Повесть

Зеркало Короля 2, или Недокументированные особенности адского вторжения

ОФИЦИАЛЬНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ

Настоящим уведомляем, что все персонажи, организации (включая, но не ограничиваясь, Легионами Преисподней) и события, описанные в данной повести, являются вымышленными.

Любые совпадения с реально существующими личностями, живыми или мёртвыми, а также с действующими межведомственными регламентами и системами документооборота следует считать случайными, но крайне поучительными.

Автор и издательство не несут ответственности за возможное возникновение у читателя неконтролируемого желания навести порядок в документах или потребовать от сил Хаоса правильно заполненную заявку на вторжение.

Глава 1. В которой понедельник оказывается хуже, чем обычно, а гномы демонстрируют основы прикладной экономики

Лорд-канцлер Тирпиус ненавидел понедельники.

И это было не обычное обывательское неприятие, которое проистекает из необходимости выбираться из тёплой постели и снова погружаться в рабочую рутину. Нет. Его ненависть — ненависть фейри — была изысканной, словно коллекционное вино, выдержанное триста лет в подвале давно разрушенного замка.

Она имела под собой самые веские основания. Потому что именно по понедельникам Его Величество Люциан Вечносияющий имел обыкновение просыпаться с новыми идеями по улучшению мира.

Сегодняшнюю идею доставил паж Тимотеус. Он влетел в кабинет с грацией перепуганного фламинго. Тирпиус отставил фужер с недопитым элем отчаянья и взял свиток с королевской волей. Развернул. Идея сегодняшнего понедельника пахла ирисками, непросохшими чернилами и гласила:

«В целях эстетической привлекательности королевства, укрепления морального духа подданных и закрепления положительного образа короля, повелеваю привести все здания в столице, от дворцовых флигелей до собачьих будок, в блистательный вид. Они должны иметь не менее трёх четвертей зеркальных поверхностей. Дабы каждый в королевстве мог лицезреть как величие Нации в целом, так и себя в качестве её неотъемлемой части».

Тирпиус закрыл глаза. Монокль выпал и безвольно повис на шнурке. Он попытался отогнать апокалиптические видения.

Он представил себе счета от Гильдии Стекольщиков — счета, способные заставить дракона подавиться собственным золотом. Он представил себе коллективный иск от Гильдии Голубятников, чьи подопечные, ослеплённые тысячами солнц, отражённых от стен, начнут совершать массовые самоубийства, врезаясь в собственные отражения. Он увидел в своём воображении парализованный город: стражники, застывшие перед зеркальной казармой, поправляя усы; булочники, любующиеся своими мускулистыми руками в витрине напротив; карманники, сбитые с толку множеством отражений потенциальных жертв.

Пустая казна давно спела лебединую песнь. Там только бегало несколько анорексичных мышек по каменным плитам. Снова просить кредит в Гномьем Банке «Горный Процент»…

Словно едкое подтверждение его мыслей, за окном раздался оглушительный, тошнотворный скрежет металла о камень. Канцлер выглянул в окно.

Это были гномы.

Пунктуальные, как смена времён года, и мрачные, как надгробия. Представители Гномьего Банка методично, без лишней суеты, выламывали последнюю уцелевшую секцию чугунной решётки с дворцовой ограды.

— Ежемесячный платёж, милорд! — пробасил старший гном, деловито поправляя каску с глубокой царапиной, следом от прошлых экспроприаций. — В счёт процентов по кредиту на «Проект позолоты облаков». Чугун нынче в цене. Мы вам квитанцию оставим.

Тирпиус без сил опустился в кресло. Он обвёл взглядом свой кабинет, некогда — символ власти, а теперь всего лишь памятник глубокому упадку. Денег нет. Армии нет — распущена в целях экономии. Всего пара полков Дворцовой Гвардии, вооружённых полиролью и ветошью, без устали драили и натирали дворец, приводя его к зеркальному стандарту. Теперь и ограды нет. Королевский дворец стоял беззащитный, открытый всем ветрам и насмешливым взглядам.

И тут дверь кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Кабинет наполнился запахом серы и дыма далёких пожарищ. В комнату влетел запыхавшийся гонец с обгоревшим плащом. Его лицо было белым, как свежевыпавший снег, а брови — сгоревшими до корней.

— Милорд! Беда! На северных рубежах… земля… она разверзлась! Открылся портал!

Тирпиус устало прикрыл веки. Ну, конечно. Вишенка на этом проклятом торте понедельника.

— Гоблины? Опять требуют повысить пошлины на ворованные у нас же серебряные ложки?

— Хуже, милорд! Гораздо хуже! — выдохнул гонец, хватаясь за сердце. — Ад! Портал!

Канцлер, бледный, как лист балансового отчёта, прочитал обгоревший доклад командира дальнего пограничного поста. Затем прильнул к магическому кристаллу, доставленному гонцом. В нём из портала валила армия демонов. Их были тысячи! С рогами, копытами и очень, очень плохими намерениями.

