Отзывы на книгу «Центр тяжести»

"Неудавшиеся главы внутри нас порой гораздо интереснее тех, что удались, или, вернее, они гораздо информативнее: благодаря им мы знаем, что нас создавали методом проб и ошибок, триллионов проб и ошибок..."

Непростая книга, больше напоминающая мозаику, - собери весь пазл и тебе (может быть) откроется смысл романа, хотя это не точно...

Фантастика, киберпанк, антиутопия, драма и сказка - набор жанров разнообразен и причудливо сплетен: одно плавно перетекает в другое, все время оставляя меня как читателя в недоумении - мол, что это сейчас такое было? Причем и повествование ведется все время от лица разных персонажей, связанных лишь тонкой линией родства, впрочем, подобные узы всегда условны - что в литературе, что в жизни. Представит автор на наш суд и несколько сменяющих друг друга планов - общего и частного характера, доказывая (или, вернее, осмеивая) идею, что все (проблемы, предпочтения, интересы) родом из детства, мол, от семьи все идет. Марина, Петро, Егор - дети своего отца - непутевого математика с нелепой фамилией, напоминающей профессию, Портной - видимо, также пытаются скроить и свою жизнь, по чужим лекалам, в угоду чужим интересам. Странно ли при этом, что чужая жизнь и не налезает?

Рано лишившиеся отца - нет, с тем чудаком-математиком, не понимавшем совершенно шуток, как раз все в порядке - что таким сделается? Просто родить детей и оставить их (в смысле, уйти из семьи), не интересуясь их жизнью, не принимая в их судьбе никакого участия - ну не по-мужски это как-то, не по-человечески...Потерян центр тяжести, вырван клок сердца...

А начинается все ведь все вполне мило, благопристойно - семья и двое деток. Мальчики, ищущие потерянное озеро (здравствуй, сказка:), а мне всю книгу казалось, что надо искать не озеро, а потерянную совесть у некоторых (здравствуй, жизнь)...

Сказка сменяется драмой, когда речь заходит о Марине - еще одна непутевая веточка-девочка ("точка" - так он ее называл, отец эстонец, не выговаривавший букву "д") от непутевого отца (в чем именно драма - узнаете из книги. Определенно "18+")...

А уж когда в разговор поколений (а как иначе назвать этот роман?) вмешивается Егор, книга и вовсе приобретает антиутопийные черты - государство, которое следит за своими гражданами, их перемещением, вмешивается в их личную переписку (где-то мы это уже, кажется, видели, а может, наблюдаем до сих пор...), искусственный интеллект и алгоритм, по выражению лица человека способный дать исчерпывающую характеристику его психического состояния и лояльности к власти (к этому алгоритму и приложил руку и мозги Егор, едва ли не самый умный из их троицы, только интеллектуальное превосходство часто оборачивается против его владельца)...

И без того динамичный роман нереально убыстряется на последних страницах. Едва переводя дух от страшных событий книги мы все же успеем задаться вопросом: так действительно ли все самое главное в человеке формируется именно там, в семье, и можно было бы предотвратить катастрофу?

"Отчего нас так тянет к реликвиям? Разве мы недостаточно верим словам? Или приметы прожитой жизни содержат в себе какую-то дополнительную правду?..."

Роман Алексея Поляринова, человека такого количества талантов, что он и сам иногда кажется фантастическим персонажем из какой-нибудь книги о новой расе сверхлюдей, вышел в 2018 году, получил похвалу Дмитрия Быкова, быстро ушел на доптираж, а в 2019 уже попал в длинный список литературных премий «Национальный бестселлер» и «Фикшн35».

«Я был сложным ребенком - я начал приносить родителям неприятности задолго до своего рождения». С этих слов начинается книга, и от нее уже невозможно оторваться. В них при желании можно рассмотреть центр тяжести всего романа как такового: лёгкая ирония и предельная серьезность - инь и ян этой книги. У нее много достоинств, я перечислю пять самых важных для меня.

Петро и тайна пропавшего озера.
Петро Портной родился в семье одаренного математика и красивой журналистки, которая мечтала быть сначала женой гения, а когда с этим не получилось, то матерью гения. Петро был объектом ее педагогических экспериментов вплоть до того момента, пока не родился его младший брат Егор. С его появлением с плеч Петро свалился груз материнских амбиций, сменившихся обязанностями по присмотру за Егором, которые иногда было трудно совмещать с собственными интересами в лице странноватого одноклассника Александра Грека, его неуемной фантазии и тяги к раскрытию тайн. Прирожденный конспиролог Грек втянул Петро в неприятности и приключение, которое аукнется через много лет во взрослой жизни.

