Алексей Пыжов

ЦИКЛ КНИГ (три части)

ВЕДЬМА

Книга первая

Приятного вам прочтения.

УЧЕБА

Мальчик, лет десяти по виду, сидел на упавшем дереве, выбрав для себя местечко без суков. На его лице играла довольная улыбка и он с интересом наблюдал за двумя стрекозами, устроившие догонялки вокруг одного цветка. Одну руку он устроил на коленке, а другой придерживался за ветку рядом. Мальчишка был абсолютно гол, но от этого не испытывал неудобства.

Голова мальчика чуть дернулась, он напрягся и его взгляд застыл. Он прислушивался, но со стороны могло показаться, что мальчик чем-то залюбовался, или что-то рассматривает.

Сегодня солнечный день, средина периода оживления и мальчик пришел на лесную поляну погреться под лучами местного солнышка. Валежина лежала на краю поляны и частично пряталась под деревьями. Мальчик выбрал на ней место так, чтобы его не сразу было заметно с поляны, но одновременно быть под теплыми лучами.

Худой, жилистый, со светло-грязными волосами, неровно обрезанными или подпаленными. Кроме неширокого пояска на талии, из шкуры животного, на мальчике больше ничего не было. Рука, державшаяся за сук, медленно начала опускаться в сторону туловища и можно было понять, мальчик к чему-то приготовился. Его голова еще раз, самую малость дернулась, а взгляд стал тревожным. Мальчик медленно сполз по стволу дерева, прижался к земле и постарался заглянуть под дерево, где имелось расстояние, между деревом и землей. В ту щель он ничего не увидел и прикрыв глаза, потянулся…. Чем и куда он потянулся? Мальчик этого не знал, но ему захотелось увидеть свое беспокойство, и он потянулся на другой край поляны.

Внутренним взглядом мальчик пробежал по краю поляны, и он увидел…, ему показалось что он увидел промелькнувшую тень между деревьев. Мальчик вздрогнул, напрягся и вернул свой взгляд в то место, где ему что-то показалось. Но там уже никакой тени не было. Мальчик взглядом пробежал по дереву, нашел молчавшую, настороженную птичку…. Теперь, мальчик мог видеть глазами птички, и это было намного удобней и безопасней. Он осмотрелся с высоты и чуть в стороне увидел фигуру человека в темном балахоне. На голове человека был надет колпак…, капюшон, конец которого свободно свешивался на сторону и шевелился при движении человека. Человек не крался, но он аккуратно ставил ноги, чтобы ничего не выдавало его. Поступь у человека была плавной, повольной и напоминала поступь охотника или разбойника, когда они подкрадываются к своей добыче. Но это не был охотник, а тем более разбойник.

Охотников мальчик встречал не часто, но они были вооружены и вели себя иначе, не так. Разбойником этого человека тоже назвать было нельзя. Этот человек как бы плыл широкими шагами над землей, как бы вписывался в лес, как бы шел по знакомой дорожке, где каждая веточка, каждый сучок, каждая ямка ему хорошо знакома. Этот человек плавно огибал деревья, просачивался через подлесок и не оставлял за собой примятой травы. Темной балахон человека развивался при его движениях и от части напоминал крылья.

Человек внизу замер, резко развернулся….

Мальчик сильнее прижался к земле и мысленно накинул на себя шкуру ежа. Он подобрался, сжался и подражая настоящему ежу, фыркнул несколько раз. Затем сделал несколько шагов вперед и замер, заглянув под дерево. Человека в черном он не увидел, но чувствуя слабое беспокойство, и развернулся в сторону леса.

По воображаемым иголкам ежа прошелся ветерок чужого внимания, мальчик это почувствовал и прыгнул. На землю он уже опустился в беличьей шкуре. Теперь он был белкой и поспешил вдоль дерева в сторону леса.

Прыжок, еще прыжок, его хваст развивается при каждом прыжке, а сам он легко опускается на руки. Прыжок…. Его бок что-то обожгло, что-то толкнуло при полете, и мальчик покатился по траве. Он замер, припав к земле, провел рукой по пострадавшему боку, и ухмыльнулся, не увидев на руке крови. Но бок продолжал саднить и беспокоить.

