Познаваем ли мир? – Вполне возможно.

Но познаваем ли сам познающий?

Иллюстратор Максим Литвинов

© Алексей Шамонов, 2026

© Максим Литвинов, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0069-7338-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Сладостный сон

«Просто какое-то мерзостное паскудство, гнусность редкостная и полное свинство». Только такие слова приходили на ум Григорию Летягину после того, как ненавистный будильник своим громким, сверлящим мозг писком бесцеремонно разбудил его ранним утром в понедельник.

Ах, как же хорошо было ещё буквально только что. Он, блаженно прищурив глаза и вытянув босые ноги, вольготно раскинул руки на спинке деревянной скамейки, установленной на залитом ласковым утренним солнцем широком бульваре, с обеих сторон обрамлённом плотными рядами буйно цветущей сирени. Томное благоуханье пышных соцветий заполнило до самых краёв всё окружающее пространство, создавая ощущение уюта и покоя.

Причём аромат цветов не только улавливался обонянием, но и был отчётливо виден глазу в виде лёгкого, почти прозрачного тумана, временами игриво переливающегося цветами от белого до тёмно-лилового. Весёлые залихватские трели невидимых глазу птиц умиротворённо ласкали уши сладкоголосым вокальным совершенством.

А тем временем перед пребывающим в неге Григорием нескончаемым весёлым ручейком, задорно пританцовывая в движении, проходили группки улыбающихся светловолосых девушек в коротеньких белоснежных юбочках и полупрозрачных, едва прикрывающих грудь топиках. И все, как одна, поравнявшись с Летягиным, не останавливаясь, оборачивали к нему свои миловидные личики и, прыснув от смеха, а затем якобы смущённо потупив взор, начинали на ходу шушукаться между собой. А одна из них, в отличие от своих подруг, с тёмно-русыми волосами, даже приблизилась к нему и, присев рядом на краешек скамейки, неожиданно обвила его мягкими руками за шею и нежно поцеловала в щёку.

– Скоро мы с тобой увидимся, – смотря ему в глаза, кокетливо произнесла незнакомка и, вспорхнув, помчалась догонять своих подружек.

– Скоро – это когда? – вскочив, крикнул вдогонку ошеломлённый Григорий и вновь опустился на лавку.

Незнакомка, замедляя шаги, остановилась и замерла на несколько секунд, как будто что-то обдумывая. Затем, словно приняв решение, резко развернулась и быстро подошла к Григорию. Когда она вновь присела рядом с ним, он заметил на её правой щеке небольшую родинку, которая нисколько не портила красоту юного лица, а даже наоборот – придавала ему этакую загадочность.

– А вот сегодня и увидимся. А сейчас закрывай глаза, – нежным голосом, но требовательно произнесла девушка.

Он безропотно подчинился и опустил веки.

– Возвращайся, пожалуйста, домой, – сказала незнакомка, крепко обхватив руку Григория и прижав её к себе, а затем сильно дёрнула за рукав его измятой футболки.

И именно в этот момент раздался звук будильника, вероломно разбудивший Летягина. «Чтоб тебе, сволочи треклятой, зазвонить чуть позже!» – не открывая глаз, в сердцах замахнулся Летягин кулаком на ни в чём неповинный неодушевлённый предмет, исправно выполнивший своё предназначение. «Такой сон, паразит, испортил. В кои веки приснилось не что-то ужасное или бессмысленное, а прямо-таки сказочное».

Не в силах сразу подняться, Григорий ещё минуты две лежал, с головой накрывшись одеялом.

«Что же это такое?» – наконец сев на край кровати и сжав ладонями виски, почти в отчаянии причитал Григорий. «Ну где же в этом мире справедливость! Почему выходные такие короткие, а рабочая неделя столь длинная? И почему именно на понедельник назначаются эти никчёмные совещания, где я должен обязательно присутствовать?! Скорее бы уж что ли на пенсию!» – кипело всё в его голове, пока он с полузакрытыми глазами влезал в халат и машинально засовывал ватные от сна ноги в тапочки.

Хотя до пенсии ему было ещё ой как далеко. Даже его матери и отчиму, живущим на другом конце города, до неё оставалось ещё почти десять лет.