Егор и Большой брат.
Мама мечтала, чтобы Егор стал великим музыкантом, новым Шопеном, но на этой женщине как будто лежало проклятие несбывшихся желаний. Ей удалось таки стать матерью гения, но он выбрал иной путь и стал композитором не для нот, а для скриптов и кодов. Он оказался между двух огней, между двух Больших братьев: брата по крови - Петро - уважением которого дорожил, и системы, в которую верил и вкладывал свой уникальный потенциал. Истории о двух братьях берут свое начало с библейских времен, но не надоедают и по сей день, являясь генофондом мировой литературы. Теперь и Егор с Петро станут его частью. Они никогда не были соперниками, не боролись ни за родительскую любовь, ни за наследство, ни за женщину. Они пытались жить по совести и оставаться порядочными людьми.

Их мама и ее сказки.
По ночам мама мальчиков, Нина Ходжарова, когда её дети и большие надежды на них ложились спать, сидя на кухне, вспоминала о собственной мечте - написать книгу. В то время она работала редактором и, целыми днями внося правки в чужие плохие тексты, дома пыталась создать свой хороший. У нее был талант, но не было идеи. Идея и концовка - две самые вредные и норовистые сущности творческого процесса, которые могут испортить результат любого труда, но когда ей удавалось ухватить их, у нее получались удивительной красоты сказки. Эта красота не всегда бывала доброй, она могла быть грустной, трагичной, лиричной и странной, но всегда была настоящей. Истинной красотой истории, созданной из редкой чистейшей фантазии и живых слов. И этих сказок уже было бы достаточно, чтобы ради них прочитать всю книгу.

Марина и #metoo.
Человек-манифест. Воплощение вопроса «Чего хочет женщина» в XXI веке. Она хочет уважения, безопасности, справедливости, понимания, она хочет, чтобы ее перестали насиловать и презирать, она хочет, чтобы жертву перестали винить в том, что с ней случилось. Она хочет уехать из дома, получить образование. Она хочет умного психотерапевта, хороших друзей, интересную работу. И после всего этого, если получится, она хочет тепла, любви и поддержки. Чего она не хочет, так это свадьбу, мужа и детей. Это желание у нее отбили.

Алексей Поляринов и метароман.
Многожанровость «Центра тяжести», которая встроена в нашу современность, совершенно уместна и логична, потому что каждый человек проживает свою жизнь в разных ролях и разных жанрах. Детство - это янг-эдалт и степень приключений в нем зависит от характера и непоседливости главного героя, его родители добавляют остроты социального вопроса, далее, как правило, многие проходят через стадию любовного романа, а после окончания института каждый сам выбирает себе жанр своей жизни - от семейной саги до киберпанка и политического триллера. Герои «Центра тяжести» выбирают свои сюжетные тропы, погружая читателя в полифоничность своих голосов и мыслей. Получается правдиво, искренне и невероятно увлекательно.

С чего начать, когда эмоции от книги зашкаливают? Всё-таки не с самой книги. Предыстория моей встречи с Алексеем Поляриновым: я очень усердно уворачивалась от него, а всё почему? Потому что я оооочень внимательная)). Каким-то образом Александр Полярный с его невнятной "Мятной сказкой" для подростков-суицидников слился в моей голове с Поляриновым. И тут уж впору благодарить игру, которая затребовала книгу на букву "ц", каковых, сами понимаете, не миллион. Из текста романа:

Художник видит разницу, сходство видит профан, – сказал он так, словно процитировал кого-то.

До художника мне, как до неба, и, прекрасно понимая, что отзыв на метароман должен быть хотя бы попыткой написания метарецензии, я даже пытаться не буду. Просто - о моих ощущениях. Глянула самое начало - и пропала на два дня. В течение этого времени были отложены все дела, не требующие немедленного исполнения, и все книги, даже требующие немедленного прочтения. А когда я поняла, что рассказ о детстве мальчика Петро, о его семье, младшем брате - это не его произведение (правда, это становится понятно совсем не сразу), я сама подивилась, с какой жадностью я лечу по тексту, использующему нелюбимый мной фокус с романом в романе. Подобное в последний раз со мной было, наверное, когда я в первый раз читала "Хромую судьбу" Стругацких. И хочу отметить, что автор не старается в тех произведениях, которые, как выяснится, принадлежат перу матери Петро и Егора, менять стиль и манеру рассказа, что обычно при использовании такого приёма выглядит натужным ( а тут ещё в сносках совершенно шикарные замечания о тексте от его объектов). Заодно же и получается, что стилистика рассказчиков очень похожа, потому что они - семья.
Семья и детство мальчиков были вовсе не безоблачными. Не зря потом они думают подобное:

Если бы я мог, я бы дал всем родителям один совет: почаще (а лучше всегда) говорите своим детям, что они ни в чем не виноваты. Каждую ссору родителей, каждую грубость ребенок легко запишет на свой счет и будет навьючивать себя неврозами, как дромадер, пока не надорвется.