Мальчик настороженно осмотрелся, единственная защита, это дерево, и оно находилось в нескольких шагах. Он опять «накинул» на себя чужую шкуру и очень осторожно, готовый к любой неожиданности, на четвереньках, направился к упавшему дереву.

Он замер у дерева, прижался к нему саднящим боком и…. Теперь он был лесным котом, и медленно, плавно высовывал голову над стволом дерева. Ему нравилось быть лесным котом и в этом образе, мальчик чаще всего охотился. Он привык к этому образу и ему самому иногда казалось, что у него не руки, а лапы с когтями. В этом образе мальчишка легче забирался на деревья, чтобы пошарить по птичьим гнездам. А если удавалось, то и поймать зазевавшуюся птичку. Особенно ему нравились серые, не очень большие птички, чуть больше двух его кулаков. Конечно, нужно было приложить много терпения, чтобы поймать такую птичку, но в образе лесного кота, мальчишке легче всего удавалось это сделать. Кога на деревьях не было листьев, его охота была сложной, требовалось не только терпение, но и не малая сноровка, и не всегда ему удавалось перекусить птичиной. А вот в теплый период….

Глаза мальчика поднялись над стволом, и он увидел черный балахон. Внутри у него проснулся дикий кот…, испуганный дикий кот. Мальчик как пружина распрямился в прыжке и лапой-рукой ударил человека в темном. Мальчик был уверен, он почувствовал, как воображаемые когти зацепили человека, но как он упал, мальчик уже не помнил.

Сознание мальчика как бы проснулось, включилось одномоментно, но он не пошевелился и постарался увидеть хоть что-то. Неожиданно его вздернули за ногу вверх и голос над ним брезгливо произнес.

– Фу-у…. Маленький козлик.

Голос, а больше чужая бесцеремонность возмутили мальчика, и он рукой-лапой постарался достать человека в темном балахоне. Ему это не удалось, а человек встряхнул его и немного трескучим голосом, произнес.

– Еще и драчливый.

Что с ним сделал человек, мальчик не понял и не понимал. Он все видел, слышал и чувствовал, но пошевелится не мог и висел на плече у человека бесформенной тряпкой. Куда его несли, он тоже не понимал, хотя был уверен, что этот участок леса хорошо ему знаком.

В лесу он жил уже несколько холодных сезонов, после нападения на его деревню разбойников. Само нападение, его бегство в лес и жизнь до нападения, он помнит урывками, моментами и как-то смутно. Вроде бы он жил в теплом месте. Вроде бы радом были другие люди. А потом страх, боль и бег…. Хорошо запомнил, как проснулся в куче листвы, в небольшой лощинке. Сколько он не искал после бега своего жилища, свою деревню, но найти ее так и не смог. Он долго голодал, бродил по лесу, ел траву и листья. Пару раз находил птичьи гнезда с яйцами, ловил лягушек, ящериц и мелких грызунов. Его одежда изодралась в клочья быстро, и он привык ходить голышом. Ему стало легче жить в лесу, когда он первый раз почувствовал что-то теплое и живое под кучей веток и листьев. Тогда он поел от живота, большой, жирной лягушкой. Потом он научился подкрадываться, набрасывая на себя чужую шкуру. Так ему казалось, так он представлял. И уже под чужой шкурой, охота давалась ему легче, удачливей. В первый раз, на дереве, он увидел красивое животное с коротким хвостом. Животное он увидел со спины, сзади и пока животное его не видело, попытался его поймать. Первое знакомство с диким котом, окончилось для мальчика отлеживанием в лесном ручье и «зализыванием» собственных ран. Но тем не менее, кот ему понравился, и он чаще и чаще начал «примерять» на себя его шкуру. В последствии он несколько раз наблюдал за охотой дикого кота и перенимал, копировал его движения, манеру двигаться и приемы охоты. Он даже научился чуть шевелить ушами, как это делал кот. В лесу много живет животных на которых мальчик охотился, но в своем большинстве, это были мелкие животные, лягушки, ящерицы, змеи, птички и трава с корешками. Чем дольше он жил в лесу, тем лучше он его чувствовал, понимал и уже не боялся. Он стал частью леса и лес учил его слушать, видеть и даже чувствовать. Охота для него стала развлечением и теперь он мог выбирать на кого охотиться, что найти на обед, или где напиться более вкусной воды.

