Глава

Любая достаточно развитая технология неотличима от магии

Третий закон Артура Кларка

Любая достаточно укоренившаяся ложь неотличима от правды

Королевская истина

Часть I: Кот Мельника

Глава 1: Не та Жизнь

Последнее, что я помнил из прошлой жизни – это цифры на табло, отсчитывающие обратно секунды до зеленого. Девять. Восемь. Семь. Голова гудела от шестнадцатичасового рабочего дня накануне дедлайна. В глазах плыли строки кода, которые я не успел закончить. Шесть. Пять. Я шагнул на проезжую часть, думая не о машинах, а о том, что завтра придется объяснять менеджеру, почему патч снова не готов. Четыре.

Фары. Оглушительный рев клаксона, разорвавший ночную тишину. Не грузовик – фургон с логотипом доставки. Яркий, ядовито-желтый.

Три.

Удар. Не боль. Не сразу. Сначала – ощущение полета. Мир перевернулся, улица с ее фонарями и витринами поплыла вверх, а асфальт, холодный и мокрый от недавнего дождя, устремился навстречу.

Два.

Тьма. Не черная, а густая, бархатная, втягивающая в себя.

Один.

И пробуждение.

Пробуждение было не открытием глаз. Оно было нашествием. Мир ворвался в меня не через зрение, а через вибрацию, через запах, через звук, в тысячу раз более острый и раздельный.

Я лежал на чем-то холодном и жестком. Камне? Досках? Мое тело… было не моим. Оно было крошечным, сжатым в комок, залитым ледяной дрожью. Каждый мускул болел так, будто меня пропустили через пресс. Я попытался пошевелиться – и тело отозвалось странно, отчужденно, как плохо управляемый дрон. Вместо руки – лапа, обернутая в мокрую, грязную шерсть.

Паника, чистая и первобытная, ударила в мозг адреналиновым шквалом. Я попытался вдохнуть полной грудью, крикнуть – и издал жалкий, сиплый звук, нечто среднее между писком и хрипом.

Что? Где?

Воспоминания нахлынули обрывками. Офис. Монитор. Кофе. Фары. Удар. Смерть.

Я умер. Это осознание пришло не как эмоция, а как холодный, неопровержимый факт. Инженер Алексей Соколов, 34 года, переработал, не посмотрел по сторонам и был сбит фургоном доставки на перекрестке у метро. Баг в реальности. Критическая ошибка. Система «жизнь» завершила работу.

А теперь… что? Реинкарнация? Исекай? Но в кота? Серьезно? Это не обновление, это откат к альфа-версии. Жестокая шутка.

Я заставил себя открыть глаза. Мир был другим. Не по смыслу – по восприятию. Цвета были приглушенными, будто сквозь серый фильтр, но зато контуры – невероятно четкими даже в полутьме. Я видел каждую трещину на доске под собой, каждую песчинку. И запахи… Боги, запахи! Они обрушились на меня лавиной: гниющие овощи, моча, сырая земля, металл, чья-то старая еда, плесень – и все это одновременно, слоями, каждый со своей историей и направлением. Мой мозг, привыкший к стерильному офису, захлебнулся. Это была сенсорная DDoS-атака.

Я был в узком, темном пространстве – похоже, в проходе между двумя каменными домами. Над головой – полоска грязно-серого неба. Шел мелкий, противный дождь, и каждая капля, падая на шерсть, отдавалась ударом крошечного холода прямо по коже.

Я попытался встать. Лапы подкосились. Я упал на бок, и новая волна информации хлынула через вибриссы – эти странные, сверхчувствительные волоски на морде. Они ощущали малейшее движение воздуха, колебания от далеких шагов, структуру поверхности. Мой человеческий процессор, заточенный под абстракции, не был рассчитан на такой поток сырых, необработанных данных.

Но вместе с паникой пришел и инстинкт. Древний, животный, вшитый в каждую клеточку этого нового «железа». Он шептал простые, непреложные истины: Холодно. Мокро. Опасность. Спрячься.

