Серия «»Шпионы. Дело №…

Текст печатается по изданию:

Кудашев А. Ледяной остров. Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1959.

© Кудашев А.И., наследники, 2025

© Хлебников М.В., составление, предисловие, 2025

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2025

«Но кто же все-таки враг?»

Читатели нашей серии, безусловно, отметили, что многие из шпионских книг выходили в свое время с подзаголовками «научно-фантастическая повесть» или «научно-фантастический роман». При этом «доля фантастики» в них не слишком велика, скорее, служит необязательным довеском к сюжету. Такое странное тяготение к смежному жанру имеет ряд своих объяснений.

Первое связано со специфическим положением фантастики в советской литературе. Она имела правильную идеологическую основу: социальный оптимизм, культ знания, отказ от архаики, под которую удачно ложилась вся история страны до октября 1917 года. Фантастику охотно печатали в непростые 1930-е годы. Уже потом стало обычным делом говорить о том, что фантастика как направление замалчивалась, книги издавались редко, и вопрос стоял чуть ли не о ее запрете. Такой весомый авторитет, как Кир Булычев, в статье «Падчерица эпохи» утверждает:

«Фантастику после 1930 года рассматривали с подозрением не только потому, что она в чем-то сомневалась и на что-то указывала, а потому, что она потенциально могла сомневаться и указывать. Как говорится: на что-то намекает, а на что – неясно».

Да, фантастики печаталось немного, особенно если взглянуть на это с вершины сегодняшнего макулатурного Эвереста, покорить который рискнет далеко не каждый ценитель жанра. Парадоксально, но многие из них предпочитают перечитывать рассказы и романы, написанные в эпоху малокнижья, следуя проверенному опытом принципу «лучше меньше, да лучше». Что касается шпионской литературы, то ее в то время, действительно, просто не было. Зато в отечественной фантастике 1930-х годов мы встречаем отдельные элементы, которые позволяют говорить о присутствии того, что потом станет основой короткого, но яркого «золотого века» советского шпионского романа. Буквально перед войной Александр Казанцев начинает работать над романом «Арктический мост», посвященном строительству гигантского инженерного сооружения, соединяющего Советский Союз с Аляской. Отдельные главы романа публиковались в журнале «Вокруг света» в 1941 году и в «Технике – молодежи» в военном 1943 году. Естественно, что смелый проект молодого инженера Андрея Корнева привёл в уныние многих врагов Советского Союза: от американских миллиардеров до японских милитаристов. Они разрабатывают план по недопущению реализации задуманного, включающий подкуп, саботаж, диверсии. Масштабное строительство сопровождается напряженной закулисной драматической борьбой. Уже позже, в хрущевские годы, исследователи фантастики критиковали и Казанцева, и других авторов как за «малонаучные» гипотезы, так и за использование ходов шпионской литературы. Из книги Анатолия Бритикова «Русский советский научно-фантастический роман»:

«Впрочем, украинского писателя М. Трублаини в романе “Глубинный путь” (1941) не смутила даже целесообразность метро от… Москвы до Владивостока. Идея пришла в голову гениальному мальчику Тарасу, может быть, по прочтении “Самокатной подземной железной дороги между Санкт-Петербургом и Москвой” (1902) А. Родных. Талантливый инженер в свое время выдвинул принцип безмоторного движения под землей за счет использования сил тяготения. Начитанный же мальчик с помощью академиков догадался растянуть подземную дорогу на тысячи километров. Строят ее, кстати сказать, и с оборонной (!) целью (разумеется, шпионы охотятся за гениальным мальчиком, устраивают катастрофу и т. п.)».

После войны был взят курс на «фантастику ближнего прицела», для которой характерен отказ от «дерзкой фантазии» в духе Александра Казанцева или Николая Трублаини в пользу решения конкретных народно-хозяйственных задач: от выведения новых видов тополей для эффективной снегозащиты полей («Тополь стремительный» Г. Гуревича) до создания ветросиловой электростанции на аэростате («Покорители вечных бурь» В. Сытина). Ведущий автор этого направления – Владимир Немцов уже в первых своих книгах иронически обыгрывает нездоровую мечтательность своих коллег по фантастическому цеху:

«В это лето ни один межпланетный корабль не покидал Землю. По железным дорогам страны ходили обыкновенные поезда без атомных котлов. Арктика оставалась холодной. Человек еще не научился управлять погодой, добывать хлеб из воздуха и жить до трехсот лет. Марсиане не прилетали. Запись экскурсантов на Луну не объявлялась. Ничего этого не было просто потому, что наш рассказ относится к событиям сегодняшнего дня, который нам дорог не меньше завтрашнего. И пусть читатели простят автора за то, что он не захотел оторваться от нашего времени и от нашей планеты».

