Отзывы на книги автора «Алексей Сальников»

Вирус повального чтения «Петровых в гриппе...» добрался и до меня.

Вопрос о причинах популярности Петровых скоро достигнет масштабов поиска ответов на “в чем смысл жизни”. По сути эти вопросы об одном и том же. Ответ у каждого будет разный. Свой я нашла. Почему Петровы на фоне современной русской (и не только) литературы стали любы моему сердцу, как обожаемый с детства одноглазый плюшевый мишка, стрёмный, но такой любимый? Представьте, если бы на конкурс «Мисс Вселенная» пришла Тося Кислицына в своих валенках и с косичками, то среди всей этой безусловной, но натужной красоты, в которую, разумеется, вложено много труда, стараний, боли и слез, она бы бомбила прямо в душу обаянием такой понятной человечности, таким близким родством, таким точным узнаванием себя, что все красавицы на ее фоне померкли бы, став лишь призрачными химерами надуманной кем-то жизни. Условно говоря, Сальников показывает нам изнанку мира мыслей и желаний, где в каждой длинноногой красавице, жующей спаржу на ужин, сидит такая вот Тося Кислицина, которая мечтает о батоне с вареньем. Сейчас это называется модным словом “инсайт” - скрытая правда, которую все знают, но или не замечают, или не говорят. Она вроде бы очевидна, но на самом деле почти неуловима. Поймать её не проще, чем голыми руками ловить мальков в пруду. Так вот Сальников - бог инсайтов.

Простая на первый взгляд история загрипповавшей семьи с папой-автослесарем, мамой-библиотекарем и второклассником-сыном оборачивается душевным и жутковатым больничным бредом, на который так богата наша жизнь, где новогодние театральные елки для детей - это еще один круг ада Данте, а в городском общественном транспорте полно сумасшедших. Это говорю вам я, та, к кому в автобусе как-то подошел на костылях одноногий мужик и сказал, что я загубила душу дочки, дав ей в руки мобильный телефон, а сама уже давно стала нечистью. Обещал рассказать, как очиститься от скверны, но для начала попросил отключить мобильник, чтобы демоны не подслушивали, и успел накапать на меня из пластиковой бутылки предположительно святой воды. Видимо, ожидал, что моя кожа тут же начнет пузыриться, а сама я свалюсь в корчах к его единственной ноге. Так как же мне не любить Петрову, которой иногда нестерпимо хочется схватиться за мясницкий нож, когда я сама готова была ухайдакать придурка его же костылем? Так что, если кто-то решит составлять списки фанатов Петровых (ну вдруг), запишите и меня, я с вами!

Жизнь — штука непростая. Несправедливая. Противоречивая. Порой светлая и полная счастья, а порой... лучше бы и не было ее. Законов бытия не существует. Нет ни закономерностей, ни условий того или иного чувства, психологического состояния. Хаос, да и только. Но без хаоса не было бы и истинного порядка, как писал Паланик. Порядка, который бы объяснял и определял наше существование. Порядка, без которого невозможно было бы общество, культура, мораль, организованная, полноценная жизнь. Об устройстве бытия писали, пишут и будут писать. Силятся объяснить. Дело полезное, кому-то пригодится, поможет определиться, найти свой путь, смысл. Пытаться разобраться в жизненном хаосе можно разными способами. Одни пишут серьезные философские труды, в которых нет места юмору, оптимизму, дионисийству. Другие — подходят к делу с легкой душой, улыбкой на лице и сатирой в уме. Как раз ко второму типу мыслителей относится уральский писатель Алексей Сальников. В своем новом романе «Оккульттрегер» автор оставляет на обочине набоковские структурные ухищрения, эмоциональную неустойчивость Достоевского и хтоническую мрачность своего самого популярного романа «Петровы в гриппе и вокруг него». Зато оставляет при себе довлатовское остроумие и гоголевский гротеск, при помощи которых пишет удивительную волшебную сказку на современный лад — каноническую фольклорную историю с колдуньями, бесами, волшебными помощниками и путешествиями за тридевять земель. В попытке объяснить хаос Сальников обращается к магии, сатире, облачает реальность в пародию, переосмысливает боггарта в паука на роликах и выносит страх за скобки. Остроумный, увлекательный и очаровательный, — новый роман Сальникова — волшебная пилюля, приняв которую вы на время забудете о горестях реального мира и перенесетесь в уральский миф — хмельной и до восторга безобразный.

Прасковья — оккульттрегер. Существо похожее на человека, но отличное от него: паранормальные способности, оккультные знания, дар бессмертия и неуязвимости, правда, с некоторыми оговорками, как и полагается героям волшебных сказок. В обязанности Прасковьи входит несколько чрезвычайно непростых задач: поддержание тепла в городе, взаимодействие с ангелами и бесами, устранение мути. Что и говорить — самый обычный оккульттрегер. У каждого представителя этой престижной профессии есть подручный, волшебный помощник, — гомункул. На вид обыкновенный ребенок, а на деле то ли джин, то ли дух, то ли сама душа. Гомункул умеет читать чужие мысли, отыскивать угольков — успешных людей из города, в котором служит Прасковья, и поддерживать хозяйку в моменты переосмысления мути. Миф Сальникова полнится и другими сказочными персонажами, например, херувимами и демонами. Первые — настолько безупречны и прекрасны, что на земле могут удержаться только при помощи вредных привычек — алкоголизма или поедания сахара. Вторые — настолько коварны и жестоки, что ведут добропорядочную, образцовую жизнь и вызывают зависть в социальных сетях или устраивают марафоны желаний. Понимаю, что для человека, который роман не читал, все это звучит, как полнейшая нелепица, но на деле в мироустройстве Сальникова разобраться несложно, разложить все по полочкам можно буквально за три-четыре книжные страницы, что и делает автор в тринадцатой главе романа. Писатель не изобретает ничего уникального, не придумывает новый жанр и не углубляется в мифотворчество, — он всего-навсего берет привычных сказочных персонажей и наделяет их совершенно противоречивыми функциями, пишет сатиру, высмеивает пороки настоящего мира и помогает читателю понять, почему добрейшей души человек с двумя высшими образованиями и маниакальной тягой к знаниям — алкоголик и вахтовик на заводе, а какой-нибудь черт из предпоследнего круга ада — успешный предприниматель или артист с миллионной аудиторией. В миф Сальникова легко поверить. Он не сильно отличается от того, что писал Довлатов, Салтыков-Щедрин, Гоголь — это привычная каждому россиянину картина несправедливого, больного общества, существующего по парадоксальным законам нового Вавилона.