Я забился глубже в щель, под нависающий деревянный поддон. Здесь было чуть суше. Дрожь сотрясала мое маленькое тело. Я сжался в комок, пытаясь сохранить тепло, и закрыл глаза, чтобы хоть как-то отгородиться от мира.

Мысли метались, пытаясь найти опору. Запустить процедуру анализа.

Перерождение? Исекай? Но в кота? Это какая-то жестокая шутка.

Почему я помню все? Почему я – все еще я?

Надо выжить. Надо выбраться отсюда.

Я попытался сформулировать план, как делал всегда в кризисных ситуациях на работе. Оценить ресурсы, угрозы, поставить цели.

Ресурсы: биологический дрон (тело молодого кота, ТТХ неизвестны), набор гиперчувствительных сенсоров, бортовой компьютер с несовместимым ПО (человеческий разум).

Угрозы: ВСЕ. Холод. Голод. Более крупные животные. Люди.

Цель: не умереть в следующие несколько часов.

Я должен был проверить самое важное. Я сглотнул, ощущая странную сухость во рту и шершавость языка. И попытался сказать. Просто произнести слово. Любое.

«Тест», – хотел я выдохнуть.

Из горла вырвалось невнятное «Мр-те-ессс», больше похожее на мяуканье с присвистом.

Отчаяние накатило новой волной. Значит, и это отняли? Я замер, сосредоточившись. Представил голосовые связки, положение языка, поток воздуха – все, что знал о физиологии речи. Я инженер, черт возьми, я должен понимать механику!

Я снова попытался. Медленно, по слогам, преодолевая сопротивление непривычной гортани. Мне пришлось задействовать крошечные, глубокие мышцы, которые раньше лишь вибрировали при мурлыканье. Я почувствовал, как их сводит судорогой от непривычного усилия. И в этот момент, на пике концентрации и фрустрации, краем зрения я поймал что-то. Воздух вокруг моей морды на секунду задрожал, как над раскаленным асфальтом. Тени под доской сжались, стали гуще. Миг – и все исчезло.

«Во-да».

На этот раз получилось. Звук был тихим, скрипучим, неестественным, но это было слово. Человеческое слово.

И странный визуальный глюк… Случайность? Перегрузка сенсоров?

Нет это не было похоже на перегрузку зрения. Это было… иначе. Словно я дернул за невидимую нить, и мир на мгновение отреагировал. Как будто команда ping вернула неожиданный ответ от самого пространства

Но облегчение было мимолетным. Следом пришел леденящий ужас. Если я заговорю при людях, при любом живом существе в этом явно недружелюбном средневековом мире… Меня сочтут демоном. Сожгут. Забьют камнями. Утопят в мешке.

Этот «дар» был смертельным багом. Его нужно было спрятать. Запечатать. Забыть. Я должен был стать котом. Настоящим котом. Думать как кот, двигаться как кот, молчать как кот. Выживание зависело от этого.

Но как заглушить собственные мысли? Как отключить часть себя?

Резкий скрежет железа где-то рядом заставил меня вздрогнуть и вжаться в землю. Потом – тяжелые, грубые шаги и мужской голос. Я не понимал слов, но интонация была кристально ясной: раздражение, усталость, угроза. Мой кошачий софт считывал эмоции, а человеческий процессор достраивал вероятный смысл: «Чертова погода… кончится эта смена…» Шаги приближались.

Инстинкт кричал: Не двигайся! Замри!

Я замер, слившись с тенью и грязью. Человек прошел мимо, даже не взглянув в мою сторону. Его запах – пот, дешевое пиво, грубая шерсть – на секунду перекрыл все остальные.

Когда шаги затихли, я понял две вещи. Первая: инстинкты этого тела были моим самым мощным союзником. Вторая: я умираю от голода. Пустота в животе была не просто ощущением – это была всепоглощающая, ноющая боль, заставлявшая все мысли сводиться к одной: ЕДА.

Я высунул голову из укрытия. Дождь почти прекратился. Узкая улочка, вымощенная булыжником, грязная и неопрятная. Где-то вдали слышались крики торговцев, лай собаки.

И тогда я увидел Ее. Мышь.