Людей он встречал не часто и тем не менее, научился различать их эмоции, чувства, а порою, и желания. Вначале он опасался людей, сторонился, обходил стороной и прятался. Потом ему понравилось наблюдать за ними, выслеживать или находить их места ночевок или продолжительных лежбищ. Особенно он невзлюбил, как он считал вначале, браконьеров. Они приходили в лес, на «его» территорию, шумели, жили несколько дней на одном месте, мусорили, жгли костры и уходили. После них, на тех местах, всегда не хорошо «пахло», и это было не связано с мусором или их отходами. После них оставался неприятный «запах» и заходить на те места, продолжительное время, не хотелось.

Как-то раз, подслушивая их разговоры, он с удивлением для себя узнал, что это вовсе не браконьеры, а разбойники. В нем всколыхнулись воспоминания, обида и злость. Убить у него не было сил, а вот их еду он отравил. Насколько подействовала его отрава, он не узнал, но люди уши и больше не появлялись в лесу.

Охотники, которые часто забредали на его «владения», это совсем другое дело. За ними было интересно наблюдать, но одновременно и опасно. Когда он следил за охотниками, он всегда надевал на себя «чужую шкуру», и это помогало оставаться незамеченным.

В этот раз, с темным балахоном, натягивание на себя «чужой шкуры» не помогло. Его выследили, схватили и куда-то несут. Висение головой вниз здорово туманило сознание, и мальчик сам не заметил, как задремал.

Сознание мальчика возвращалось медленно, с неохотой, долго и рывками. Вначале ему казалось, что его скребут чем-то жестким, колючим и вонючим. Затем, вроде бы как, его поили травяным отваром и в этом отваре, чувствовался вкус и запах дурман-травы. На тот момент, он даже припомнил, где она растет. Потом было что-то теплое, но на этот раз его накрыли…, укутали и ему вспомнилось место, когда он жил с другими людьми. А сегодня ему поднесли к губам что-то в емкости и скрипучий голос приказал пить. Его желание не учитывалось, ему оттянули челюсть и в рот потекло что-то теплое и тягучее со сладковатым привкусом. Мальчик сделал первый глоток и к нему пришло узнавание крови – он попытался вырваться. Но кто-то схватил его за волосы на затылке, запрокинул голову и кровь опять полилась ему в рот, а скрипучий голос произнес поучительно…, и как ему показалось, с участием.

– Пей, дурень. Это не человеческая кровь.

Какая разница ему было чья это кровь?

Мальчик и раньше пробовал кровь, и она не казалась ему такой противной, а теперь его мутило, в животе крутило и кровь просилось наружу, а голос не то уговаривал, не то требовал выпить. Мальчик выпил, а куда тут денешься и ему позволили откинуться на спину.

Кровь внутри прижилась быстро, живот перестало крутить, внутренности согрелись и теперь она не просилась наружу, а уютно устроилась животе мальчика. Лежать на чем-то мягком и под теплым было приятно и уютно, и мальчик не спешил покинуть уютное место. В одной стороны от мальчика была стена, выложенная камнем. Над ним потолок из тонких бревен, с другой стороны, полутемное помещение и на удалении, у стены, в нише, горел костер.

Вся обстановка напоминала мальчику что-то знакомое, но давно забытое. Смотреть на огонь было приятно, а тепло под чем-то теплым, клонило ко сну. Мальчик не заметил, как заснул, а проснулся от боли в низу живота. Он прислушался к себе, определил, что если еще немного пролежит, то обгадится, вскочил с лежака и уставился на женщину у огня. Женщина хмыкнула и молчком, движением головы, указала в сторону.

