Сегодня утром я проснулся не в своей постели. Если этот каменный топчан вообще можно назвать этим мягким словом.

«Упс» - первое, что сформулировалось в моей голове, ибо я не позволял себе этого уже добрых лет тридцать.

«Может, я хотя бы умер?» - пронеслось следом. Тогда больше ничего не надо придумывать ни жене, ни родителям…

Но окружающий запах не соответствовал ни моим представлениям о рае, ни, тем более, об аде. Пахло кислой капустой.

Я открыл глаза - и сразу же пожалел об этом: открывшаяся мне действительность полностью соответствовала запаху.

Каталажка.

Соседи.

Решётка.

Я с трудом сел, постанывая от боли во всех затёкших членах.

Кстати, о боли. На предплечье красовалась свежая татуировка: «Лучшему деду 2007».

Я попытался вспомнить, есть ли у меня в принципе внуки. Или это я так удачно демобилизовался.

Память вежливо уклонилась от ответа.

В камере нас оказалось четверо: толстяк, храпевший на дальней койке, бородач, который, как и я, уже сидел, озираясь по сторонам, и симпатичный юноша лет двадцати, в полуголом виде выполнявший какой-то комплекс упражнений - то ли из тай-чи, то ли из камасутры.

По ту сторону решётки буквой «Г» неуютно располагался коридор, упиравшийся одной стороной в железную дверь, а другой - в деревянную.

Бородач поймал мой взгляд и кивнул - так, как кивают люди, которые уже что-то поняли, но объяснять не спешат.

- Первый раз? - спросил он негромко.

Я хотел уточнить, что именно он имеет в виду, но вовремя остановился. Вопросы такого типа редко бывают однозначными.

- Похоже на то, - сказал я.

Юноша тем временем сменил упражнение. Теперь он стоял на одной ноге, вторую обвив вокруг первой так, что конструкция выглядела временной и хрупкой, как перемирие. Руки он держал перед собой, будто собирался кого-то обнять, но передумал на полпути.

- Дышите ровно, - сказал он, не открывая глаз. - Это важно.

Он открыл правый глаз. Посмотрел на меня. Закрыл обратно.

- Хотя… В вашем случае… Пока не важно, - сказал он.

Толстяк на дальней койке выдал храп на фортиссимо и перевернулся. Койка под ним скрипнула так, будто ей сообщили пренеприятное известие.

Я снова посмотрел на татуировку и вновь попытался сыграть с памятью в гляделки: что же там у меня было в 2007?

- У тебя есть? - спросил бородач, кивнув на мою руку.

- Да, - сказал я. - Но я не уверен, что это мое.

Он усмехнулся и закатал рукав.

У него на предплечье было почти то же самое. Только год другой.

Конец ознакомительного фрагмента.