Она копошилась у основания деревянной сваи, в двадцати сантиметрах от меня, роясь в каких-то объедках. Она была серая, с длинным голым хвостом, и для человеческого глаза – просто вредитель, существо, вызывающее брезгливость.

Но для моего нового «железа», для моего кошачьего софта, это было нечто иное. Это был знак. Цель. Жизнь. Система приоритетов перезагрузилась мгновенно.

Вся моя физиология перешла в режим «Охота». Дрожь от холода исчезла, сменившись напряженной, пружинистой готовностью. Зрачки расширились, вбирая последние крохи света. Уши повернулись вперед, ловя каждый шорох. Все запахи, кроме одного – теплого, мясного, живого запаха добычи – отступили на второй план.

Мой человеческий разум в ужасе наблюдал за этим. Это же мышь. Переносчик болезней. Это отвратительно.

Но тело уже не слушало. Оно присело на корточки, бедра задрожали от сдерживаемого импульса. Хвост, о котором я до этого момента почти забыл, замер за спиной, лишь самый кончик подрагивал.

Мышь что-то почуяла. Она замерла, подняв мордочку, носик задрожал.

В этот момент инстинкт и разум слились воедино, выдав холодный, четкий расчет. Расстояние. Покрытие. Траектория. Угол атаки. У мыши путь к укрытию короче. Прямая атака провалится.

Я не бросился. Я сделал один бесшумный, плавный шаг вбок, за тень от сваи. Потом еще один. Я не дышал.

Мышь, не обнаружив прямой угрозы, снова склонилась к еде.

Это был мой шанс.

Мышцы сжались в тугую пружину. Мир сузился до серого комочка шерсти. Инстинкт выкрикнул команду. Разум ее одобрил.

Я рванул с места. Не по прямой, а по короткой дуге, отрезая путь к ее норе. Лапы, еще неуверенные минуту назад, сработали идеально – бесшумный, стремительный бросок.

Мышь пискнула и метнулась – но прямо под мою опускающуюся лапу.

Удар. Приглушенный хруст. Теплота под подушечками.

Все кончилось.

Я стоял над маленьким теплым телом, и ужас наконец догнал меня. Тот самый человеческий ужас. Я только что убил. Своими лапами. Раздавил жизнь.

Но тело не видело трагедии. Оно видело пищу. Слюна наполнила рот, острые клыки сами обнажились. Живот скрутило от голода уже не как просьбу, а как приказ.

Внутри меня бушевала война. Цивилизация против природы. Разум против инстинкта. Брезгливость против голодной смерти.

Голод победил.

Это было не похоже на человеческую еду. Это было жестко, костляво, на вкус – железо и страх. Но это была энергия. Жизнь, перемолотая в жизнь.

Когда я закончил, от мыши осталось лишь пятно и несколько косточек. Я вылизал лапу, и движение языка было странным, но правильным. Впервые за это время в теле появилась тень сытости, слабое, но реальное тепло. И вместе с ней – горькая, саморазрушительная мысль.

Кот в сапогах.

Всплыло из детства, как пузырь со дна. Хитрый кот, который добыл хозяину состояние и титул. Какая ирония. Здесь я был котом, которому повезло бы найти хоть какие-нибудь портянки, не то что сапоги. И добыча моя была не золотом, а костями и шкуркой в собственных зубах. Версия 0.1. Патч «Выживание».

Я отполз обратно под поддон, прячась от внезапно нахлынувшей слабости после адреналина. Я выжил. На один день.

Лежа в темноте, слушая, как город просыпается вокруг, я понял правила этой новой игры.

Я – кот.

Мой человеческий разум – инструмент, а не личность. Его нужно прятать.

Мой голос и любые «глюки» – смертельный секрет.

Чтобы жить, мне придется убивать.

Где-то вдали пробили церковные колокола, их звук разносился над крышами фахверковых домов. В моей старой жизни они бы означали час дня. Здесь они, наверное, означали что-то свое.

Я закрыл глаза, стараясь не думать о фарах, об асфальте, об остывающей чашке кофе на рабочем столе. Это все было не здесь. Здесь была только холодная земля, вкус крови на языке и один-единственный, выжженный в сознании приоритет: Выжить. Любой ценой.