Мальчик даже не заметил, как выскочил на улицу, и пробежав десятка два шагов, почувствовав очередной приступ боли в животе, присел и с треском опорожнил кишечник. Живот тут же перестало крутить, боль постепенно утихла, и мальчик с облегчением поднялся. Он осмотрелся по сторонам, поскреб ногой прикрыв свои отходы и отметил, что находится на возвышенности. Через деревья можно было увидеть воду, и эта вода была значительно больше виденных им ранее. Там, где он жил, там тоже была вода, крохотная лесная речушка, больше напоминающая крупный ручей. Но в ней можно было обмыться, если тело начинало чесаться и зудеть. Рыбы в той речушки не было, но по берегам много водилось лягушек. В теплый период они так громко кричали по ночам, что спать рядом с речушкой было невозможно. А здесь, через деревья, можно было рассмотреть большую гладь воды. Настолько большую, что другой берег с трудом просматривался.

Насмотревшись на воду, мальчик развернулся и с удивлением, увидел приземистую постройку. Вход в нее начинался спуском, а там, внизу, была видна дверь. Крыша скрывалась под насыпью и если бы не спуск и не дверь, всю эту постройку можно было принять за бугор. На вершине этого бугра, можно было рассмотреть крутящийся, маленький дымок и он растягивался по земле. Немного в стороне от этой постройки, имелись огромные камни и если бы не высокая трава и кусты между ними, то эти камни можно было принять за развалившуюся постройку. Вокруг росли достаточно редкие деревья и от входа в…, пусть будет дом, в сторону воды, вела утоптанная и хорошо различимая тропинка.

Мальчик сделал несколько шагов в сторону дома, живот скрутило, и он почувствовал позывы к рвоте. Оно-то и так, самочувствие было не особо хорошее, но после того, как он нагадил, считай, около дома, еще и позыв к рвоте…. Мальчик рванул по тропинке подальше от дома. Тропинка продралась через кустарник и вильнув, вывела к берегу озера. Правда, сама вода была еще далеко, а живот…, и желание стошнить уже подступало к горлу. Мальчик рванул в сторону от тропинки, зацепился за корягу и пролетев пару шагов, буквально уткнулся в куст. Стоило ему приподняться на руках и коленях, как из него вылетело не только содержимое желудка, но и содержимое кишечника. Его руки были в блевотине, а ноги в дерьме.

Мальчик с трудом поднялся и расставляя широко ноги, побрел к воде.

Мылся он долго, а для надежности, руки и ноги выскреб песком и травой со дна озера. Ему казалось, что от него все еще воняет и он уселся в воду, оставив на поверхности только голову, и отмокал. Голос за спиной заставил его вздрогнуть, погрузиться в воду, а затем, отплевываясь, подняться на ноги.

На берегу стояла женщина и насмешливо смотрела на мальчика. Мальчик, с низу в верх смотрел на женщину и не знал, как надо ему поступить. Женщина толи улыбнулась, толи самую малость скривилась и трескучим голосом произнесла…, предупредила.

– Застудишься. Если отмылся, иди в дом.

Ответа она не ждала и развернувшись, размашистой походкой начала подниматься в гору. Мальчик проследил за ней, пока она не скрылась за кустом, затем понюхал свои руки, ладошку, которой провел по ноге и признав, что неприятный запах отсутствует, сам побрел по тропинке вверх.

Через дверь в дом, мальчик вошел настороженно. Достаточно большое помещение с каменными стенами выше его роста и тусклое освещение от костра в нише. Хотя, это был не совсем простой костер. Огонь горел не только в каменной нише, но и само кострище было обложено камнями, а над огнем, на цепи, висел большой котел. Конечно, этого котла было мало, чтобы засунуть в него мальчишку и сварить полностью, но размер его был достаточно большой. И по всему было видно, что не только он, сам по себе тяжелый, но в нем еще что-то находится. Радом с нишей притулился к стене стол с…, посудой. Мальчик с трудом вспомнил это слово и сморщился, вспомнил похожий стол в своем доме. В памяти мальчика промелькнул женский образ в широком платье, и как ему показалось, кого-то еще рядом с женщиной.

Рядом со столом, опять же у стены, находились полки с банками, горшочками и просто так лежали пучки трав. В самом темном углу помещения находилась кровать…, лежак, настил, где лежал до этого мальчик. Еще одна похожая лежанка находилась ближе к огню. Рядом со входом и с мальчиком, стояла одна пара обуви, чем-то похожая на обрезанные сапоги. Из обуви торчали пучки травы, а рядом, стояла прислоненная к стене палка.