Сюжет романа условно делится на две части. В первой — читателю предстоит вместе с Прасковьей отыскать другого местного оккульттрегера Наташу — убитую и неизвестно где похороненную. Обнаружить ее можно только с помощью вредного херувима Сергея, который соглашается найти и воскресить Наталью сразу после выполнения его личной просьбы, разумеется, чрезвычайно опасной. Вторая часть начинается с кражи гомункула Прасковьи — события для оккульттрегеров рядового и будничного. Происходит это с каждым представителем профессии, по причинам, которые автор объясняет в процессе повествования. Нарратив романа динамичный, увлекательный. Сальников поменял подход к развитию сюжета. В этот раз писатель не обрек читателя на унылое пребывание в топком болоте статичного развития истории, а сделал ее наполненной и интересной — в духе традиционных волшебных сказок и городского фэнтези. Не зря в конце романа Сальников упоминает Проппа: если проанализировать сюжет и разобрать его до скелета, то мы увидим классический для фольклора путь главного героя к финальной цели, по ходу которого он проходит через обряд умерщвления и воскрешения, преобразуется, взрослеет и приобретает определенные блага или мудрость. Сальников превосходно сумел сохранить основные традиции волшебных сказок, воздать им дань уважения и слегка обновить жанр до современной, постироничной версии двадцать первого века.

Изменения коснулись не только повествовательного метода Сальникова, но и его отношения к слогу. В части глав романа все еще сквозит тягучий и трудноперевариваемый стиль писателя, в котором были написаны его предыдущие работы, но большая часть истории все же очистилась от инверсий, синтаксических ошибок, неточностей и артефактов, ранее названных особенностью авторского стиля. Текст стал легче, приятнее, качественнее. То же можно сказать и о структуре романа. Вместо обманчивого, хитросплетенного сюжетного построения, которое не всякий читатель принял и усвоил в «Петровых в гриппе», Сальников предлагает классическое, прямое и более понятное рядовому потребителю. Для автора это очевидный скачок вперед: Сальников больше не теряется между модерновой замысловатостью и ясностью классической прозы — выбор удачно пал на второе. Стилевую муть своих прошлых романов Сальников, как настоящий оккульттрегер, переосмыслил в изюминку сотворенной им мифологии и порадовал читателя качественной современной прозой.

При всех заслугах Сальникова, как писателя, главного — волшебного, терапевтического эффекта от чтения романа, — автор достигает, как мыслитель. «Оккульттрегер» — не очередной злободневный художественный текст о грязи и пороке в обществе, а пособие по осмыслению хаоса, в котором каждый из нас живет. Магия Сальникова примиряет читателя с серой и несправедливой действительностью: по прочтении романа возникает чувство облегчения, осознанности, словно все, что в мироздании раньше казалось сломанным и неправильным, становится на свои места и обретает смысл, пусть даже и фантастический. При этом автор подает материал весело и остроумно, читателю не приходится меланхолично перелистывать страницу за страницей, протирая влажные от слез глаза, — история Прасковьи и ее приятелей, наоборот, вызывает смех, хохот, улыбку на лице — наконец-то от российской прозы не хочется забиться в угол или повеситься, а это ого-го какое достижение.

Алексей Сальников проделал удивительную работу: улучшил стиль, придумал отличный сюжет, со стройной структурой, основанной на отечественном фольклоре, преобразил хтонь в юмор и снабдил историю терапевтическим, чудодейственным эффектом, которого сильно не хватает в современной отечественной литературе. Блестящий роман и повторное открытие уральского автора с новой куда более привлекательной для читателя стороны.

Грипп – это не болезнь. Это пауза. Мир начинает плыть, а реальность меняет очертания. Тело становится горячим, мысли – липкими, прошлое и настоящее сливаются в одно. В таком состоянии легко потеряться, но ещё легче – найти что-то, что давно ушло из памяти. "Петровы в гриппе и вокруг него" – роман, в котором температура превращается в портал, и герой проходит через себя заново.

Петров живёт обычной жизнью. Он работает, он ездит в автобусе, он возвращается домой, где его ждут… кто? Жена с ребёнком? Родители? Или это всё вместе, в одной точке времени? Болезнь стирает границы. В квартире звучат голоса, в городе мелькают лица – живые, ушедшие, придуманные. Сны слишком похожи на явь. Явь слишком похожа на сны. Разница – в степени жара.

Этот роман не про действие, а про состояние. Он поднимает вопрос: а было бы Петрову лучше, если бы всё сложилось иначе? Стал бы он счастливее, выбери он другой путь? Или всё равно оказался бы там же, просто с другими декорациями? Как быть, когда жизнь вдруг оказывается не твоей? Когда смотришь на себя со стороны и понимаешь, что когда-то мог стать другим – но не стал? Что если болезнь – это не просто болезнь, а способ заглянуть внутрь себя?

Петров когда-то рисовал комиксы. Он хотел сочинять истории, но выбрал что-то другое. Или не выбирал вовсе. В его жизни много таких перекрёстков, где он будто сам себя оставил позади. И вот теперь, в жару и бреду, он проходит по этим дорогам снова, встречает людей, которых забыл, и пытается понять: где он свернул не туда?

Текст книги будто дрожит, как воздух над раскалённым асфальтом. В нём нет твёрдой границы между фантазией и реальностью, но есть странное, завораживающее ощущение правды. Автор не говорит напрямую, что реально, а что нет – да и нужно ли это? Ведь мир, в котором живёт Петров, устроен именно так: зыбкий, тонкий, наполненный призраками прошлого.

Иногда эти призраки пахнут исписанными лифтами, облупленными подъездами, пластмассовыми игрушками из советского детства. Вспышки новогодних огней, вкус мандаринов, хрупкие стеклянные шары на ёлке – всё это мерцает где-то на границе сознания, как далёкий свет, до которого не дотянуться. Детство, к которому невозможно вернуться, но которое никогда не уходит по-настоящему. В памяти оно звучит голосами родителей, которые ещё молоды, как будто время замкнулось в кольцо.

Этот роман о том, как мы теряем себя в повседневности. Как жизнь идёт, и однажды ты смотришь в зеркало и не узнаёшь человека напротив. Но, возможно, грипп – это не только болезнь, но и шанс. Шанс вспомнить, чего ты хотел. Понять, кем ты был. И, может быть, починить себя.

Мне понравилось, как книга заставляет задуматься. Она не даёт ответов, но создаёт атмосферу, в которой хочется искать. Она не предлагает готовых решений, но ставит перед читателем зеркало, в котором отражается не только Петров, но и они сами.

Этот роман – не сказка, не мистика, но что-то, что невозможно объяснить. Это история, которая живёт своей жизнью, дышит горячим воздухом лихорадки, наполняет страницы ощущением, что тебе и самому пора переболеть своей жизнью, чтобы увидеть её по-новому...

Он неспешно прогуливался по городу, подняв воротник потрёпанного пальто, чтобы защитить себя от снежинок, которые стремились уткнуться в его сутулую шею. В его жизни не было цели и особого смысла, кроме попыток протянуть своё блеклое существование до унылого завтра, где вчерашние мечты, столкнувшись с реальностью, разбивались как хрустальный бокал в новогоднюю ночь, после боя курантов. Надежды на новую жизнь или ожидание перемен в наступившем, следующем дне, который станет фундаментом будущих мыслей и ознаменованием того, что всё изменится и появятся проблески света на какое-то новое завтра. Всё что было для него смыслом... Состояло в том, кого он любил без остатка...Вы скажите, что это плохо? Ему наплевать. Он не умел жить ради себя и для себя, хоть и чувствовал себя полноценным. Всё дело в том, что именно в ней было сосредоточено его желание жить, наплевать на бессмысленность каждодневной рутины и причины зачем-то бороться. Ради неё и потом уже ради себя...

