Мой «друг» Франсуа

Пролог

Небольшой, но довольно шикарный кабинет терапевта в частной клинике. Здесь не было особого запаха обычной больницы – здесь пахло свежестью и чем-то ещё. Сам терапевт, высокий и худой мужчина средних лет, что-то печатал на клавиатуре, смотря в новенький монитор.

Раздался стук. Терапевт поднял глаза. В дверях стоял худой парень с немного помятым лицом.

– Здрасте, можно? – спросил он.

– Добрый день, конечно.

Парень вошёл, немного помялся в центре кабинета, а потом сел на стул напротив терапевта. Протянул ему чек и какую-то бумажку.

– Отлично, – посмотрел на бумажку, потом на парня терапевт. – Рассказывайте.

– Меня зовут Андрей.

– Хорошо.

– Я не знаю, с чего начать, – сказал Андрей.

– С вашей жалобы. У вас что-то болит?

– Нет-нет, у меня немного другое.

– Хорошо. Рассказывайте.

– Ладно… – Парень придвинулся к столу и наклонился, будто хотел поведать секрет. – Нет ли у вас воды?

– Нет.

– Жаль.

Глава 1

1

Я сидел за столиком в спортивном баре. На столике грелось пиво. Обычно я не очень люблю пить алкоголь, но когда на выбор даётся дорогой лимонад или сравнительно дешёвое пиво, то, конечно, я выберу пиво.

Что я здесь делал? Довольно тяжёлый вопрос. А что тысячи людей делают в барах после работы? Пытаются на секунду почувствовать себя счастливыми? Наверное, не знаю. Я сюда пришёл впервые; дома было очень тоскливо, а актёрские курсы сегодня отменили.

На большом экране в центре бара шёл футбол, и посетители, одетые в футболки любимого клуба, громко кричали, поддерживая игроков. Здесь бы вспомнить слова мафиози из «Бронкской истории» об игроках-миллионерах. Но зачем?

Франсуа сидел напротив меня.

– Мне показалось, что ты задел ту машину, – бурчал он, вспоминая утренний случай, когда я, выезжая с парковки, услышал стук, а потом увидел на рядом стоящей машине царапину. – Надо было остаться и всё решить. Да, возможно, царапина старая и ты не виноват, но мне показалось, что ты задел…

Я залпом выпил половину бокала пива.

– Оставил место ДТП, это серьёзный проступок. Хотя уже плевать, ведь тебя либо убьют, либо покалечат тут, – продолжал он. – По статистике, самое большое количество насильственных смертей происходит в барах, особенно в таких. И начинается всё с простой просьбы закурить, потом «Ты чего так смотришь?», и вуаля.

Я допил пиво.

– Вон тот тип странно на тебя смотрит, – показал Франсуа. – Глаза у него шальные, как у маньяка.

Я встал, купил в баре ещё бокал пива, а когда вернулся, Франсуа уже не было. Какое же это наслаждение – посидеть в тишине. Но тут весь бар начал кричать. Команде, за которую тут все болели, назначили пенальти. Я отпил пиво и уставился в экран.

– Так ты что, болеешь против моих? – подковылял ко мне жирный мужик.

– Да не, я за «Реал», – ответил я.

– А где ты тут «Реал» увидел? Тут «Локо» с «Кубанью» играют.

– Знаю. Я просто смотрю хороший футбол.

– Какой он хороший? Судья-то мудак.

– Это точно.

– Ладно. – И мужик поковылял дальше.

Я отпил ещё пива и свалил – мало ли что. На улице было уже темно, правда, мой путь бессмысленно освещали белым светом фонари. Помните у Блока? «Бессмысленный и тусклый свет…» А у меня бессмысленный путь. Путь в темноте и в темноту.

Осенний ветер дул в спину, но он был ещё тёплым. Да и погода была ещё тёплой. Я просто шёл по тротуару и жалел только о том, что не надел туфли. Эх, как бы сейчас они стучали по мостовой!..

В эту секунду дорогу мне перегородила девушка в джинсах и тёмной кофте. Девушка возникла из ниоткуда – обычно в фильмах так возникают ангелы. Среднего роста, худая, брюнетка с длинными волосами. Её зелёные глаза сразили меня наповал, да так, что я не сразу заметил в её руках пистолет, дуло которого смотрело на меня.