Негодование быстро улеглось, и он стал с механической отрешённостью последовательно делать утренние мероприятия, которые монотонной чередой повторялись изо дня в день.

Поднеся зубную щётку к губам, он вдруг заметил у себя на правой щеке два довольно больших красных пятна. «А это что такое?» – испугался Григорий, и щётка в его руке слегка задрожала. «Когда я вечером умывался, никаких пятен не было, иначе бы я их точно заметил… Хотя стоп! Я же вечером не умывался, а раздевшись, моментально уснул… Ну и что, днём этих пятен точно не видел… Наверное, это ночью укусил комар или ещё какая-то противная мошка, а я во сне растёр места укуса… Ну точно, я же не закрыл балконную дверь, вот комарьё поганое и налетело», – пытался успокоить себя Григорий.

Летягин судорожно потёр щёку пальцами. «Фу-у!» – вырвался у него вздох облегчения, когда пятна бесследно исчезли, будто их и не было. Но почти тут же сердце в тревоге забилось с новой силой. То, что стёр со щеки, он увидел у себя на пальцах. В волнении поднеся их к носу, он почувствовал сладковатый запах. «Да это же помада!.. Каким образом она могла на мне оказаться?» – недоумевал он, растерянно продолжая рассматривать свою ладонь.

С женой он развёлся ещё позапрошлой весной. Да и та, как и любая другая женщина, не ложилась спать с накрашенными губами. Затылок Летягина вдруг стал горячим, а затем будто что-то мощное взорвалось в черепной коробке.

– Вспомнил! – закрыв глаза, испуганно пробормотал Григорий, и ему стало по-настоящему страшно.

 
                                          * * *
 

Со своей теперь уже бывшей женой он познакомился три года назад в ресторане, где отмечал своё двадцатипятилетие его дружок-одноклассник – Витька Хлыстов.

Приглашённых было совсем немного, и все легко разместились за тремя составленными вместе массивными, сделанными из толстых сосновых досок столами, стоящими у стены, декорированной под старинную красную кирпичную кладку. Зал был достаточно вместительным, с небольшим подиумом для музыкантов и местом для танцев, во время которых он и познакомился с Ольгой, пришедшей сюда с двумя подругами выпить шампанского и поболтать о своих парнях и проблемах с ними во взаимоотношениях, а заодно приглядеться к состоятельным, и желательно симпатичным и не очень старым гостям. Как потом он узнал от одной из этих Ольгиных подруг, если бы тогда в ресторане они не увидели никого заслуживающего их внимания, они бы встали и направились в другое подобное заведение, в надежде, что уж там найдётся интересующий их контингент. Но компания весёлых и достаточно стильно одетых молодых людей их заинтересовала, и поэтому они решили сегодня осесть здесь.

Слегка захмелевшего Летягина привлекла стройная фигурка танцующей неподалёку девушки и её смазливое, ухоженное личико. Летягин периодически ловил на себе её улыбающийся и, как ему показалось, вкрадчивый взгляд, и, может быть, поэтому он стал раз за разом приглашать её на танцы, а она, к его радости, принимала это благосклонно, а затем и вовсе дала уговорить себя и пересела за столик их компании.

Новая знакомая оказалась крайне словоохотливой. Во всяком случае, ближе к вечеру Григорий уже знал, что эти две её подружки – исключительные стервы, которые меняют партнёров чуть ли не каждый день и вообще неравнодушны друг к другу. Узнал, что родители у неё очень заслуженные и уважаемые люди, а все её сослуживцы – сплошная серость, умеющие только стучать друг на друга и подлизываться к начальству. Со своим бывшим парнем она месяц назад рассталась, так как он оказался никчёмным человеком и слабаком, а ей так хочется опереться на надёжное мужское плечо.

Во время рассказа девушка подушечками своих длинных тонких пальцев с безупречным маникюром коротко и как бы ненароком периодически тихонечко касалась то руки, то бедра Григория.

Ближе к полуночи, когда торжество подошло к завершению, он предложил Ольге проводить её до дома, и та, выразительно посмотрев на Летягина и сказав, что это для неё очень неожиданно, в итоге согласилась.