Как его мать не старалась внушить в раннем детстве все не примитивные росчерки гениальности, выдуманных талантов и особых способностей, они скорее всего его уничтожили, нежели помогли быть лучше других. Может в нём что-то и было, только заданная планка была слишком высока, поэтому он ощущал себя ниже других, когда однажды он вырос и понял, что он самый обыкновенный среди многолюдной толпы. Он не умел рисовать, прыгать, писать стихи, быть в центре внимания, разговаривать, уметь убеждать, чинить самолёты и миллион других вещей, что получались лучше у остальных. Он везде был максимум средним. Посредственным, как вера в комсомол при самом развале. Но разве это всё имеет хоть какой-нибудь смысл без неё?

К чёрту! Сейчас он просто думал о ней и передвигая ноги по знакомому маршруту внутри одного из спальных районов.

"А что если это не любовь? Или что случится со мной, если мы разойдёмся?" - думал он, закурив очередную бессмысленную сигарету, когда неожиданно перебивая поток этих мыслей в его голове неспешно и безобразно закрутились строчки из песни, которая для него стала символом каждого нового года:

"В этом году я вёл себя плохо — не слушался, так себе кушал
Дедушка, ты будешь в ужасе: как в прошлом году, даже хуже
Говорил слова нехорошие, а те, что дал, все нарушил
Ноль выводов из ошибок прошлого
Только выводок новых грешков ещё взял на душу..." (с) 

Рассматривая прохожих он продолжал идти, напевая песню под нос и вспоминал своё детство... Желание рисовать или написать свою книгу. Стать знаменитым. Детские утренники. Первая любовь. Костюм зайчика... Он вспоминал, как он старательно выдумывал комиксы и давал прочитать их всему классу, ожидая одобрения от всех остальных. Зачем? Всё дело в том, что он не понимал своей ценности самостоятельно, но отлично оценивал остальных и постоянно прислушивался к каждому мнению. Критика из нескольких слов: "Некрасиво!", "Ерунда!", "Что это?" - его постоянно коробила и заставляла представлять сцену из фильма, где он хлёстким ударом метит оппоненту в лицо. Он любил, когда говорили по делу, даже обидные вещи, те, кто являлся ценителем или был способен думать самостоятельно, не повторяя слов большинства... Таких людей он редко встречал, но прислушивался практически к каждому.

Шли годы, он много читал, перестал рисовать, разочаровался в себе и так не стал писателем, после попытки написать три страницы собственной книги, выбрав в последствии другую сторону баррикад, стоя на которой он поглощал написанное другими с неистовой скоростью, далёкой от общей массы людей, запоминая, как и пропуская через себя лишь немногое, потому что жил в основном только эмоциями. Хотя, если смотреть на это как-то иначе и несколько глубже, он выбрал что-то среднее, начав писать рецензии на чьи-то произведения, часто выдумывая для них собственный сюжет и попутно вплетая в него впечатления от того, что осталось и было в процессе прочтения. Хоть это и не всегда получалось, но он неустанно пытался и искренне радовался, когда у него выходило что-то действительно впечатляющее его самого. А если нравилось ещё хотя бы одному человеку... Он каждый раз нелепо светился, словно гирлянда. Пускай и китайская, которая часто выпала с розетки или лишаясь твердости провода, переставая гореть.

"Хулиганил, дразнился, дрался, напивался, буянил — по полной жёг
Каким был, таким и остался — по-другому не смог
Пожалуйста, положи для меня меня нового в свой мешок
А я залезу на табуретку и прочту тебе свой стишок..." (с) 

Не вышло стать тем, кем он хотел. Может не хватило сил или смысла? Наверное его переоценили родители бессмысленной похвалой и беспочвенной верой, где потом сравнивая себя с другими, он понимал, что не достигнет того, что они могут? Он чувствовал, как его знобило от этого скопища мыслей, умноженного на гриппозное состояние и размышлял над тем, что все аптеки давно уже были закрыты в преддверии выходного. "Может спросить у кого-то среди этих людей?" - думал он, рассматривая прохожих, что тянули в свой дом колючие ёлки.

- Извините. У вас таблетки не будет? - окликнул он у мужика, что в одних шортах брёл выбрасывать мусор.
- Ооооо! Тебе повезло. Мы с женой как раз аптечку решили почистить перед наступлением нового года. Годами руки не доходили! Держи! - сказал в ответ уставший мужик, протягивая ему бумажку с двумя таблетками аспирина. Он достал из рюкзака минералку, которая была заблаговременно куплена к наступлению похмельного утра и приготовился запить содержимое, принятое из рук мужика. На срок годности таблеток он не посмотрел. А зачем? Разве это что-то изменит? Впрочем, как и попытки с ним философствовать. Его лицо ему показалось знакомым.

"Странно... Практически всё, как у Сальникова, только немного в других обстоятельствах..." - неожиданно подумал он и буркнул пустое: "Спасибо", с интонацией, словно выдал из себя порцию кашля в лицо неназванного спасителя и поторопился уйти.

- Эй! Мужик! С наступающим! - крикнул он, уходя, мужику.
- И тебя, братан! - сказал тот в ответ, подходя к бакам до верха набитыми мусором.

Да... Конечно! "Петровы в гриппе". Он читал эту книгу несколько месяцев назад. Главный герой простой автослесарь с нереализованными мечтами. Жена с которой он был разведён и общий ребёнок. Беспросветная жизнь в поисках счастья. Как это было знакомо...

Только сам он тогда был достаточно счастлив и мог лишь вспоминать своё прошлое, чтобы прочувствовать каждый момент из романа. Из его содержания, многое было понятно и будто бы прожито им самим, но сейчас всё было иначе. Наверное, потому что нашёл для себя человека, с которым он мог проводить свои вечера и разделять сотни моментов. Пускай он пока даже не разведён и ещё не был с ней в браке. Не автослесарь, хоть и долгое время просидел без работы, считая последние деньги. Многое пережили вместе и кажется, что этот прошедший год , был как минимум, не был плохим. Может быть даже самым счастливым. А может эти мысли сейчас просто иллюзия? Бред от просроченных таблеток? Может её и не было никогда и она всего лишь плод ядовитой фантазии?

Он часто думал может ли он быть счастлив сам по себе? Просто рассматривая снежинки или заметив улыбку во взгляде прохожего. Да... Если она в тот момент будет рядом. Правильно ли так было жить? Не особо. По крайней мере по словам многих психологов, которые вывели понятие нормы ещё до того, как он получил права голоса. Плевать, просто иначе он практически никогда не умел. Он любил себя только через кого-то другого. Слова о том, что жизнь бессмысленна и беспросветна повторялись им чаще, чем пожелание: "Доброго утра" сонным коллегам. А может ли он быть счастливым сам по себе? Что вообще есть эта норма? Демократия в Древней Греции? И где она есть в чистой форме? Одни оговорки. Наверное, он был счастлив и сам по себе... Только с ней многое казалось на уровень выше...