Или трогательнейшая беседа с дедушкой - вы только вдумайтесь в серьёзность вопроса, заданного ребёнком:

— А что такое любовь? – спросил я однажды у деда.
Мы стояли в очереди в магазине – и все покупатели стали озираться, услышав мой вопрос. Дамы заулыбались, ожидая ответа.
— Любовь – это как мороженое, только лучше, – сказал дед.

Мне часть про детство понравилась больше всего. Может, потому, что в ней не поднимаются темы, которые вполне могут вызвать споры с кем угодно, вплоть до драки - а они появятся, да ещё в больших количествах, попозже, когда мальчики станут взрослыми. Здесь же - изумительно описанная жизнь, реальная до последней чёрточки характера, понятная до мелочей, даже если кажется слегка утрированной. Как про маму и отца, например:

Мой отец – математик. Он не верил в мистику, беззубых цыганок и прочую абракадабру. Если бы ему сообщили, что он будет жить вечно, он из принципа тут же пустил бы себе пулю в лоб – просто чтоб доказать несостоятельность подобного заявления.

Раздражение сменилось равнодушием. Женой гения она так и не стала и теперь хотела быть матерью гения.

Попались в книге, пусть мельком, темы, которые мне абсолютно близки, как вот про родственников - "Иногда так бывает: по отдельности твои родственники – милейшие люди, прям няшечки, но стоит им собраться вместе, и, сука, начинается шапито – цирк с конями.", или про выученный поминутно и пошагово маршрут (сама такая, правда, у меня это вызвано отнюдь не математическим складом ума, а тем, что на улице без книги в наушниках я не бываю, и нередко не помню, что надо иногда смотреть под ноги) - "Я выучил маршрут вплоть до мельчайших деталей, я мог бы повторить его с закрытыми глазами."

Если очень кратко сюжет (а он, поверьте, тут не главное): когда мальчишки были маленькие, мама написала сборник сказок, довольно странных, но трогательных. Его даже издали - супертиражом в 880 экземпляров. Через множество лет художник, бунтующий, как могут только творческие люди, становится инициатором целого движения, а в основе их действий - никому ныне неизвестные сказки... Побочных линий в сюжете или ужасно много, или вообще нет, это как посмотреть. Каждый персонаж привносит в общую мозаику свой кусочек, который в отрыве от других - ничто. Я, возможно, была опять ооочень внимательная, но для меня повисла в воздухе только одна ниточка - то, что отец Петро и Егора, оказывается, имел отношение к Компании, той самой компании, где работал Егор, разрабатывая свои системы ИИ и невольно становясь "пособником" тоталитарного государства. И не просто имел отношение, а имел влияние, и взять на работу Егора - это его идея. А вот чем эта линия кончилась, я не знаю: или упустила, или про это не было.
Объявив, что сюжет не главный в книге, я, кажется, кинулась его пересказывать)). Больше не буду. Просто ещё несколько моментов. Первый - проблема одарённых людей, которые, если посмотреть с другой стороны, есть не кто иной, как те пресловутые "не такие, как все":

Если ты можешь по памяти воспроизвести число «пи» до пятисотого знака после запятой – ты умен; и все бы ничего, но число «пи» не поможет тебе завести друзей. Поверьте, я проверял.

Второе: энное количество выпадов в сторону "мозгоправов", в том числе и от персонажей, которые мне кажутся несущими авторскую позицию:

Хотите мое мнение? Психология – никакая не наука. И уж тем более – не медицина. Психолог – никакой не врач, он дрессировщик тараканов. Его цель – не вылечить вас, совсем нет, его цель – заставить тараканов в вашей голове прыгать сквозь горящий обруч его теории. Вот и все.

Третье: редко попадающийся в книгах программерский юмор:

D: ты никогда не думал почему я не пользуюсь знаками препинания
Colin Laney: думал. Моя теория: знаки препинания убили твоих родителей, и их не-использование – твой вид протеста.
D: хахаха зачет

Четвёртое: проблема наркомании, которая является способом самолечения людей умных и очень занятых:

Я сам себе не нравился, но жрать таблетки не переставал – знал: если перестану, в груди откроется не просто воронка, но черная дыра сомнений; а этого я не мог допустить.