Тирпиус, не теряя ни секунды, схватил кристалл со стола и выскочил из кабинета. Доклад разведки, ещё влажный от пота гонца, был скомкан в кулаке, как последний вексель умирающего. Канцлер бежал по коридорам дворца с прытью, какой от него не ожидали ни его сан, ни его триста двенадцать лет безупречного стажа. Он, расталкивая по пути редких лакеев, огибал группки гномов-оценщиков и перепрыгивал через брошенные измерительные ленты.

Тронный зал встретил его лишь тихим, вкрадчивым звоном — король полировал серебряную раму обшлагом рукава, хотя самого зеркала там уже не было. Время от времени он бросал краткий взгляд на ростовое зеркало в руках графа Элрондиэля и поправлял позу.

— Ваше Величество! — выдохнул Тирпиус, прижав руку к груди, больше от одышки, чем для протокола. — Беда! Северные рубежи! Портал в Преисподнюю! Демоны, тысячи, идут на столицу!

Король Люциан Вечносияющий плавно, с обречённой грацией, отвёл взгляд от пустой рамы — реликвии-напоминания.

— Демоны, — повторил он, пробуя слово на вкус. Слегка поморщился, как от подгоревшего тоста. — Тирпиус. А ты не думаешь… что Она про это узнает?

Канцлер непонимающе моргнул.

— Простите, Ваше Величество?

— Ну как же, — король уже не слушал. Он снова смотрел в пустую раму. Его взгляд сфокусировался на какой-то точке в центре. Туда, где, по всей видимости, полтора месяца назад влетел с размаху молоток. — Вторжение. Опасность. Хаос. Это же… это ровно то, что Она любит. Лиана придёт. Тирпиус, Она обязательно придёт!

В его голосе прозвучала нота настолько искреннего восторга, что канцлер с открытым ртом посмотрел на государя. Выпавший монокль, словно метроном, отсчитывал секунды непонимания. Он забыл о тысячах когтисто-рогатых причин для паники этого понедельника.

— Ваше Величество, при всём уважении, но сейчас речь идёт о конце света, а не о…

— Именно! — король порывисто двинулся мимо него к окну. Граф, слегка пыхтя, устремился с зеркалом за королём. До Тирпиуса донёсся аромат сосновых шишек. — Конец света — это же прекрасный повод! Знаешь, что я сделаю? Я лично возглавлю оборону. Верхом. В доспехах — нет, доспехи испортят линию плеч. Лучше в одном плаще. Он будет драматично развеваться на ветру…

Люциан поднял подбородок и устремил взгляд вдаль в душевном порыве. Элрондиэль поставил зеркало под лучшее освещение и ракурс.

— Она непременно увидит меня, стоящего на стене, готового в одиночку удерживать рубеж от орд безобразных демонов. Я буду сиять на фронтире, отделяющем цивилизацию от хаоса. Лиана поймёт наконец, что я не просто… Смотрюсь в зеркала! Я тот, кто влюблён в неё. Я тот, кто может быть героем!

Тирпиус почувствовал, как где-то в районе желудка образуется знакомая, тянущая пустота — та самая, что обычно предшествовала очередному указу, разоряющему казну.

— Ваше Величество, у нас нет армии. Мы её распустили. У нас нет ограды — её унесли гномы. У нас есть вы, я и два ополченца с вилами.

— Тем эффектнее будет контраст, — мечтательно отозвался король.

Он тут же примерил перед зеркалом воображаемый плащ, придерживая невидимую ткань у горла. В каждом жесте чувствовался профессионализм человека, двадцать лет репетировавшего трагические позы. Граф идеально ловил зеркалом его лучшие ракурсы.

— «Король, оставшийся один на стене». Звучит как заглавие баллады. Надо будет заказать балладу. И… да, вот ещё что — распорядись, чтобы к моменту, когда Она прибудет, у меня в руках оказался какой-нибудь трофей. Голова демона подойдёт. Или хотя бы рог, красиво отпиленный. И проследи, чтобы у рога был сертификат подлинности. А то подсунут рог какого-нибудь горного козла.

— Ваше Величество, вы погибнете в первые же минуты.

— Тогда пусть это будет красивая смерть, — король произнёс это с таким умилением, точно речь шла не о его собственной кончине, а о заказе новых портьер. — Она будет обо мне помнить. Это тоже своего рода… внимание.

Именно в этот момент Тирпиус, Лорд-канцлер, переживший восемь королей и две узурпации, понял, что спасение королевства нельзя доверять человеку, для которого апокалипсис — это в первую очередь удачная декорация для сватовства.

— Эмм… Ваше Величество, — сказал он, тщательно подбирая слова и избегая прямой лжи, — ваш героический жест требует подготовки. Достойной подготовки. Портрета для баллады. Плаща подходящего оттенка. И вам для всего этого нужны художники, поэты, портные. А для начала, как минимум — черновик речи. Вы же должны достойно выступить со стены, потому что импровизация недостойна такого апокалиптического момента.

Король тут же замер у зеркала в позе, полной трагического героизма.

