Всем, кого я люблю.

Всем, кто любит меня.

Дизайнер обложки Максим Максименко

© Алексей Викторович Ручий, 2020

© Максим Максименко, дизайн обложки, 2020

ISBN 978-5-0051-6649-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Целостность (2007—2009)

«Сумерки плыли…»

 
Сумерки плыли,
тушили
в лужах заката окурки,
закрывая ему глаза,
заставляли играть в жмурки;
объективно социум гаже
любой загнанной одиночки,
и свобода – не вектор даже,
а всего лишь точка
внутри плоскости мысли
или в пространстве смысла,
который как проститутка
идёт с тем, кто больше заплатит,
и никого не хватит
бороться с этим закатом,
белизной больничной палаты
наползает мир глупого счастья
и разрывает на части
тех, кто слишком рано сломался;
мир потребления —
никакой жалости!
 

Война

 
Ростовщики гениальных идей
раздали долги
и заварили крутую кашу
из крови и оторванных ног,
обезумевший бог
войны
звёздами вместо зрачков
сверкал в оправе разбитых очков,
его тошнило
неуправляемой силой,
острым шилом
он протыкал пальцы;
танцы
валькирий
в недоношенном мире
и слизи кишок,
круженье грязных сапог
и потных тел
в разорванной темноте;
чёрные панцири танков
из-за домов
словно армада клопов
ползли и кусали улицу;
разбитые лица
целовал обезумевший ветер,
кровожадные дети
поджигали кошек —
больше
не было ничего,
бесконечное го
головоломка войны
мешала смотреть сны.
 

Над кукушкиным гнездом

 
Меня прибивали к кресту,
и рыцари на мосту
смотрели
рыдали
кричали:
над кукушкиным гнездом
станешь ты большой звездой,
над кукушкиным гнездом,
над кукушкиным гнездом…
 

Победитель тишины

 
Глупый маленький победитель тишины
Спит и видит сны:
Он на трибуне, над миром
С искусностью индийского факира
Выделывает фокусы с планетой,
Сжигает еврейские гетто,
Строит концлагеря…
Заря:
Электрическое солнце зажигается,
Победитель тишины просыпается,
Привязанный к своей кровати
В звуконепроницаемой палате:
Стены, потолок и пол;
Санитар делает ему укол.
 

«Сейсмограф ручки чертит биения…»

 
Сейсмограф ручки чертит биения
сердца
десятибалльными
толчками,
стихи как невинные жертвы
смотрят на палача
расширенными
зрачками,
в их страхе, в их кротких глазах
взрываются
бомбы
рифмы,
и кажется, что это в ветвях
танцуют
голые
нимфы,
поэзия – дионистический бред,
больная
могучая
мумия,
кричит о том, чего нет,
и то, что есть,
превращает
в безумие.
 

Я видел хиппи на Невском

 
Я видел хиппи на Невском —
Он играл на губной гармошке;
Чёрный джип пересёк мне дорогу
Чёрною кошкой.
Ветер гнал грязные тучи, рвал их
Как письма в мелкие клочья;
Свет фонарей спотыкался о лужи,
Залюбовавшись девственной ночью.
Холодало. Всё больше хотелось скорчиться
Где-нибудь на теплотрассе от одиночества.
Я пришёл домой. Лёг. Прямо в ботинках,
Не раздеваясь;
Долго смотрел в потолок,
Заснуть безуспешно пытаясь —
Мне казалось, что я – шпион на вражеской
Территории
Или герой (Ахилл?) небезызвестной
Апории.
У соседей орал магнитофон и гудела
Очередная пьянка,
А мне казалось, что под окном
Маршируют танки —
Хотя, может, и танки – и вот он в траве
След от гусениц,
Что это? Реальность?
Или мне только снится?
Я проснулся чёрным жуком – всё точно по Кафке,
Спустился в метро, и был тут же расплющен в давке.
Я лежал и думал: отчего здесь,
Среди прижатых друг к другу тел,
Среди этой эротически слипшейся плоти,
Нет места любви?
Но тут кто-то снова наступил на меня.
 

Последнее танго во мне

 
Она не верит в любовь,
потому что считает все чувства фикцией.
Я не верю в смерть,
потому что не раз пробовал быть самоубийцей.
Она станцует последнее танго
и уедет в Мадрид или Венецию.
А я, как Марлон Брандо,
упаду на пол с пулей в сердце.
 

«В этих стихах нет остроты …»

 
В этих стихах нет остроты —
ну и что?
что ты
сделал в бессмысленном мире
иллюзий и пустоты?
Моё поколение знает,
забившись в грязном углу
дрожащей рукой вонзает
в сожжённые вены иглу.
Короткие вспышки прихода,
как осколки разбитой мечты;
такое качество нашей свободы —
в этой реальности нет остроты.
 

Убийцы птиц

 
Идём убивать птиц,
Стрелять в беззащитное небо.
Мы превратимся в убийц,
Наши души покроются пеплом.
Мы будем стрелять ввысь,
Стрелять, не жалея патронов.
Чтоб каждый знал, как хрупка его жизнь,
Чтобы чувствовал себя обречённым.
Станем всех, всех убивать,
Превратив всё вокруг себя в плаху.
И кто-то будет от боли рыдать,
А кто-то дрожать от страха.
Но потом придёт наш черёд
Умирать – и мы заплачем все вместе.
А ветер подхватит и понесёт
Нашу полную слёз песню.
Он поднимет её высоко
И, бросив, разобьёт о скалы.
Ты стрелял, ты был хорошим стрелком,
Но вот и тебя пуля достала.
И пальцы скользнут с курка,
Ты умрёшь, а душа твоя станет птицей.
Она поднимется под облака,
Но внизу будет ждать уже новый убийца.