– Гони бабло! – крикнула она.

– В смысле… деньги? – поднял я руки.

– Нет, блин, под словом «бабло» я подразумеваю другое. Конечно, в смысле деньги!

– Но у меня нет денег.

– Что значит «нет денег»? – удивилась она и оглянулась.

– Ну как бы… Постойте…

Я пригляделся. Почему-то её лицо показалось мне очень знакомым.

– Мы знакомы?

Она пригляделась ко мне:

– Думаешь?

– Мне ваше лицо кажется очень знакомым, – сказал я.

Она ещё пристальнее в меня вгляделась, потом посмотрела по сторонам и резко побежала в темноту города.

– Вот так и оставь тебя на секунду, – появился слева от меня Франсуа. – Сначала чуть не побили, потом чуть не застрелили. Тебе срочно нужно домой.

Я ускорился.

2

Одни называют это «эго», другие – вторым «я» или внутренним голосом, но он попросил называть его Франсуа, в честь знаменитого французского режиссёра Франсуа Трюффо. Я спросил, почему нельзя назвать его в честь великого американского режиссёра, на что он ответил, что любой дурак может назваться в честь Тарантино, но только истинный ценитель кино назовётся в честь Трюффо.

– И разве в моём лице нет французских черт? – добавил он.

Да, он действительно чем-то напоминал француза, этакого представителя богемы, уставшего от жизни. Худой, среднего роста, с лёгкой небритостью и довольно большим уродливым носом. Одет он был всегда в чёрные староватые штаны, серую водолазку и длинный чёрный плащ; на ногах – грязные туфли.

Шарль Азнавур! Точно, он походил на молодого Шарля Азнавура, но только был выше.

Каждое утро я вставал с мыслью, как же меня всё достало; что я сейчас приду на работу и напишу заявление на увольнение. Эта мысль обычно грела меня до первого глотка кофе, а потом появлялся он.

Франсуа подходил к окну, любовался пейзажем, жалел, что не художник, а потом садился напротив меня и говорил.

Каждое утро он говорил одно и то же:

– Увольняться тебе нельзя!

– Это почему? – спрашивал я.

– Уволишься – и что дальше?

– Займусь карьерой актёра.

– Пф, – хмыкал он. – Во-первых, ты уже старый для карьеры актёра.

– Мне всего тридцать!

– Тебе уже́ тридцать. А во-вторых, на что будешь жить? И вообще, что это за профессия – актёр?

Каким-то невероятным образом Франсуа заставлял мою железную мысль об увольнении таять , и я с особой грустью выходил из квартиры, находящейся на двенадцатом этаже, и направлялся к лифту.

– Лучше на лифте не ехать, лучше пешком, – говорил он.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. Лифт застрянет, и всё.

Я разворачивался и шёл к лестнице, Франсуа обычно брёл за мной.

– Ты забыл вынуть чайник из розетки, – говорил он где-то на пятом этаже.

– Ничего страшного, – отвечал я.

– А если вдруг выключат свет, а потом включат? Напряжение ударит в чайник, он заискрится и вспыхнет.

– Бред.

– Не-а, был такой случай, мы же вместе по радио о нём слышали.

Я останавливался, презрительно на него смотрел, разворачивался и топал обратно на двенадцатый этаж.

– Правильно, просто проверим, – подбадривал меня Франсуа.

Я заходил в свою однокомнатную квартиру, проверял на кухне чайник, на всякий случай проверял ещё и плиту, которой пользовался очень редко, и снова спускался по лестнице.

– Ты забыл запереть дверь на ключ, – снова где-то на пятом этаже говорил Франсуа.

– Да закрыл я.

– Нет, точно не закрыл. Я не видел, чтобы ты поворачивал ключ.

– Закрыл я!

– Пусть будет, что закрыл, хотя совсем не закрывал…

Я уже и не помню, когда в моей жизни появился Франсуа. Лет пять или шесть назад. Он просто возник однажды и сказал:

– Привет, меня зовут Франсуа, и я – это ты.

Сначала он мне совсем не мешал, просто ходил за мной, и всё; иногда озвучивал мысли, которые и так крутились в моей голове. А потом началось… Он начал спорить со мной, мешая наслаждаться жизнью и вселяя в мою голову сомнения и страхи.