"Я всё исправлю, эй, починю и налажу
Если снег новогодний на прошлогодние грабли не ляжет
Так что я не замечу до боли знакомых зубцов под подошвой, м-м
Если следующий год, как всегда, снова вдруг не окажется прошлым..." (с) 

Как всё исправить? Как жить в этом мире? Вам ответят... "Петровы". Самая обычная семья. Даже по фамилии. Здесь без имён... Он — автослесарь, она — библиотекарь, у них есть сын, но вместе они не живут. Казалось бы, ничего особенного. Но повседневная реальность взрывается в тот момент, когда семья заболевает гриппом, и жизнь оказывается полной безумия, фантастики и сюрреализма в который автор приглашает читателя, схватив его за воротник его куртки и вкатывает в текст, словно бросает в сугроб. Многое в книге кажется непонятным. Новый год, воспоминания, детский утренник. Отношения с матерью... Снегурочка с холодной рукой. "Правда, она настоящая?" Надписи в лифте или подъезде с бутылками, философские разговоры, непонятные друзья и отношения с близкими. Уверяю, что всё станет понятно в конце, когда нужно будет делать выводы и осмысления... Разбросанные детали, символы, дотошные описания каждой мелочи, как и в этой рецензии. Лично он для себя всё понял, хоть и не с первого раза, когда его пленил чарующий текст непохожий на многое, что он прочитал.Даже дойдя до конца ты остаёшься в раздумьях, что такое реальность читателя и как жить в той реальности, которую преподнёс ему автор?

Через героев, истории и впечатления он окунался в русло собственной жизни. Вспоминал мечты, сравнивал детство, отношения, разглядывал людей и разность характеров. Это приносило ему изысканное удовольствие, которое он давно не встречал. Пускай о книге есть разные мнения, но именно для него она казалась чем-то чудесным и он жалел, что не прочитал её с наступлением нового года, может быть тогда бы таблетка сбросила пожирающий жар... Никогда не любил эту женщину, но здесь он был с ней согласен: "Все случайные знаки, встреченные гриппующими Петровыми в их болезненном полубреду, собираются в стройную конструкцию без единой лишней детали. Из всех щелей начинает сочиться такая развеселая хтонь и инфернальная жуть, что Мамлеев с Горчевым дружно пускаются в пляс, а Гоголь с Булгаковым аплодируют." (с) Г. Юзефович

Размышляя о книге и прокручивая строки рецензии, он сам не заметил, как открывал двери квартиры, минуя подъезд, где на входе кто-то написал легендарное "Цой - жив!", хотя он точно знал, что тот умер после удара Икаруса. Нахмурился, вспомнив кондуктора, которая так хамски ко всем отнеслась и шутки водителя. Странный дед и мелочь на резиновом полу в проходе автобуса. Вспомнил, как соскребал себе дырку в окне, чтобы разглядеть город, который был больше похож на том в котором праздник уже состоялся, а его почему-то не пригласили. Быстро разулся, сбросил одежду в прихожей и уселся в глубокое кресло. "Мы живём в каком-то бреду... Каждый в своём..." - думал он смотря в белую стену. "Зачем это всё? Стараться лучше чем есть... Попытки выжить и найти свой смысл? В конце концов эти рецензии?"

Он хотел заново открыть эту книгу или хотя бы прослушать её аудиоверсию. Поразмышлять над биографией других людей и над тем куда делся труп с катафалка. Может это был сам он, читающий это произведение автора? Подумать о Боге, самоубийстве и играх внутри головы, которая не давая покоя рисует за нас тревожные мысли и вымещает реальность созданной фантазией о том, что явно лучше, чем то, что мы имеем сегодня. Почему не сошлись отношения у этих Петровых? Что не так со мной и с другими? Сколько детских травм, попыток свести счёты с жизнью и убийством внутреннего творца должен пройти каждый из нас, чтобы обрести спокойствие вместе со счастьем? Хтонь... Можно ли так назвать реальную жизнь, если ты навсегда лишён доли нездорового оптимизма.

Он снова думал о ней. "Может её и не было никогда и мне всё померещилось? Эти просторные чувства... Простое гриппозное состояние вылилось в образ, что мне так подходил и пропал, после того, как я выпил таблетку? Как она выглядит? С чего я взял, что я счастлив, люблю и что от меня может трепетать чьё-то сердце? В квартире не было запаха женщины, что будила его по утрам и от объятий которой было страшно уйти или пошевелиться, даже если затекли все конечности. А что на самом деле было явью героя из книги?" Это так и будет загадкой, что ему не под силу понять.

"Я хотел бы найти себя утром под ёлкой
Сильным, хорошим и добрым
В подарочной упаковке
С локтями, лентой прижатыми к рёбрам
С чистой совестью, разумом, сердцем и лёгкими
Простым и глубоким
Без желчных речей с подоплёкой
Без глума над недалёкими
Понявшим, принявшим, простившим и отпустившим
В чулке у камина — новая карма
Харе Рама,Ом, Харе Кришна
Красношубый Всевышний
Пролез бы в трубу и под ёлку меня положил
Классный был бы подарок
Жаль, его я не заслужил..." (с)

Герой данной рецензии слишком устал от бессмысленности и бреда, который ломал его кости. Существования на сайте любителей книг, который не работает днями и мотивирует писать пересказы романов или рассказов, проверка ленты, ненависть к себе, бессмысленность бытия и пять кислых мандаринов в пакете. Ему нужно время подумать... После действия таблетки кости перестанет ломать и может быть ужасающая действительность, пускай и иногда со светлыми красками всё же станет приемлемой для его наступающей жизни. Пускай в ней не будет попыток написаний рецензий и объятий при встрече от той, кого он так любит. Он снова вернулся к навязчивой мысли, что не давала уснуть. Может её не существовало в реальности? Простой побег от себя и замещение в чём-то другом? А может он всё исправит в новом году, если не наступит на прежние грабли и научится любить себя, без помощи посторонних и только потом отдавать что попросят? Хм... Будет видно. Может быть, тогда он вернётся, осознав, что на самом деле он ей приторно-дорог и другого она не найдёт? Он попробует. Для неё и для всех... Став лучшей версией себя, но не во имя других, может даже не изменившись, а что-то предельно поняв. Хотя и для них, но во имя себя самого в первую очередь. В любом случае, не теряйтесь даже в его отсутствие, перечитывая строки прошлых рецензий и вспоминая его простое напутствие:

"Читайте хорошие книги!" (с)

P.S. Она вернулась. Всё хорошо... Порой кажется, что даже слишком прекрасно. Знаете? Пускай так и будет... В любом случае я оставлю данный текст неизменным.