— Ты прав, — произнёс он наконец, снизойдя до чужой мудрости.

— Спешка всё может испортить. А я не хочу пасть в её глазах посмешищем. Хорошо, нужно тщательно подготовиться. Нужны портной, поэт.

Люциан сменил позу, добавив в неё ноту ожидания.

— Сообщите демонам, что битва состоится через неделю. Нет, лучше через две. На закате, так солнце будет лучше освещать мои волосы. И ещё… нам нужен кто-нибудь, кто разбирается в драматическом освещении и развевающихся плащах.

Граф Элрондиэль, державший зеркало, деликатно кашлянул:

— Ваше Величество, боюсь, демоны не очень пунктуальны. И вряд ли читают приглашения.

Люциан глянул устало в окно, развернулся и направился к трону.

— А оборону… — он махнул рукой в сторону горизонта, за которым уже маршировали легионы Ада в сторону столицы, — оборону пока поручи… ну, кому-нибудь. Себе, например. Ты справишься. Ты всегда справляешься.

Тирпиус поклонился так низко, что никто не увидел выражения его лица — и, пожалуй, это было к лучшему.

— Как прикажете, Ваше Величество, — сказал он ровным, вышколенным голосом. — Я немедленно займусь… обороной.

Он вышел из тронного зала, аккуратно прикрыл за собой дверь. И только в коридоре он позволил себе прислониться лбом к холодной стене, с которой гномы уже содрали облицовку. За дверью его король обсуждал с портным драпировку плаща для встречи с демонами. За окном где-то на севере горела земля под копытами армии вторжения.

Он оглянулся и обречённо побрёл к себе. Каждый шаг отдавался болью в коленях и груди.

Он вошёл в кабинет. Взгляд канцлера был пуст.

Его невидящий взор упал на гномов, которые за окном выламывали медные водосточные трубы. Скользнул по идиотскому указу про зеркала, лежащему на столе, как смертный приговор здравому смыслу. И остановился на цифре отрицательного баланса в недельном отчёте казны.

Через минуту, в приступе ледяного отчаяния он достал из потайного ящика стола маленький, изящный флакончик из тёмного стекла. Тирпиус прочитал аккуратную этикетку приклеенную к стеклу — «Микстура от мигрени».

Это был его личный план «Б». Последний указ. Последняя воля. Самое окончательное и самое простое решение всех проблем. Быстрое, тихое, эффективное. В отличие от всего остального в этом королевстве.

Его пальцы уже потянулись к маленькой пробке флакона из обжигающе ледяного стекла, когда взгляд зацепился за клочок картона, засунутый под тяжёлое пресс-папье из обсидиана. Простая чёрная картонка без позолоты и витиеватых вензелей. На ней было выведено всего несколько слов, нацарапанных резким, уверенным почерком:

«Ассасин-консультант Лиана. Решаю проблемы. Дорого.»

Лорд-канцлера сжал зубы. Сильно… до хруста.

Она не убивала. Она не крала. Она разрушала. Репутации, карьеры, союзы, сами основы существования своих целей, оставляя после себя лишь выжженное поле социального позора. Обратиться к ней было равносильно признанию всей полноты собственного бессилия.

Для него это был не просто дорогой, но ещё и унизительный вариант, полный непредсказуемых последствий. Прошлый раз, когда он прибегнул к её услугам, всё закончилось хуже некуда. Да, она выполнила контракт. Но лекарство оказалось страшнее болезни. Теперь Его Величество перенёс всю свою безграничную, эгоистичную страсть на неё. Одержимость короля сменилась с зеркал на саму Лиану. И теперь прибегнуть к её услугам было для него равносильно прохождению через все круги ада.

А потом он посмотрел на крыши домов за окнами дворца, на своё искажённое ужасом лицо в отражении. И понял. Яд решит только его проблему. А проблема только что стала всеобщей.

Обратиться к ней… снова. Тирпиус поморщился. Он должен был снова вызывать эту женщину, эту ходячую причину новых королевских безумств, чтобы она спасла их от безумства адского. Ирония была настолько горькой, что сводила скулы. Это было похоже на попытку потушить пожар, плеснув в него бензином.

Флакон с ядом. План «Б». Быстрый выход. Оформить свой последний рапорт о бессилии.

Чёрная визитка. План «Л». Прыжок в неизвестность, в пучину неортодоксальных решений, от которых у любого порядочного канцлера волосы встали бы дыбом.

Медленно, с решимостью человека, которому больше нечего терять, он отодвинул флакон с «микстурой» и взял в руки визитку. Он окончательно принял решение и обмакнул перо в чернильницу.

Перо заскрипело о мелованную бумагу:

«Уважаемая ассасин-консультант Лиана, чья слава…»

Туман сомнений в голове Тирпиуса рассеялся — план «Л» только что получил высший государственный приоритет. Рука продолжала выводить привычные канцелярские обороты:

«… и, возможно, учитывая масштаб катастрофы, скидку за оптовый заказ на спасение мира…»