Повесть: Зеркало Короля 2, или Недокументированные особенности адского вторжения

ОФИЦИАЛЬНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ

Настоящим уведомляем, что все персонажи, организации (включая, но не ограничиваясь, Легионами Преисподней) и события, описанные в данной повести, являются вымышленными.

Любые совпадения с реально существующими личностями, живыми или мертвыми, а также с действующими межведомственными регламентами и системами документооборота следует считать случайными, но крайне поучительными.

Автор и издательство не несут ответственности за возможное возникновение у читателя неконтролируемого желания навести порядок в документах или потребовать от сил Хаоса правильно заполненную заявку на вторжение.

Глава 1. В которой понедельник оказывается хуже, чем обычно, а гномы демонстрируют основы прикладной экономики

Лорд-канцлер Тирпиус ненавидел понедельники. Не той обычной, обывательской ненавистью, что проистекает из необходимости выбираться из тёплой постели и снова погружаться в рабочую рутину. Нет. Его ненависть была изысканной, выдержанной, как столетнее вино в запылённом подвале обречённого на снос замка. Она имела под собой веские, нерушимые государственные основания.

Именно по понедельникам Его Величество, Король Люциан Великолепный, чьё правление историки будущего, вероятно, назовут «эпохой креативного кассового разрыва», имел обыкновение просыпаться с новыми идеями по улучшению мира.

Сегодняшняя идея, изложенная на пергаменте с непросохшими чернилами и доставленная пажом, который передвигался с грацией напуганного фламинго, споткнувшегося о собственный клюв, была особенно гениальной. Она гласила:

«В целях повышения эстетической привлекательности королевства и для укрепления морального духа подданных, повелеваю всем зданиям в столице, от дворцовых флигелей до собачьих будок, иметь не менее 75% зеркальных поверхностей. Дабы каждый, от барона до бондаря, мог ежечасно лицезреть величие Нации (и себя, как её неотъемлемую, сияющую часть)».

Тирпиус медленно закрыл глаза, пытаясь отогнать апокалиптические видения.

Он представил себе счета от Гильдии Стекольщиков – счета, способные заставить дракона подавиться собственным золотом. Он представил себе коллективный иск от Гильдии Голубятников, чьи подопечные, ослеплённые тысячами солнц, отражённых от стен, начнут совершать массовые самоубийства, врезаясь в собственные отражения. Он увидел в своём воображении парализованный город: стражники, застывшие перед зеркальной казармой, поправляя усы; булочники, любующиеся своими мускулистыми руками в витрине напротив; карманники, сбитые с толку множеством отражений потенциальных жертв.

Казна, и без того напоминавшая скелет анорексичной мыши, павшей жертвой засухи, такого удара не выдержала бы. Она бы просто рассыпалась в пыль.

Словно едкое подтверждение его мыслей, за окном раздался оглушительный, тошнотворный скрежет металла о камень.

Это были гномы.

Пунктуальные, как смена времён года, и мрачные, как надгробия. Представители Гномьего Банка «Горный Процент» методично, без лишней суеты, выламывали последнюю уцелевшую секцию чугунной решётки с дворцовой ограды.

– Ежемесячный платёж, милорд! – пробасил старший гном, деловито поправляя каску, на которой виднелась царапина от прошлой экспроприации бронзовых дверных ручек. – В счёт процентов по кредиту на «Проект позолоты облаков». Чугун нынче в цене. Мы вам квитанцию оставим.

Тирпиус без сил опустился в кресло. Он обвёл взглядом свой кабинет, некогда символ власти, а теперь – памятник упадку. Армии нет – распущена за ненадобностью (и в целях экономии на полироли для лат и овсе для коней). Денег нет – см. «Проект позолоты облаков» и недавний «Фонтан из шампанского в честь хорошего настроения Его Величества». Теперь и ограды нет. Королевский дворец стоял беззащитный, открытый всем ветрам и насмешливым взглядам.