В рамках новой и заключительно проводимой футуристической программы "Грандмастер критицизма 2017 снисходительно читает российских писателей в 2018" я взял в руки книгу с лучшим названием, которое только смог найти – «Петровы в гриппе и вокруг него» Алексея Сальникова (из рожденных этим веком отечественных культурных явлений лучше название было только у прекраснейшего фильма Алексея Попогребского "Как я провел этим летом"). Выбор был относительно неслучаен - сей роман был удостоен не очень престижной премии «Национальный бестселлер» и также стал обладателем приза критического сообщества еще менее престижной премии «НОС». Ну и «Медуза» в лице Галины Юзефович что-то написала, но на это точно, при живом Данилкине и мне, обращать внимание не стоит. Вышла книга в стремительно раскрывающей нашу литературу с разных сторон «Редакции Елены Шубиной». Скоро только у них хорошие российские книги и останутся. 416 страниц, оформление обложки беспечное, строго 18+. И только ты эти 18+ открываешь, как на тебя гурьбой накидываются все эти гриппующие петровы. И тащат в мир хороших книг.

Возможно, это не совсем все-таки так. Хорошие-плохие, тут так не работает. Одна из главных интриг романа (про Петрову, ну вы поняли, ага) так и вовсе эти понятийные характеристики растворяет. Это как новый тропический фрукт попробовать, даром что из Екатеринбурга, вкусный али невкусный – ощущений то сколько все равно. Так и Сальников – написал книгу, которая сбивает с толку, но делает это приятно. Наверное, так происходит, когда богатые люди по ошибке не тот бизнес-джет покупают реактивный, с ними вот что-то такое и происходит. Если немного углубиться, то главное, и несомненно, выигрывающее у всех и вся, это язык – такой сочный и насыщенный, что мог бы быть говяжьим и лежать в тарелке Марион Котийяр в Париже. Языком Сальников скрашивает все небольшие шероховатости, присущие полноценной дебютной прозе, над которой, ко всему прочему, работал профессиональный поэт (изрядная напевность, излишний СИМВОЛИЗМ). От этого темп и ритм немного скачет, но так даже интереснее. А уж со временем и местом что иногда творится. Вещи очень занятные и, не побоюсь этого слова, постмодернисткие.

Выигрывает также, безусловно, то, что назвать в романе непонятно как, а в музыке называется «звуком». Тихо! Стойте! Полакайте эту фразу медленно, как пушистая собака в жаркий день. В ней смысла больше, чем в жизни некоторых людей. Продолжим. Так вот, это, знаете, когда приходит такой серьезный, толстый дядька, садится за огромный микшерный пульт и что-то там себе крутит, тихонечко нашептывая в бороду. И, voila, вы через минуту не стая патлатых дурачков, которые своей музыкой могут случайно вывести из комы человека, а группа «Металлика». Все потому что толстый дядька знает как и где подкрутить. Сальников – сам себе такой продюсер, с какой-то абсолютно (опять же) необъяснимой чуйкой он выбирает такой entourage, такой темп, такое всё - что читать становится просто невероятно приятно. Возьмите хоть гриппозное состояние лихорадочного полубреда, в котором постоянно кто-то из героев находится. Сальников с легкостью литературного Ван Гога передает это знакомое абсолютно всем состояние, причем делает это с точностью человека, который это состояние придумал. Бэкграунд в книгах либо есть, либо нет, но Сальников, черт возьми, этот парень пошел еще дальше. Он в романе "Петровы в гриппе и вокруг него" еще один герой.

Но окончательно смысловую черту проводит Игорь. Так оно часто и в жизни бывает, но здешний Игорь – всем игорям игорь. Так точно попасть в этот полусобирательный, полумифический, но точно живой образ мог только выдающийся мастер. Опять же, являясь по сути, не героем, а частью бэкграунда (вместе с катафалком, в котором он неслучайно появляется), Игорь олицетворяет собой абсолютную силу. Бог и Дьявол. Доппельгангер, Бегущий по лезвию, Робокоп. Игорь. Убедительный образ русского духа и неимоверной силы, которая позволяет пить водку с медведями, строить ракеты и быть добрым. Ка-тет. Пелевин и Донцова. Акинфеев. Игорь. Точно, лучший герой этого века в нашей литературе. Такому только за стол сесть со всеми этими онегинами и живаго.

За всеми этими восторгами, мы подходим к итогам. У нас есть невероятная (в прямом и переносном смысле этого слова), простая и обезоруживающе обаятельная история, которая происходит в поистине монтипайтоновском Екатеринбурге. Прекрасные герои, которые иногда Петровы, а иногда – петровы (ну вы пооняли), язык, которому я уже спел не один панегирик. Все это жмет на нужные кнопки и ракеты Алексея Сальникова летят вверх. То есть, я даже не нашел, к чему придраться, что бывает очень редко. Я не буду тут бросаться громкими заявлениями (хотя статус мне теперь это позволяет), но Сальников умело ткет свое полотно из большей части классики последних пары веков, гремуче взбалтывая в своем языкастом шейкере Гоголя, Булгакова, Довлатова и иже с ними. Делает это подозрительно мастерски, сохраняя неповторимую индивидуальность (не спутаете ни с чем). Чудно и чудно (разноударяемые).

Если бы я мог (а я пока не могу и потом тоже вряд ли), я бы как перевел бы эту книгу на английский - что-то типа Eugene Sully "Petrovs with cold and behold" и на проданные за первые полгода 260.000 экземпляров купил бы Алексею Сальникову бутылку хорошего тосканского вина. Или домашний планетарий. Чтобы просто хорошему человеку было хорошо.

Пока лучшая российская книга нашего десятилетия.

Лучший критик 2017 года

Я уже немного знаком с творчеством Алексея Сальникова, правда не по его главному шедевру про Петровых которые в гриппе, а по роману "Отдел". Первое знакомство меня впечатлило, поэтому я с большими энтузиазмом взялся за новый роман автора.
Сюжет книги просто потрясающий. Я очень люблю, когда автор встраивает в наш обычный мир, что то необычное. И главное что бы это все было в идеальной гармонии. Автор отлично вписал в реальный мир свою фантастическую идею. Я даже местами задумывался, а может я чего то не знаю?
Главное место в этой книге занимают герои. Пьющие херувимы, популярные демоны и вечно перерождающиеся оккульттрегеры живут среди нас и как то налаживают связи между собой. Но лично меня больше впечатлили гомункулы, они такие мирные, спокойные, никогда не лезут на первый план, но имеют очень большое значение.
В начале книги некоторые моменты могут остаться для вас непонятными, но не переживайте, со временем вы будете в курсе всего.
А после прочтения задумываешься, а может действительно все так и происходит? Может кто то и подогревает наши отдаленные городки? Сам живу на севере в небольшом городке ЯНАО и иногда все кажется так уныло, а потом раз и я снова люблю свой город.
P.S.Пока читал, почему то на ум пришла серия "Дозоры" Лукьяненко, наверное есть тут что то общее и похожее.

