиной и далёкий вой ветра в ветвях. Гром слез с мотоцикла.

– Говори.

Её глаза блестели, как у загнанного зверя.

– Что? – переспросила девушка.

– Что от тебя хотели эти парни?

– Не знаю, просто пристали.

– Не обманывай меня.

– Я… я работала в баре, – слова вылетали прерывисто. – Бар на другой дороге. Я видела то, что не должна была видеть. Вышла покурить через черный вход, увидела, как один человек передавал дипломат полицейским.

– И что там было?

– Позже выяснилось, что внутри были деньги и наркотики.

Гром почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

– И что?

– На следующий день этого человека нашли под мостом. А мой брат… – голос её сорвался, – решил этот дипломат прикарманить себе. Не знал, чьи они.

– Чьи?

Девушка сглотнула.

– Кривого.

– Кто это?

– Человек, который никогда не прощает.

– Твой брат – идиот, – прошипел Артем. – Теперь, я так понимаю, они хотят найти его через тебя.

– Мой брат не всегда прав, – она вдруг выпрямилась, и в её глазах вспыхнул огонь. – Но он всегда мой брат.

– Дернул меня черт, ввязаться в это, – проговорил Артем.

– Меня Лена зовут.

– Да мне по барабану.

Артем достал зажигалку и прикурил сигарету. У Лены округлились глаза.

– Откуда она у тебя?

– Кто?

– Зажигалка.

– Ночевал на склоне, нашел.

– Зажигалка брата. Значит, я правильно его искала.

– А может он в другом направлении поехал, – предположил Артем.

– Исключено. Помоги мне. Мне нужно его найти, одна, я так думаю, не смогу.

Гром швырнул окурок под ноги. Посмотрел на нее, перевел взгляд на дорогу, потом снова на нее.

– Ладно, черт с тобой. Поехали.

– Спасибо.

– Не благодари, как только найдем твоего брата и все прояснится, наши дороги разойдутся.

Артем завел двигатель, и они снова выехали на трассу. В зеркале заднего вида он увидел, как из-за поворота вынырнул черный внедорожник. Артем резко дернул руль вправо, и "Харли" нырнул в узкую просеку между соснами. Ветки хлестали по рукам и лицу, но он не сбавлял скорости, пока не заглушил мотор в глубине чащи. Лена едва не свалилась с мотоцикла, цепляясь за его куртку.

– Ты с ума сошел?!

– Тише, – прошипел он, прижимая палец к губам.

Через несколько секунд мимо пронесся черный внедорожник, даже не замедлив ход. Но это ненадолго. Они вернутся.

– Слезай, – бросил он, снимая шлем. – Пешком пойдем.

Лена послушно сползла на землю, но тут же схватилась за его руку:

– Куда? Здесь же глушь!

– Да, ты права. Садись, поедем по тропе.

Тропа виляла между деревьями, пока не вывела их на пустынный участок трассы. Гром бросил взгляд в зеркало: ни внедорожника, ни других машин, только пустая дорога, убегающая в горизонт, где солнце уже касалось верхушек деревьев, окрашивая асфальт в багровые тона.

– Скоро ночь, – пробормотал он, сворачивая на грунтовку, ведущую к реке.

Мотоцикл аккуратно сполз по склону, остановившись у кромки воды. Место было тихое, скрытое от посторонних глаз – идеальное для ночлега. Гром заглушил двигатель и слез с «Харли».

– Разожги костер, – бросил он Лене, доставая из кофра сверток с провизией.