Ещё вчера Летягин даже не задумывался о женитьбе, но через три дня они подали заявление в ЗАГС.

Случайная встреча – как часто она может изменить жизнь, наполнив её новыми смыслами, вдохнуть энергию и открыть неведанные ранее, заманчивые горизонты. А может перевернуть всё вверх тормашками, выбив из привычной колеи, и увести на узкую, заросшую бурьяном тропинку, с ямами и колючками, а то и вовсе завести человека в тупик. Именно это в итоге и произошло с Летягиным.

Первые месяца три совместной жизни были почти идеальными, словно в романтическом кино. Они не могли насытиться друг другом. Им хотелось касаться рук, гладить по волосам, обниматься и целовать губы. Всё свободное от работы время они проводили вместе, а половину из него – в спальне.

Им казалось, что так будет всегда, вплоть до того времени, как, состарившись, они умрут в один день, в окружении любящих их детей и внуков. Но вскоре, почти всегда на пустом месте, стали возникать споры, озвучиваться взаимные упрёки.

Они были настолько несущественные, что тут же улаживались. Но со временем их количество увеличивалось, а затем они стали возникать почти ежедневно. Недовольство друг другом накапливалось, словно гной в фурункуле, который в один из дней прорвался.

В этот момент накопившиеся обиды и взаимные претензии так и сыпались из уст недавно счастливых молодожёнов.

После последовавшего примирения совместная жизнь на короткое время вроде как наладилась, вновь вернувшись в послесвадебное русло. Но тут же стал созревать новый фурункул, прорыв которого привёл к новому скандалу, после которого всё снова как-то нормализовалось. Но вновь ненадолго.

Затем фурункулы стали следовать один за другим, и когда всё это переросло в сплошную незаживающую рану, они с обоюдным облегчением и без малейшего сожаления приняли решение развестись.

 
                                          * * *
 

С утра у Летягина обычно не было никакого аппетита, и на завтрак ему вполне хватало одного бутерброда. Но сегодня и его есть совершенно не хотелось. Все его мысли были заняты невесть откуда взявшейся помадой на своём лице. Отбросив первоначальную, абсолютно неправдоподобную догадку, он строил всевозможные версии, одна нелепее другой, и про еду даже не вспомнил. Но зайдя из ванной на кухню и увидев в холодильнике кусок столь им любимой пиццы, оставшийся от угощения вчерашних гостей, Григорий не смог удержаться и решил всё же разогреть кусочек в микроволновке.

Накануне он к себе никого не приглашал и поэтому никаких гостей абсолютно не ждал, а тихо-мирно работал, сочиняя для заказчика рекламную статью о выпускаемой его предприятием продукции. Но ближе к вечеру к нему без зазрения совести ввалился его давний товарищ; причём пришёл не один, а с новой пассией – ничем не примечательной белокурой девицей, одетой в модные джинсы, массивные чёрные ботинки и свободную футболку с какой-то надписью на незнакомом иностранном языке.

– Витёк, что у тебя за дурацкая привычка приходить в гости без приглашения, – с хмурым видом проворчал Григорий, открыв дверь и запуская гостей. – Хоть бы позвонил, чтобы я из дома успел сбежать, – невесело пошутил он.

– А ты что, нам не рад, что ли? – спросил Витёк с показным удивлением.

– Рад, конечно. Но всё равно как-то неожиданно.

Летягин действительно всегда с удовольствием общался с Витькой Хлыстовым. Но его иной раз столь внезапные визиты несколько напрягали, порой заставляя корректировать планы на вечер, а иной раз и на следующий день.

– Проезжали как раз мимо. И я подумал, что Летяга обидится, если узнает, что были совсем рядом и не зашли. Вот и тормознули таксиста, и прямиком к тебе.

– Подумал, понимаешь, он. А если бы меня не было дома или я был не один, а, например, с девушкой?

Витька Хлыстов, упираясь подошвой в задник, стянул ботинки и надел стоящие в коридоре изрядно стоптанные тапочки с рисунком в мелкую клетку. Потом, по-хозяйски открыв галошницу, достал шлёпанцы для своей спутницы.