"Ночь. Луны овал лица провалится с небес.
В окно уставится, останется смотреть.
Что в твоем сердце все же нет свободных мест.
И снова ты должна любовь свою стереть.
И снова ты должна..."
Уматурман

Все романы Сальникова укрыты вуалью магического реализма, но он совершенно особого сорта, близкого и понятного особенно тем, кто вырос среди реализма хрущевок и бочкового кваса на разлив. Вот тогда романы Сальникова, какими бы чудаковатыми искажениями они не обладали, будут потряхивать читателя током узнавания и родства.

Мир «Опосредованно» отличается от нашего только тем, что сила слова имеет в нем вполне конкретный, не фигуральный характер. Стихи - не все, но тем не менее - оказывают на людей наркотическое воздействие и преследуются законом за написание и распространение. Ни от каждого стиха наступает приход, а те, от которых наступает, называют стишками. Правильная классика стерильна и безвредна, как и мертвая графомания. Наркотиком - литрой - становится текст, в котором есть нерв, есть искра. В нашем мире мы тоже можем чувствовать этот особый пульс настоящих слов, читая разное - от романов до постов в соцсетях, а жажда хорошего текста - отголоски ломки - и здесь знакома каждому читателю.

Лена жила обычной жизнью, в обычной квартире с бабушкой и мамой. В школе была нелюдима, но никогда этим особо не тяготилась. На одноклассниц, дразнивших ее за наряды собственного пошива, не обижалась, как не обижаются на назойливых, но в целом безобидных мошек. Лена четко распланировала свою жизнь: не пить, не курить, первая брачная ночь, карьера женщины-математика. В рамках этих простых целей ей было комфортно, как и в бежевом кардигане с ромбами и большими синими пуговицами, за который ее не раз травили в школе. Подсаживаться на стишки она не планировала. На уроках литературы, когда рассказывали о тлетворном влиянии поэзии, о коллективном наркотическом безумии греков и римлян, о средневековых поэтических сектах, с обязательными примерами из жизни знакомых, которые увлеклись литрой и закончили свой земной путь в канаве, Лена была невнимательна, потому то считала, что это не имеет к ней никакого отношения. А дальше, как это часто бывает, всё произошло по стечению нескольких случайностей и обстоятельств, и Лена сначала попробовала стишок, приход от которого сдвинул ось ее мира, а потом обнаружила в себе незаконное (10 лет лишения свободы, если что) призвание к созданию мощной литры.

Лене пришлось стать двойным агентом между видимой повседневностью и своей потребностью в преступном творчестве. Будь это кто-то другой - не Сальников - и Лена через 10 лет уже стала бы крупнейшей в стране владелицей литропритона с толстыми папками компромата на всех чиновников, авторитетов города и их детей. Таланта у нее хватило бы. Но Сальников все-таки остается в плоскости более вероятной, бытовой системы координат, и Лена становится учительницей математики с семейными неурядицами, которая вынуждена приспосабливаться к своей стихозависимости, чтобы родственники не раскрыли ее тайну. И в этом кроется вся мрачноватая, но и уютная ироничность романа. «Опосредованно» тоже становится тем самым бежевым кардиганом, который с виду может показаться таким неказистым, но на самом деле удобный и какой-то даже утешительно-успокаивающий.

Совмещать семью и творчество, или любую другую потребность в личном пространстве и деятельности, это трудный акробатический номер соблюдения баланса, который приходится поддерживать с переменным успехом между своими желаниями, нуждами домашних, своим временем, силами и чувством вины, но научившись балансировать между этими стихиями, есть шанс стать адептом быта и заставить их не противостоять, а помогать друг другу. И, конечно, особая “начинка” романа кроется в разговорах на кухнях, на скамейках в парках, по телефонам о природе творчества, магии речи и таланта подбирать нужные слова в правильном порядке.

Лично для меня роман «Опосредованно», слова которого до сих пор отдаются во мне гулким резонансом, стал той самой литрой, тем приходом, который не отпускает вот уже несколько дней. В мире Сальникова приходов от прозы не бывает, зато в нашем от его прозы - точно есть.

С момента прочтения Петровых в гриппе, в моем сердце зародилась любовь к словосложению Алексея Сальникова, и уже третий роман она не утихает, а только растет. Когда я слышу какой-то негатив или аргументированные отрицательные отзывы на эти романы, на глаза мои накатывает пелена, а уши разучаются слышать. И мне очень сильно вся эта ругань напоминает ругань на Льва Толстого, как и трепанация человеческого взаимодействия в "Опосредованно" и "Анне Карениной", я постоянно ловила себя на мысли, что в Карениной было похоже по методу описания причин человеческих поступков, просто поступки описываются разные. Сама манера складывать слова в предложения, длинные, певучие, сложные, витиеватые мне безумно нравится, хотя обычно у других писателей подобное вызывает раздражение. Тут прямо на сердце ложится, напрямую, в обход глаз и ушей. На протяжении всей книги я испытывала кайф и наслаждение, и понимаю, что надо перечитать. Причем перечитать все три, ибо они вызывают у меня тот самый приход, который в романе вызывают стихи Лены. Я хоть и поставила тег "фантастика", только из-за наркотических стихов, прекрасно понимаю, что это самый настоящий реализм, просто с допущением, чтобы можно было интереснее высказаться (как, кстати, было и в предыдущих книгах). Я не понимаю, почему этот роман считают хуже Петровых, на мой взгляд он смотрится чуть ли не прямым продолжением, разве что вместо новогоднего ажиотажа, есть атмосфера лета и учебного сентября. И да, Отдел пока самый слабенький, но он и самый первый! Лично я вижу рост, точнее ощущаю, и ощущение это мне безумно нравится.
Что там, когда четвертый роман? М?

Андрей проснулся в начале шестого. Долго смотрел на проявляющийся из темноты день. В одном из случайно попавшихся постов на «Яндекс. Дзене» Андрей прочел, что некоторые хасиды учили: ночью творение умирает, а наутро Сущий создает его вновь. Ему в последнее время часто казалось, что каждую новую главу – мир другой и люди другие. Те же, но другие. Откуда у него появилось деление жизни на главы, он не знал, но определял границы глав очень четко. Иногда прямо так себе и говорил: началась новая глава. Ему представлялась компания беззаботных богов, которые по очереди пишут книгу бытия. И все вокруг выполняют их причудливую волю, делают то, что боги напишут. А боги пишут, что на душу ляжет, играют ими, как кубиками, – переставляют, меняют местами, убирают – от нечего делать, заполняя пустоту. Этот образ и раньше приходил Андрею в голову, но с той минуты, как его начало неотвратимо тянуть к Ане, стал навязчивой метафорой мира.

Впервые читала роман-буриме, но теперь хочу еще.

Формат кажется необычным только по первым впечатлениям, потом все воспринимается как роман с множеством необычных и неожиданных поворотов и сюжетками на грани разных жанров. Что-то подобное можно увидеть и в работах, написанных одним автором, пример могу привести не очень качественный, но в виде небольшой повести, так что примерное понимание получить быстро и легко: речь о Гиллиан Флинн - Кто-то взрослый . Здесь же это небольшое безумие притягивает и не отпускает, ты и во время чтения не хочешь отрываться от истории, и после будто бы продолжаешь чтение, обдумывая происходящее и произошедшее.