Женщина что-то делала у стола и когда вошел мальчик, осмотрела его с насмешкой и скрипуче спросила.

– Не сбежишь?

Куда бежать? Здесь тепло.

Мальчик в ответ дернул головой, и женщина сообщила.

– Жрать сегодня не получишь. Нечего переводить продукты. Вода вон, рядом. Если опять припрет, беги к камням. Как твое имя?

– Я не знаю. – Нахмурившись буркнул мальчик.

– Не знаю. – С упреком проскрипела женщина, но как можно было предположить, рассмеялась и сообщила. – Меня можешь называть Рога. А тебя, я буду звать Агор. – Она, как показалось мальчику, вызывающе чем-то стукнула п почти потребовала. – Голышом не ходи. Там, у меня имеется одежда, – она опять проскрипела и добавила, – штанов для тебя нет. Походишь в платье.

Сезон холодов пролетел, как один день. Рога оказалась Ведьмой-отшельницей. К ней приходили или приезжали люди. Они их лечила, иногда оставляла на ночевать или на пару дней в нашем доме и тогда, мне приходилось за ними ухаживать и спать на полу. Штанов она мне так и не купила…, не достала…, не спешила подыскать и я продолжал все это время ходить в балахоне, немного переделанном из ее платья. Иногда Рога сама уходила на пару дней, оставляя меня одного. Одиночество меня не тяготило, а в некотором смысле, позволяло отдохнуть.

Лечить ведьминской науке она меня начала учить, когда я, ухаживая за женщиной снял у нее боль. Это вышло само собой. Я всего лишь хотел облегчить ее состояние, хоть чуток убрать боль, а честно говоря, мне очень хотелось спать, а женщина так стонала и мешала…. Я положил свою руку ей на живот, и прикрыв глаза, остудил то место, которое у нее внутри горело огнем. Утром Рога, проверив женщину, практически выгнала ее из дома со словами…, напутствия.

– Жрать надо меньше.

Потом подошла ко мне, от нее несло злостью, схватила меня за волосы на затылке, запрокинула голову и долго, пристально смотрела мне в глаза.

Что она там хотела увидеть, я так и не понял, но стоять было неудобно, болел затылок с зажатыми в кулак волосами и я, чтобы Рога быстрей отстала, выставил ей морду дикого кота…, и зашипел. Что она увидела, мне трудно сказать, она не делилась, но отскочила от меня, как ужаленная в одно место и зло прорычала.

– Убью, сучонок….

Убить она меня не убила, но пару ночей я ночевал на улице. А ведь я уже успел привыкнуть к теплу. Самому, первому, идти в дом, или как Рога называла в землянку, не хотелось. Обидно было…, и больно. Утром меня нашла Рога, толкнула ногой вместо «здрасте» в бок и потребовала.

– Либо верни мое платье, либо иди в землянку.

Мой ответ, как всегда, ее мало интересовал. Она предложила-потребовала, а решение оставалось за мной. В землянку я вернулся после утреннего моциона. Ни слова не говоря, Рога выставила на стол тарелку с похлебкой, а рядом положила старую, замусоленною книгу. Я и до этого видел в землянке книги и даже рассматривал в некоторых картинки. Но этой книги я не видел. Рога дождалась пока я съем похлебку, а потом потребовала.

– Открой и читай.

Хорошо сказать читай. Вот только читать я не умел. Рога долго сопела, а потом…. ПОТОМ начались мои мучения…, учеба.

Кроме чтения и письма, Рога учила меня счету, травоведению, изготовлению настоек и отваров. Умению искать и находить нужные травки, а также, с закрытыми глазами ходить по лесу, плавать и ловить рыбу в озере. Объясняла и показывала ведьминскую науку и постоянно тренировать свое тело, драться с ножом и просто с палкой. Она учила меня выживать и уметь постоять за себя. Она объясняла сложные таблицы из книг, объясняла взаимодействие различных энергетических сил планеты и показывала, как быстро можно вырастить растение, убить его и животных.