И тут дверь кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В комнату, растолкав опешившую стражу (двух ветеранов, вооружённых метлами), ворвался запыхавшийся гонец. Его лицо было белым, как свежевыпавший снег.

– Милорд! Беда! На северных рубежах… земля… она разверзлась! Портал!

Тирпиус устало прикрыл веки. Ну конечно. Вишенка на этом проклятом торте.

– Гоблины? Опять требуют повысить пошлины на ворованные у нас же серебряные ложки?

– Хуже, милорд! Гораздо хуже! – выдохнул гонец, хватаясь за сердце. – Ад! Из портала валит армия демонов! Тысячи! С рогами, копытами и очень, очень плохими намерениями!

Лорд-канцлер медленно открыл глаза. Его взгляд был пуст.

Он посмотрел на гномов, которые уже приценивались к медным водосточным трубам. Посмотрел на идиотский указ про зеркала, лежавший на столе, как смертный приговор здравому смыслу. Посмотрел на пустое, гулкое место, где когда-то была казна.

В приступе тихого, ледяного отчаяния его взгляд упал на маленький, изящный флакончик из тёмного стекла, который он держал в потайном ящике стола под аккуратной этикеткой «Микстура от мигрени».

А потом он посмотрел на гонца, на его искажённое ужасом лицо, и понял. Яд решит только его проблему. А проблема только что стала всеобщей.

Это был его личный план «Б». Последний указ. Самое окончательное и самое простое решение всех проблем. Быстрое, тихое, эффективное. В отличие от всего остального в этом королевстве.

Его пальцы уже потянулись к прохладному стеклу, когда взгляд зацепился за клочок картона, засунутый под тяжёлое пресс-папье из обсидиана. Простая картонка без позолоты и витиеватых вензелей. На ней было выведено всего три слова, нацарапанных резким, уверенным почерком:

«Лиана. Решаю проблемы. Дорого.»

Тирпиус поморщился. Он помнил, как эта визитка у него появилась. Её сунул ему в руку барон фон Штраусс, трясущийся и бледный, после того как некая «проблема» с карточными долгами и шантажистом-конкурентом была решена. Решена тихо, без крови, но так, что бывший шантажист добровольно ушёл в монастырь каяться в грехе гордыни, предварительно пожертвовав всё своё состояние в пользу «пострадавшего» барона, оставив после себя идеально составленную, нотариально заверенную опись всех своих грехов в трёх экземплярах

Тирпиус слышал и другие слухи об этой женщине – полулегендарной фигуре, чьи методы были эффективны настолько же, насколько и немыслимы для благородного мужа. Она не убивала. Она не крала. Она разрушала. Репутации, карьеры, союзы, сами основы существования своих целей, оставляя после себя лишь выжженное поле социального позора. Обратиться к ней было равносильно признанию полного собственного бессилия. Это был не просто дорогой, а унизительный вариант, само рассмотрение которого было для него равносильно прохождению через все круги ада.

Обратиться к ней… снова. Тирпиус поморщился, вспоминая прошлый раз. Да, она спасла Короля от его одержимости зеркалом. Но какой ценой? Теперь Его Величество перенёс всю свою безграничную, эгоистичную страсть на неё. И вот канцлер должен был снова вызывать эту женщину, эту ходячую причину новых королевских безумств, чтобы она спасла их от безумства адского. Ирония была настолько горькой, что сводила скулы. Это было не просто унизительно. Это было похоже на попытку потушить пожар, плеснув в него бензином.

Он посмотрел на флакон с ядом. План «Б». Быстрый выход.

Он посмотрел на визитку. План «Л». Прыжок в неизвестность, в пучину неортодоксальных решений, от которых у любого порядочного канцлера волосы встали бы дыбом.

Медленно, с решимостью человека, которому больше нечего терять, он отодвинул флакон с «микстурой» и взял в руки визитку. Он решительно обмакнул перо в чернильницу.

План «Л» только что получил высший государственный приоритет. И, возможно, учитывая масштаб катастрофы, скидку за оптовый заказ на спасение мира.