А еще эта книга отлично показывает разницу между young adult в привычном понимании и молодежной литературой. Эта книга о подростках, о школьных драмах, но ее ЦА явно выходит за рамки этого возраста. Многие авторы, которые участвовали в написании этого буриме и не являются подростковыми авторами, они пишут т.н взрослую литературу, так что то, что они работали с юными героями, не создало что-то наивное.

Чего в этой книге много? Отсылок! О каких-то расскажут еще в предисловии, какие-то будут заметны уже по ходу чтения. Какие-то отсылки будут в сюжетных поворотах (вроде отсылок на целое направление "фашистские эзотерические изобретения"), где-то в именах (Безносов - Безухов), где-то в небольших деталях, не влияющих на историю. И знаете, что? Когда-то в школьное время во время написания очередного сочинения я специально добавляла отсылки (точно помню отсылку на Портрет Дориана Грея и "Sweet dreams" Мэнсона) к месту и не очень, но в количестве семи штук. Очень этим гордилась, но сейчас... не, это было нужно сделать, пережить и вывести на более высокий уровень (как минимум делать все отсылки к месту), в общем, я прекрасно понимала, почему это было сделано именно так, когда дочитала эпилог, где (а предисловие реально не врет о большом значении эпилога) объяснены многие превратности этой книги. Без эпилога это не было минусом, но было неоднозначным, потом же это стало огромным плюсом, который все это время делал историю живой.

Да и вообще игра с жанрами, игра с временными ловушками, множеством точек зрений, игры со смыслами и формами — всё это вышло отлично. Не знаю, была ли такой изначальная задумка, но итог поражает воображение. Герои выглядят не всегда реалистично, но всегда остаются понятными (ну или более-менее, зависит от некоторых обстоятельств). Жанры подобраны классно, фишечки всех собраны и представлены в лучшем виде. К вопросу о жанрах: тут есть и реализм, и школьная драма, и немного мистики, и фантастика, и немного бандитско-полицейского триллера, и детектив, и капелька фэнтезийной магии. Есть даже ход "книга в книге", как в Энтони Горовиц - Сороки-убийцы , так что здесь есть, конечно, не всё-всё, но очень многое и выглядит это красиво.

В общем, если любите экспериментировать, то обязательно обратите внимание на этот роман-буриме

А куда делся Алексей Сальников? Вот такой вопрос у меня буднично и неожиданно возник. Вопрос, кстати, не праздный. А то писал человек, был продуктивен, а потом что-то как в воду канул. Смешно, что я как подумал (ну давеча это было, вы же поняли, не сейчас), так и дальше глазами за что-то уцепился и забыл. А, меж прочим, ответа то тогда у меня так и не стало. Прошло еще какое-то время. Временной континуум продолжал расширяться. На свет незаметно родился сервис "Яндекс.Книги". Ну как незаметно - этот мальчик все это время ходил с нами в одну школу, просто оказалось, что он, скажем, не Антон, а Валериан. Ну и я, как и многие другие, оказался невольным владельцем подписки на этот сервис, хотя до этого с Валерианом был знаком сугубо шапочно. Ну и, так сказать, протянул руку знакомства человеку. Что там вообще за книги внутри? Чем все это отличается от других сервисов? И тут, смотрите- смотрите! Сальников! "Когната" (чего?)! Литературный сериал (что?). Вот тебе, бабушка, и дедушка. С плеч кафтан, а пчелка мед дает!

Ладно. У меня, конечно, очень много вопросов. Первый вопрос очевиден. Значит, миллионы (плюс-минус) людей ждут твою книгу, а ты такой нет-нет-нет. Буду выпускать ее только в электронном виде, в виде, кхе-кхе, эксклюзивного сериала (8 серий). Что ты выберешь, путник, славу и почет или Ламборгини Сесто Элементо с гибридным двигателем? Ну ладно, вряд ли, конечно, с гибридным, но все же. Вы не находите, что нужно обладать в определенном смысле смелостью и мужеством, чтобы самостоятельно искусственно создать условия, при которых твою книгу прочитает меньшее (подчеркнуть) количество человек, чем могло бы бы? Я, опять же, понимаю контекст, что "Опосредовано" (ой божечки) и "Оккультрегер" (ой кошечки) даже близко не повторили и толику успеха "Петровых в гриппе и вокруг него". Но, все равно, очевидно, что Сальников без каких-либо проблем бы напечатался еще раз. И еще раз. И так далее. Весь этот эксперимент с эксклюзивным литературным сериалом - ну право же. Подержите у себя месяц и дайте автору потом издаться в бумаге. У нас половина страны книги на Авито покупает за треть их магазинной стоимости. Сам вечером буду забирать КРОВЬ КИШКИ ВЕДЬМЫ "Сглаз" Томаса Одд Хьювелта - в книжных магазинах его книга стоит столько, будто автор идет к ней подарком. Я не говорю, что этот сериал (это я снова про Сальникова) на Яндекс.Книги (вы не хотите тихонечко перевести всего нового Стивена Кинга и назвать это Яндекс.Кинги?) неудобен, но я хочу сам выбрать, как я хочу контент потреблять, когда, зачем и почему. Тварь я дрожащая или чего-кого?

Ладно, разобрались. Вопрос номер два. Готовы? Голосом Задорнова у вас спрашиваю ГОТОВЫ? Слушайте, а зачем все вот это? Вы видели, сколько человек добавило "Когнату" себе в свои электронные библиотеки? 12 100. Я не знаю, как измеряется успех нынче, но «12 100» совсем не похоже на ответ на тот самый второй вопрос. Ну что это такое? А главное - что дальше? Типа один роман в библиографии автора просто останется вот таким вот бельмом электронно-сериальным? Так и не напечатанным эксклюзивом? Я, конечно, могу ошибаться, но есть более действенные способы привлекать новых пользователей на вашу платформу. Чем 12 100. Ну мне прям даже обидно немного, я дальше расскажу почему, но просто представьте, что в виде сериала бы вышли "Петровы в гриппе и вокруг него"? Было бы это честно по отношению к роману? Вместо той славы, тех экранизаций и театральных постановок - 12 100. Нет, опять же, в каком-то смысле это нормальная цифра. Для "Оккультрегера" так, наверное, и вовсе. Но есть нюанс. И он очень важный. "Когната" лучше в ундециллион раз. Поэтому еще раз крикну в пустоту - сделайте свой сервис бесплатным для всех, добавьте рекламу (с ее платным отключением), максимум 45 дней электронной "эксклюзивности" перед печатью, повысьте стоимость аудиокниг (те, кто их слушает, слабые и податливые люди - они все равно заплатят), ну и что-нибудь еще, за что вам платят ваши огромные зарплаты? Ну что вы в самом деле? 12 100! Эти 12 100 - это глупо и обидно; вам, мне и, конечно, самому автору.