Пятое... Так... Напомню, это метароман, и мои перечисления сейчас станут бесконечными, как та бесконечная шутка, переводчиком которой также является автор (честно, я вот почти готова включить книгу Дэвид Фостер Уоллес - Бесконечная шутка , объёмом за 1000 стр. в свой виш, только за фамилию переводчика, если там он также хорош, как в своём тексте - но сначала ещё что-то у него почитаю). Закруглимся. Что мне показалось самым важным в романе? Не странные отношения между людьми, не всеобщий интеллигентный протест, не проблемы с ИИ. А простая, даже где-то банальная мысль, поданная под совершенно другим углом: все люди разные.

Если представить, что ДНК человека – это роман, то это роман с кучей тупиковых, мертвых сюжетных линий и заброшенных, забытых персонажей, которых автор просто не потрудился убрать из финального варианта.

В миру обитают «многочисленные читательские и критические мольбы о русском романе, который рассказывал бы, наконец, не о прошлом, но о живом и горячем «здесь и сейчас»». Алексей Поляринов берется за эту сложную, еще не обкатанную в отечественной прозе тему и, несмотря на то что он, на мой взгляд, сильно книгу перегрузил всем чем только было можно, все равно попал в нерв читательского ожидания и обрадовал огромное количество книголюбов. И, мне кажется, я поняла, почему ему это удалось.

Повествование начинается с рождения нашего главного героя Петро, неуверенного в себе робкого мальчика, старшего брата, верного друга, любящего сына. Треть романа мы наблюдаем его взросление, первую крепкую дружбу, загадочное детское приключение, первые прикосновения с жестоким миром. Потом в роман врывается внутренний мир его младшего брата Егора, а позже и сводной сестры Марины. Первая треть линейная, логичная, понятная и немного скучноватая, поэтому не удивительно, что история Егора перелицовывает книгу в шпионский роман, а история Марины – в остросоциальную драму. Но это понимаешь, только после прочтения книги, а в момент смены центра я немного терялась.

И вот тут у меня с собой начинаются сложности. С того момента, как мы начинаем прыгать от персонажа к персонажу, книга обретает динамику, становится захватывающей, начинает напоминать Дону Тартт и других зарубежных авторов. И, на мой взгляд, именно в этом и заключается успех книги, все те читатели и критики, что просили роман про русское «здесь и сейчас», многие годы удовлетворяли потребность при помощи зарубежного «здесь и сейчас», таким образом свои ожидания и свой внутренний книжный мир подстроив под зарубежную реальность. Поэтому и сердечко откликнулось под стилизованный роман, совсем не в духе общего течения современной русской прозы, которая продолжает массами брезгливо игнорироваться.

Не сказать, что я белая ворона, но русскую прозу читаю больше зарубежной и с большим удовольствием, поэтому почувствовала себя немного обманутой. Я не поняла зачем было вводить Боткина и так все переделывать? Вышло как-то беззубо (неужели все это только ради нескольких шуток?) С другой стороны, мне понравились сказки и интервью с четвертыми лицами. Вообще, на протяжении всей книги меня не покидало ощущение, что у автора огромный чемодан инструментов и он умеет ими пользоваться. Поляринов умеет создавать живых, настоящих, объемных, интересных персонажей. Он умеет создавать сложные, разветвлённые, динамичные и логично закрытые сюжеты. Он умеет вызвать смех, испуг, слезу, сожаление, сочувствие, нервозность. Этот роман – это настоящий парк развлечений, где:
- много всего;
- все яркое и притягательное;
- много острых впечатлений.

Но я жду от «интеллектуальной прозы» не этого. «Этого» я жду от прозы жанровой. В романе «Центр тяжести» мне не хватило этой самой тяжести, какой-то мысли или общей идеи. Возможно, она и была, но я ее не увидела. Думаю, есть тема любви, которая важнее денег, успеха и прочего. Или тема семьи, ведь именно Петро с его традиционной женой и ребёнком в итоге получили все благополучие, в то время как остальные члены семьи - одиночки, каждый сам с собой сходил с ума в своей ракушке-психушке. Важно не быть одиночкой, важно чтобы вокруг были понимающие любящие люди… Или я просто приделываю то, что хочется?

В любом случае, инструменты автора меня впечатлили, я ощущаю большой кредит доверия и с огромным нетерпением прочту другие книги автора.