– В таком случае всё просто: нам бы одной бутылки не хватило. Пришлось бы тебе сгонять в магазин за добавкой, – безапелляционно произнёс Витёк, извлекая из пакета бутылку без этикетки, наполненную тёмно-коричневой жидкостью. – Принимай, подарунчик, – передал он её Григорию. – Это мне тётушка любимая в деревне презентовала. Пей, говорит, дорогой мой Витенька, набирайся сил и здоровья. И друзей своих самых лучших угости.

Витька обхватил голову Летягина руками и, приблизив к себе, звучно чмокнул его в макушку.

– А кто у меня лучший друг? Конечно, ты, Летяга!

– Вечно ты из своей деревни притаскиваешь всякую гадость, – отстранившись, беззлобно отреагировал Григорий. – Помню, помню, как после премиального, как ты его назвал, самогона от твоего троюродного деда я утром голову от подушки не мог оторвать, а потом два дня болел, – ворчал Григорий, проходя с гостями в комнату.

Летягина аж передёрнуло после воспоминаний о полугодичной давности дегустации сильно пахнущей сивухой жидкости. Тогда, как он ни отнекивался, но всё же не смог устоять под напором Витьки, взахлёб рассказывающему, что он как врач подтверждает, что полезнее и экологичнее напитка в природе не существует.

– Ну то дед, – широко разведя руки, заявил Хлыстов. – Для него главное что? Чтобы продукта выгнать побольше и покрепче, а остальное побоку. А вот тётушка моя родненькая – это совсем другое дело. Она в этом вопросе чрезвычайно щепетильна. Для неё основа основ – эстетика напитка, – продолжил Витёк, щёлкнув пальцем по бутылке.

– Что-то никакой эстетики я здесь не наблюдаю. Не отравиться бы, – взяв в руки и с недоверием рассматривая на свет бутылку, засомневался Григорий. – Уж что-то цвет больно подозрительный.

Цвет и в самом деле не вызывал доверия. Содержимое бутылки походило на разведённое в воде большое количество сильно пережжённого сахара.

– Эстетика, да будет тебе известно, не только в цвете, а также в запахе и вкусе. Так что не боись. Поверь, тётке можно без всяких опасений доверять. Она у меня травница, к тому же известная на всю округу знахарка. Видимо, в том числе и от неё у меня с юности тяга к медицине. Когда она стала перечислять всё, на чём настоян этот самогон, то я сбился со счёта, а некоторых названий растений и слыхом не слыхивал. К тому же не забывай, что я врач и без пяти минут кандидат наук, а мы плохого не посоветуем.

– Да ладно тебе сочинять, – скептически произнёс Летягин. – Скорее всего, твоя тётка накидала в первач дубовой коры, и всех делов.

Хлыстов укоризненно посмотрел на друга.

– Ничего я не сочиняю. Вот сейчас попробуем – сам убедишься. Потом тебя за уши от настойки не оттащишь.

Витёк сделал вид, что оскорбился.

– К ней даже из соседних деревень приезжают за помощью. А мне она сказала, что эта настойка помогает от всех болезней, от сглаза, порчи, а также даёт мужчинам любовную силу.

Витёк показал согнутую в локте руку с крепко сжатым кулаком.

– Сказки это всё, – отмахнулся Летягин.

– А вот мы сегодня ночью и проверим, сказки это или нет. Правильно, Танюха, я говорю? Виктор хитро подмигнул своей спутнице, которая всё это время тихо стояла рядом со своим кавалером.

– Проверим, проверим, – игриво, с ехидцей произнесла заулыбавшаяся девушка.

– Ну что ж, пошли тогда на кухню, – предложил Григорий, смирившись с происходящим, и вся компания, захватив бутылку, переместилась в соседнее помещение.

– Давай, тащи рюмки, – скомандовал гость.

Летягин открыл верхний ящик кухонного гарнитура и, покопавшись, извлёк оттуда три гранёных лафитника, после чего, сильно дунув в каждый, поставил их на середину стола, предварительно накрыв его одноразовой скатертью.

