«Если долго всматриваться в бездну, бездна начинает всматриваться в тебя. А если долго смотреть в темную воду – она протянет тебе руку».

Глава 1. Хлорка и гниль

Вода всегда была моим убежищем. Единственным местом, где можно заткнуть уши и не слышать шум этого ебаного города. В воде ты невесома. В воде ты никто.

Но сегодня вода хотела меня убить.

Я сделала гребок, рассекая гладь школьного бассейна. В нос бил привычный, едкий запах хлорки, от которого глаза вечно красные, как у торчка под спидами. Двадцать первый час. За окнами – непроглядная пизда типичного питерского ноября. В бассейне никого. Физрук давно свалил бухать в тренерскую, оставив мне ключи.

Я оттолкнулась от бортика, уходя на глубину. Тишина. Покой.

Один раз. Второй.И вдруг свет мигнул.

Вода вокруг изменилась. Секунду назад она была прохладной, а теперь стала вязкой, словно кисель. Или нефть. Меня будто сковало ледяным обручем. Я открыла глаза под водой и охуела.

Дно исчезло. Вместо голубого кафеля подо мной разверзлась бездна. Темная, мутная ебанина.

Я рванула на поверхность, хватая ртом воздух, но он был затхлым. Пахло не хлоркой. Пахло сырой землей и гнилью.

– Какого хуя… – прохрипела я, пытаясь нащупать бортик.

Рука скользнула по чему-то склизкому. Кафель покрывала черная плесень, пульсирующая, как живая плоть. Свет снова мигнул, и лампы над головой издали тошный звук, похожий на визг.

А потом я увидела Его.

Это был не человек. Это была какая-то ебаная дыра в пространстве. Высокая, искаженная фигура, сотканная из черного дыма. У него не было лица, но я знала – оно пялится на меня.На противоположном конце бассейна, там, где вышка, стоял Силуэт.

Мир качнулся. Картинка поплыла.В висках взорвалась боль. Блядь, как же больно! Будто мне в ухо вогнали раскаленный гвоздь.

«Ты здесь… Ты вернулась…»

Голос проскрежетал прямо в черепе. Меня замутило.

Силуэт дернулся. Его рука – длинная, неестественно тонкая плеть – метнулась ко мне через весь бассейн. Вода вокруг закипела черной пеной.

– Сука, нет!

Я вцепилась в бортик до хруста в ногтях, подтянулась, сдирая кожу на животе, и буквально вывалилась на пол.Я в панике забила ногами. Тело не слушалось, мышцы свело. Я чувствовала, как эта черная жижа тянет меня вниз за лодыжки.

Я сжалась в комок, закрыла голову руками. Сердце сейчас пробьет грудную клетку нахер.Упала еблом вниз, ожидая удара о плитку, но пол был мягким и влажным, как мох. Меня вырвало водой.

– Кира?

Голос был обычным. Хриплым и недовольным.

Свет горел ровно. Вода в бассейне голубая. Никакой плесени, никакой гнили. И никакого, блядь, Силуэта.Я резко подняла голову.

– Кира, ты там сдохла, что ли? Я заебался ждать.

У дверей в раздевалку стоял Леша. Прислонился плечом к косяку, подбрасывая ключи. Рубашка расстегнута до пупа, на роже – привычное выражение скуки пополам с презрением ко всему живому.

Я сидела на мокром полу, меня колотило. Из носа текла кровь, капая на белый кафель.

Леша нахмурился. Убрал ухмылку, сделал шаг вперед.

– Эй, Малькова? Ты че?

Я вытерла нос рукой, размазывая кровищу по щеке. Руки тряслись так, что я их не чувствовала. Надо было что-то сказать, чтобы он не вызвал дурку.

– Иди на хуй, Леша, – просипела я, поднимаясь на ватные ноги. – Просто… давление скакануло.

Он подошел, грубо схватил меня за подбородок, повернул к свету. От него несло дешевыми сигаретами и дождем. Этот запах немного привел меня в чувство. Это реальность. Вот он, Леша, мудак из соседнего подъезда.

– Ты бледная, как пиздец, – констатировал он, отпуская меня. – И выглядишь так, будто увидела призрака коммунизма. Перетренировалась? Я говорил, твои жабры когда-нибудь откажут.

– Завали ебало, – я оттолкнула его руку, поплелась к скамейке. – Голова закружилась. Воздуха не хватило.

– Ага. А кровь из носа – спецэффекты?

Я накинула полотенце, пытаясь скрыть дрожь. Я не могла рассказать ему. «Леша, тут была черная хуйня, которая хотела меня утопить». Он поржет и скажет меньше жрать таблеток.

– Погода – дрянь. Питер – дрянь. Всё как обычно, – буркнула я, завязывая кроссовки. Пальцы не слушались.

Леша хмыкнул, но я видела, что он не купился. Мы с пеленок знакомы, вместе пиздились с гопотой за гаражами. Он знает меня как облупленную.

– Ладно, русалка, – он кинул мне толстовку. – Одевайся резче. Вадим Петрович сказал закрыть школу через десять минут, иначе сторож спустит собак. Или сам нас сожрет с похмелья.

Я обернулась на бассейн.Я натянула капюшон. Головная боль отступала, осталась только тупая пульсация. Но ощущение чужого взгляда сверлило спину.

Тихо. Но в темном углу, куда не доставал свет, мне показалось, что тень шевельнулась. Слишком густая. Слишком черная.

– Кира, блядь! – рявкнул Леша из коридора.

– Иду, – бросила я и вырубила свет.

Мы вышли на крыльцо. Дождь хуярил стеной. Я вдохнула ледяной воздух, надеясь, что он выветрит этот пиздец из головы.

– Ты сегодня дерганая какая-то, – заметил Леша, закуривая. – Опять предки мозг ебут?

– Нет, – соврала я. – Просто заебалась.

Леша выпустил струю дыма мне в лицо. Я закашлялась и двинула ему локтем в бок.

– Гандон.

– Истеричка.

Он ухмыльнулся, но глаза остались серьезными.

– Слышь, – он понизил голос. – Ты про 9-й "Б" в курсе?

– А че с ними? – я поплотнее запахнула куртку.

– Смирнов пропал. Тот жирный, который у тебя вечно сменку пинал. Не пришел сегодня, родаки на ушах. Менты уже были.

У меня похолодело внутри.

– Пропал? – переспросила я, вспоминая тошнотворное чувство в бассейне.

– Ага. Типа сбежал. Но Пашка из параллельного пиздит, что видел его рюкзак на заднем дворе, у котельной. Весь в каком-то черном говне, типа мазута или слизи.

Рука сама сжалась в кулак в кармане.Я замерла. Черная слизь.

– Погнали домой, Леш, – тихо сказала я. – Мне че-то совсем хуево.

Я не знала, че там со Смирновым. Но я, сука, точно знала одно: то, что было в бассейне – не глюк. И оно вышло на охоту.Леша молча кивнул, щелчком отправил бычок в лужу, и мы пошли прочь от школы. Окна здания пялились нам в спину пустыми глазницами.