© А. Лукьянов, текст, 2023

© В. Мачинский, иллюстрации, 2025

© ООО «Издательство „Розовый жираф“», электронное издание, 2025

Вступление
25 августа 1985 года

Сэм в нетерпении пританцовывает рядом с папой:

– Па, можно уже мне?! Ну па!

– Сэмми, одну минутку, – Артур перекладывает трубку телефона от левого уха к правому: – Да, милая, слушаю.

Артур Смит и его дочь Саманта всего полчаса как в бостонском аэропорту. Их самолет до Огасты примерно через час, они решают выпить кофе, и в кафетерии их приглашают к телефону. Звонит Джейн Смит.

– Ты уже ждешь? Что? Какое письмо?

Артур внимательно слушает взволнованный голос супруги. Потом спрашивает:

– Ты думаешь, что это правда? Что?.. – Артур отрывается от телефона и спрашивает официантку: – Простите, у вас есть факс?

– Да, сэр.

– Спасибо, – и Артур снова прикладывает трубку к уху: – Да, милая, есть. Хорошо. Подожди, тут Сэм готова мне руку оторвать.

Саманта узурпирует канал связи.

– Привет, ма! Мы уже скоро! Что?

Веселое лицо ее мгновенно становится серьезным. Она поджимает губы и начинает медленно кивать. В это время официантка шепотом спрашивает Артура:

– Прошу прощения, сэр, это не мое дело, но… Это ведь Саманта? Девочка, которая была в России?

– Да, – кивает Артур. – Это моя дочь.

Официантка горячо пожимает ему руку.

– Сэр, это такая честь для нас. Она совсем уже взрослая, но лицо все такое же. Мы очень за вас болели тогда, честно! Моя дочь с ума сойдет, когда я ей расскажу, кого обслуживала!

– Спасибо, мэм, – улыбается Артур. – Сейчас Сэм положит трубку, и нам должен прийти факс…

– Тотчас вам его передам, сэр. Храни вас бог.

– И вас.

Саманта заканчивает разговор и возвращается за столик.

– Ты в порядке, Сэм? – спрашивает папа.

– Да, в полном.

– И что ты думаешь обо всем этом?

Сэм склоняется над столиком и таинственным шепотом говорит:

– Кажется, наше путешествие продолжается.

Велосипед

Боре два с половиной года. К его трехколесному велосипеду недавно прикрепили звонок. Это для того, чтобы соседи по этажу успевали отойти в сторону, когда Боря мчится по коридору из кухни в свою комнату. Боря пока самый маленький в общежитии. Но скоро мама родит ему брата или сестру, и тогда Боря станет большим. Боре нравится ездить на велосипеде и звонить в звонок.

Мама выходит из комнаты в коридор.

– Боря, идем за хлебом!

Боря оглушительно трезвонит и мчится к маме. Но в середине коридора, рядом с кухней, он неожиданно сворачивает налево, к лестничной площадке.

– Боря, стой! – кричит мама.

Но уже поздно – Боря выруливает к крайней ступеньке и смотрит вниз. Интересно, что будет, если съехать по лестнице? Вверх точно не получится – он уже пробовал. И Боря смело нажимает маленькими пухлыми ножками на педали как раз в тот момент, когда мама выбегает из коридора.

Велосипед сразу перестает слушаться Борю. Руль вырывается из рук, седло толкает под попу, и Боря кубарем катится вниз. Ему больно и страшно. Но реветь он начинает лишь внизу, окончательно скувырнувшись по лестничному пролету, когда велосипед пролетает мимо и стукается о стену.

Пока Боря самозабвенно голосит, мама испуганно сбегает по лестнице и ощупывает его с головы до ног. Из носа у Бори течет кровь, на ноге ссадина, шортики запачкались, один сандалик остался на ступеньке. Но в целом Боря в порядке. Мама вздыхает и тащит сына обратно. В комнате она раздевает Борю, потом несет его в бытовку и отмывает холодной водой. Боре это не нравится, но он уже не ревет, потому что любит, когда мама держит его на руках.

Они возвращаются в комнату. В носу у Бори торчат ватные комочки, чтобы кровь не текла. Боря их не вытаскивает, он знает, что так лучше. И шумно дышит ртом. Мама надевает на него чистую рубашку, чистые шортики и носочки, и они идут в магазин.

Велосипед остается стоять на лестнице. Он наказан.

В магазине

В хлебном магазине Боре нравится бывать больше всех прочих. В хлебном магазине просторно и светло. Там почти ничего нет, только длинный шкаф с наклонными полками, на которых лежат буханки белого и черного хлеба, батоны и круглые булочки, которые называются как колбаса – докторскими. Вдоль шкафа тянется блестящая труба, на которой Боря постоянно висит, как обезьянка. Эта труба не дает покупателям разбредаться по магазину и лезть без очереди к кассе, за которой сидит всегда сердитая тетенька в халате и белом поварском колпаке. Касса приятно потрескивает и позвякивает, на ней много кнопочек, но нажимать на них сердитая тетя не разрешает.

Пока мама покупает хлеб, Боря успевает покачаться на блестящей трубе, пробежаться по магазину туда-сюда, а когда ему становится скучно, он вдруг замечает, что двузубая вилка, которой проверяют мягкость хлеба, болтается себе на бечевке без дела. Это непорядок. Такая замечательная вещь не может висеть просто так.

Боря подходит к полкам, берет вилку в правую руку и деловито, помогая левой, протыкает вилкой хлеб – и докторский, и белый, и черный, и батоны, и ромовые бабы, и плюшки с сахаром. Так проверять мягкость гораздо интересней.

– Боря, не смей! – кричит мама.

Сердитая тетя на кассе тоже что-то кричит, но Боря не обращает внимания.

Он занят.

Боря и телевизор

Боря любит смотреть телевизор. Сначала одно показывают, потом сразу другое, потом еще что-то, потом пора спать. Боре кажется, что он живет в телевизоре. Вот они с мамой кашу едят, потом будто программу переключили – мама куда-то пропадает, а Боря с папой едут в тесной кабине грузового автомобиля. Потом Боря снова дома, смотрит телевизор, сидя у соседки на коленях, за окном темно, идет дождь, и вдруг в комнату заходят мама с большим свертком и папа с таким же свертком. Щелкает переключатель – и вот Боря возле нарядного дерева держит папу за руку, а к ним подходит какой-то дядя с бородой и мешком и дает Боре разноцветный бумажный кулек. А потом Боря вдруг снова в кабине грузовика, с папой, мамой, двумя орущими одеялами и еще каким-то дяденькой за рулем, и вокруг темно, но вскоре они останавливаются, и Борю заносят в какой-то дом, где они будут жить. А дальше вдруг снова лето, и Боря стоит у темного двухэтажного бревенчатого дома, он уже большой, ему три с половиной года, и папа фотографирует его фотоаппаратом «ФЭД». Боря уже откуда-то знает, что это не его дом, но здесь на втором этаже живут его бабушка, тетя и дядя, и ему здесь нравится, потому что здесь много места, бабушка варит вкусный куриный суп, и у всех есть свои имена, и Боря их знает и даже умеет говорить длинное непонятное слово «фаридсейфульмулюков» – он услышал его из телевизора, который у бабушки тоже есть.

Но Боря уже понимает, что живет не в телевизоре. Потому что телевизор – черно-белый, а цветной стоит триста рублей.