– Ничего себе, какой у тебя раритет имеется! – взяв рюмку за тонкую ножку и внимательно рассматривая её, уважительно произнёс Витёк.

– Из них ещё мой прадед пил. Раньше их была дюжина, а сейчас вот уцелело только три штуки, да и то одна со сколом.

– Скол нам не помеха, пить не мешает. А что у тебя с закуской? – как-то без энтузиазма, с тоской посмотрев на холодильник, спросил Витёк.

– Ничего нового, всё как всегда: вода холодная и вода горячая.

Григорий был непривередлив к еде и обычно вполне довольствовался полуфабрикатами, приобретёнными в соседних от дома магазинах, запасов которых он не имел, покупая ровно столько, сколько можно было сразу съесть. Хотя готовить он умел и даже когда-то делал это с удовольствием, в отличие от своей бывшей жены, которая не могла даже пожарить картошку.

– Чтобы ты без нас делал? Придётся нам, Танюха, раскулачиваться, давай, доставай пиццу. Брали себе на ужин, но чем не пожертвуешь ради друга.

Девушка прошла в коридор и, принеся оттуда пакет, достала две среднего размера, упакованные в целлофан замороженные пиццы. При этом одна выскользнула из её рук и громко шмякнулась об кафельный пол.

– Ну вот ничего нельзя тебе доверить, – беззлобно упрекнул Витёк свою спутницу.

Летягин, подняв пиццу, сорвал плёнку и, положив на тарелку, засунул её в микроволновку.

Через две минуты на кухне распространился аппетитнейший запах копчённой колбаски и расплавленного сыра.

Витёк, с усилием прокручивая, достал самодельную деревянную пробку и разлил содержимое бутылки по лафитникам. Затем, не ставя её на стол и посмотрев на остаток, довольно произнёс:

– Ну вот, ещё на два захода точно хватит.

Григорий высмотрел и из гостеприимности взял щербатый лафитник себе. Все со звоном чокнулись, но Летягин, прежде чем выпить, поднёс лафитник к носу.

– Какими-то цветами пахнет, – подозрительно понюхав содержимое рюмки и сморщив нос, произнёс Григорий. – То ли сиренью, то ли ещё чем-то.

– Точно, точно сиренью, – радостно подтвердил Хлыстов, тоже понюхав содержимое. – Вспомнил! – хлопнул себя по лбу Витя. – Тётка говорила про почки сирени, когда перечисляла ингредиенты.

– Ну что, вздрогнули, – поднял вверх лафитник Витёк и одним глотком залил в себя пахучую жидкость.

Настойка оказалась очень крепкой и несколько горьковатой, но не до такой степени, чтобы вызвать отторжение. Даже наоборот, горчинка придавала напитку некую тонкость.

– Думал, будет хуже, – кряхтя, произнёс Григорий, закусывая выпитое пиццей.

– Доверять надо друзьям. Они плохого не предложат. А тебе, Танюха, как напиток?

– Отлично пошло, – ответила спутница, по-мужски подняв вверх большой палец.

– Ну, тогда повторим, – предложил Витя, вновь до краёв наполнив лафитники.

После выпитого всем стало жарко, и Летягин на всю ширь открыл балконную дверь.

– Ну вот, осталось ни туда ни сюда, – сказал Витёк, рассматривая содержимое бутылки, после того как через какое-то время, вновь до самых краёв наполнил лафитники. Настойка в бутылке осталась почти на самом донышке.

В этот раз всё было выпито уже безо всякого сомнения.

Обычно приход Хлыстова в гости одной бутылкой не ограничивался, и посиделки продолжались чуть ли не до утра.

Летягин боялся, что и в этот раз Витёк предложит добавить по чуть-чуть, что сегодня никак не вписывалось в планы Григория; ведь завтра надо было рано вставать и идти на работу.

К радости хозяина квартиры, проговорив ещё минут сорок, гости, пошептавшись, как-то рано засобирались.

Едва выпроводив гостей, Летягин, борясь с неожиданно накрывшим его желанием спать, с трудом разделся и еле успел дойти до кровати, рухнув на которую, моментально уснул.