Поляринов стреляет по литературе пулями со смещённым центром тяжести. Фух, придумывал каламбур целых тридцать секунд, устал. Сейчас бы написать, что автор вырос из своего романа, как все мы из Гоголевской шинели, но не дождётесь. В действительности мне показалось, что "Центр тяжести" состоит из множества кусков-лоскутков, написанных разными людьми. Или одним, но за продолжительный период взросления из-за чего видна мешанина и наслоение мыслей-настроений-мироощущения. Зато итого получилась смешная отсылка к нашей собственной жизни. В детстве у каждого сплошной янг-эдалт, переходящий в роман взросления, затем контркультура и любовный роман(или ромфант, кому как повезёт) и, наконец, спектр от семейной саги до триллера и антиутопии, не приведи Поляринов! Верю, что каждый сейчас пробежался по своему внутреннему списку жанров и поискал свой собственный центр тяжести.

Начиная с аннотации всё необычно - вместо любимых спойлерных пересказов сюжета читатель получит какую-то хтонь про потерянные озёра и киберпанк в столице нашей Родины. Сначала я ничего не понял, потом прочитал роман и каааак понял. Или не совсем? Текст плотный как батин суп, при этом раздроблен - сначала радуешься отличному роману взросления от лица одного персонажа, а спустя страниц 180-200 слушаешь ещё двух-трёх рассказчиков. Вставные новеллы-сказки матери главного героя Петра - это основная причина, по которой я не смог считать этот роман идеальным. Они не то, чтобы не нужны нахрен, а нахрен не нужны слишком перетягивают на себя одеяло повествования. Да и не люблю философские сказки-притчи от слова совсем. Хотя не могу не признать мастерства - сказки неочевидные, без хеппи-эндов. Мне показалось, что замысел автора я понимаю - мама рассказывает старшему сыну, что у неё не выходит заканчивать свои рассказы-сказки. И он это делает за неё, подбрасывает идеи. А потом находит записи-дневники и тоже их дописывает, будучи уже взрослым. Как раз такая вот аллюзия на то, что спустя время любую работу заканчиваем не мы, а кто-то другой, в кого эти "мы" превратились.

Ещё одним любопытным моментом назову подозрительное узнавание, чувство, преследовавшее меня на протяжении всего романа. Как будто вот читал что-то подобное, но вспомнить не получается. Больше всего это относится к героям. Например, Марина - это Джуд Янагихары, только в юбке. А Грек - классический человек-спутник Мураками, вокруг которого вращаются притянутые люди. Про прямые упоминания я вообще молчу. Обратил внимание на "небо Аустерлица", "щегла, привязанного за лапку", подозреваю, что таких отсылок вагон и маленькая тележка, можно поиграть и поискать побольше. Вот моя любимая:

Так началась моя студенческая жизнь. И да, я, честно говоря, ожидал, что это будет точь-в-точь как в “Тайной истории” Донны Тартт: я встречу группу таинственных и очень красивых молодых людей — специалистов по древним языкам, и покорю их своими “выдающимися лингвистическими способностями”, и быстро стану своим, а потом... ну, потом мы убьем Банни и всю оставшуюся жизнь будем скрывать следы преступления и страдать. Много и красиво страдать

Как у всех хороших рассказчиков, у Поляринова много внимания уделяется деталям и атмосфере. Кусочек Берлинской стены из детских воспоминаний трансформируется в кирпич Великой Русской стены ближе к концу романа. А при некоторых ощущениях Марины меня пробирал холодный пот, хотя по некоторым аспектам физиологического толка у меня не получится прочувствовать на себе их никогда в жизни (к счастью). Рассвет и Новочеркасск - почти моя малая Родина, т.к. бОльшую часть жизни я прожил в Ростове-на-Дону. Очень хорошо представляю о чем говорит автор, ведя речь о маленьких посёлках и нежелательной инаковости людей, живущих в них. Мне тяжело поверить, что был такой прекрасный и понимающий школьный психолог, особенно если вспомнить мою, хм. Но тут вопрос не то, чтобы веры, а допущения. Потому как первая треть истории - это отличный роман взросления без всяких вывертов и четвёртых стен, напомнивший мне Маккамоновскую "Жизнь мальчишки". Потом Поляринов проедет мимо нас на велосипеде, жонглируя камнями с граффити из стены Цоя, и прокричит, удаляясь: "Смотри, а я ещё вот так могуууууу!". Верю, умеет, может, практикует. С большим интересом пригляжусь к Рифу теперь.