Ладно, чего я правда завелся. Нравится людям играть в книжный Нетфликс - Бога ради. Мы тут ради книжек собрались. И вот сразу же заявляю - ох, что это за книга. А то вы тут подумали, что я с негативом сплошным пришел. Ан нет. "Когната" - замечательная. Яркая, смешная (она очень смешная), с прекрасным сюжетом, с антуражем блестящим. Причем, Сальников продолжает свои упражнения в жанровой литературе - это вновь городское фэнтези. Но если "Оккультрегер" был (на мой взгляд) эдакой уральской аллюзией на "Никогде" Нила Геймана (неудачной), то "Когнату" вся эта серая хтонь и русская мифология почти не интересует. Она яркая, солнечная, динамичная, еще раз повторю, по-настоящему смешная (я давно не хихикал так много, честно). Сюжет - как будто бы с точки зрения фэнтези банальнее не придумаешь (рыцари и драконы), однако и тут Сальников, ишь какой шмель, находит способ придать старым идеям новое прочтение. И все это так задорно, что порой вспоминаешь добрым словом "Петровы в гриппе и вокруг него" - там тоже язык сочился будто он говяжий и лежит на тарелке в дорогом ресторане. Понятно, что "Когната" чуть менее требовательна к читателю - все-таки петровы крутились в более сложном хороводе. Но новому произведению Сальникова это и не нужно - у нее малюсенький объем (320 электронных страничек или, простите, 8 серий примерно по 40 страниц), стремительный и доступный к погружению сюжет, яркие и симпатичные герои (причем абсолютно все, без исключения, плохие - тоже). Как будто бы просто отличная книга без слабых мест. Есть пара нюансиков, но о них я расскажу далее. Сам общий зачин про драконов, людей и Зеркало (нет времени объяснять) – чудо как хорош.

И, кстати, еще! Когда я писал рецензию на "Петровы в гриппе и вокруг него", я отдельно отмечал персонажа по имени Игорь. Вот что я про него писал: "так точно попасть в этот полусобирательный, полумифический, но точно живой образ мог только выдающийся мастер. Опять же, являясь по сути, не героем, а частью бэкграунда (вместе с катафалком, в котором он неслучайно появляется), Игорь олицетворяет собой абсолютную силу. Бог и Дьявол. Доппельгангер, Бегущий по лезвию, Робокоп. Игорь. Убедительный образ русского духа и неимоверной силы, которая позволяет пить водку с медведями, строить ракеты и быть добрым". Так вот, в "Когнате" есть свой отдельный персонаж, он появляется во второй гла.. серии, извините. Зовут его Вадик, и Вадик, натурально, танк. Не в каком-то переносном смысле, а реально многотонная машина для несения смерти. С дулом. И есть один момент, который отдельно меня покорил, причем покорил бесконечно. Тогда я понял, что да, эта книга точно мне понравится. А сцена то крайне простая, помещается на одном абзаце - как танк Вадик смотрит на звезды, подняв свое дуло наверх. Это такой одновременно живой, смешной и трогательный момент, что хочется вскочить, кружиться и хлопать в ладоши. Понятно, что Вадик - не «петровский» Игорь по масштабу и воздействию на сюжет, скорее так, маленькая деталь в хорошо собранном механизме. Но запомнилась изо всех сил. И написать такое мог только выдающийся мастер.

Да и вообще, в определенных моментах я начинал себя ловить на мысли, что "Когната" то как минимум не хуже романа, который прославил Алексея Сальникова. Да, другой вайб, другой, извините, жанровый подвид своего жанра, но какая же обаятельная и языкастая книга. Даже как-то становится жаль, что она так быстро заканчивается (она, правда, малюсенькая). И за всей этой радостью опять начинают волнами набегать хмурые мысли (помните, да, я про нюанс выше писал?). А вы это сериалом называете - тут что, сезоны что ли есть? То есть ждать продолжение? Или как это работает? Сюжетно, конечно, можно сказать, что "Когната" вполне себе завершенная, но сколько сериалов на Нетфликсе тоже кончились? Пабло Эскобар и вовсе умер навзничь в конце второго сезона «Нарко». Кто-то помешал снять третий? Сколько вообще произведений искусства было логически и правильно завершены. И сколько раз потом в двери авторов этих произведений робко стучались молодые люди с ключами от Ламборгини Сесто Элементо. С гибридным мотором. В общем, я вопрос не изучал, но вполне возможно у нас появится сиквел. Вот только… 12 100. О чем это говорит? Понятия не имею. Не хочу ничего знать, хочу летать как дракон и делать пиу-пиу-пиу огнем.

Ну ладно. Какой-то я одновременно восторженный и пассивно-агрессивный. Ну, правда, все эти сериалы, все эти эксклюзивы (о которых я узнаю совершенно случайно, хотя я самая наипрямейшая ЦА, возведенная в вакуум) - слишком стар что ли я для этого стал? Для задорных фэнтези (кстати, я совсем забыл об этом написать отдельный абзац, но я ненавижу фэнтези) - не стар. А для всех этих маркетинговых упражнений - ну правда, оставьте меня в покое. Дайте мне возможность заплатить вам любые деньги, которые вы попросите, но сделайте вы мне шаг навстречу. Не хочу я читать книги по "сериям" (кстати, правда, а как она выходила - типа раз в неделю? Я бы закричал как бешеная собака), я хочу делать это как мне удобно. Тем более, книга, внимание, правда заслуживает гораздо большего. Не 12 100, а гораздо-гораздо большего. Конечно, после "Опосредовано» и «Оккультрегера» планка ожиданий слегка подопустилась, но не настолько. Сим свидетельствую прекрасный и могучий камбэк Алексея Сальникова в мир отличных книг.

И напоследок. Если вы любите сидеть в общественном транспорте со стеклянными глазами и не реагировать на внешние раздражители (то бишь слушать аудиокниги), то вам определенно должна понравится версия Сергея Гилева (который постоянно играет на ТВ/кино плохишей). Я, правда, как назло выбрал самую динамичную глав.. серию для его чтения. Но, признаюсь, тембр и подача Сергея прекрасная. Такая злодейская, неспешная. Очень приятно слушать, хоть я и не увлекаюсь таким. Вам выходить пора, а вы пыритесь в дверь с расстояния в 10 сантиметров, ну перестаньте. А как вы за рулем вообще книги слушаете, там же концентрацию потерял, и вы венок на повороте? Ладно, все это не мои дела. Аудиоверсия тоже хорошая.

Да и вообще, давно так не делал, но я крайне крепко рекомендую новый роман Алексея Сальникова «Когната» к прочтению. Он прекрасен (и роман, и Алексей). С нетерпением буду ждать его грядущих произведений. Даже если это будет (вздыхаю) второй сезон эксклюзивного (прости меня господи) литературного сериала. И ничего тут не сделаешь! Кроме как:

Читайте хорошие книги и берегите себя!

Ваш CoffeeT