Объяснение подобного сужения «горизонта мечты» сводится, как правило, к поминанию жесткой идеологической диктатуры, пресловутой кампании против космополитизма. На мой взгляд, причины следует искать в противоположном направлении. Трагический опыт войны показал, что голая идейность без правильно выстроенной логистики, техники, управляемой, прежде всего, грамотными специалистами, – слишком дорогой путь к победе. Естественно, что говорить вслух об этом было нельзя, но готовить общественное сознание к другой модели поведения представлялось необходимым. Обратимся к статье С. Иванова «Фантастика и действительность» в № 1 журнала «Октябрь» за 1950 год, в которой критикуются шапкозакидательские настроения. В частности, достается Льву Успенскому, которого трудно упрекнуть в принадлежности к космополитам:

«В рассказе “Потертость” политрук тяжело ранен в ногу. От раны нога опухла и стала темно-синей (несомненная гангрена). Четыре раза в течение трех суток он делает вылазки в тыл противника, совершая каждый раз путешествие по сорок километров. Или скобарь Журавлев, “старой закалки мужик, битый, мятый, варенный в семи водах, с тысячами суеверий и предрассудков”, никогда не прыгавший ранее с парашютом и даже, в сущности, не знающий, что такое парашют, не только великолепно прыгает с самолета, но и на высоте в двести метров одной рукой отстегивает лямку парашюта, другой рукой достает “из-за плеча” старый карабин, убивает наповал двух немцев, находящихся на земле, затем выхватывает гранату и мечет ее в третьего немца».

Любопытно, что в следующем, 1951 году в журнале «Наука и жизнь» появляется коллективная статья «О фантастике и достоверности». Схожесть заголовка с названием прошлогодней статьи Иванова была неслучайной. Критику серьезно достается за те же грехи, которые он отмечал в произведениях других авторов: легкость и небрежность по отношению к деталям, антинаучность:

«Например, в рецензии на книгу В. Немцова “Семь цветов радуги” С. Иванов приписал героям романа выведение морозоустойчивых растений… в теплицах!»

Желание «приземлить» авторов и их героев, «мелочное внимание» к деталям привело к необходимости «обрезать крылья мечте», говорить о том, что будет нужным и реальным уже завтра.

В подобной ситуации обращение к сюжетам и образам из арсенала шпионской литературы – единственный вариант спасения для авторов фантастики. В противном случае их книги рисковали превратиться в расширенные варианты популярных брошюр о последних достижениях в точных и естественных науках. Не все «гибриды» получались удачными, «жанровое скрещивание» порой рождало нежизнеспособных мутантов. Но отдельные книги на стыке фантастики и шпионского романа заслуживают несомненного внимания. К ним относится и роман Алексея Ивановича Кудашева «Ледяной остров», вышедший в 1955 году. Имя этого писателя практически неизвестно современному читателю. Да и его вклад в литературу весьма ограничен и исчерпывается названной книгой. Много лет Кудашев проработал в издательстве «Недра», что, несомненно, повлияло на знание предмета, ставшего одним из двигателей сюжета.

Научно-фантастическая часть «Ледяного острова» сосредоточена на идее максимально полной эксплуатации нефтяных месторождений. Из выступления инженера Алексея Трофимова – создателя революционного метода нефтедобычи:

«– Вы знаете, что за последние годы мы коренным образом изменили методы эксплуатации нефтяных месторождений и технологию добычи нефти. Советские ученые создали новую отрасль науки – физику нефтяного пласта. На основе достижений этой науки мы возродили многие старые, заброшенные промыслы, возвратили им молодость, широко применили нагнетание газа в нефтяные пласты, законтурное заводнение и другие методы воздействия на подземные режимы. Сейчас перед нами встала практическая задача – извлекать из недр земли не двадцать, не тридцать и даже не пятьдесят процентов, а всю нефть. Мне становится смешно, когда я вспоминаю разговоры, которые можно было слышать несколько лет тому назад о том, что приморским промыслам скоро конец, что оставшуюся в недрах нефть взять уже нельзя. А ведь в этих истощенных недрах еще более миллиарда тонн черного золота. И мы его, этот миллиард, должны добыть».

Необходимо было локализировать нефтяные пласты, оградить их от воды, чтобы можно было с помощью газа заставить нефть подняться наверх. С этой целью Трофимов предлагает использовать подводные атомные холодильники.

Передовые разработки советских ученых не ускользнули от внимания иностранной разведки. Журналист Павел Зарубин, приехавший из Москвы, чтобы написать об удивительном проекте, становится свидетелем того, как в дом Трофимова пытаются пробраться неизвестные. Именно там, в письменном столе, хранится тетрадь с необходимыми расчетами и формулами. Ранена собака инженера. На место преступления прибыл лейтенант государственной безопасности Мамедов, который и начинает расследование:

«Раздвинув штору, лейтенант осторожно открыл пустую раму. Торчавшие осколки выпали и со стеклянным звоном рассыпались где-то внизу. Мамедов перегнулся через подоконник, прислушался к притаившейся в саду тишине. Потом вынул карманный фонарик, и желтоватое пятно света забегало по стволу дерева, стоявшего перед домом, скользнуло вниз и не спеша поднялось по стене к окну. На отогнутом ржавом гвозде, удерживавшем раму, висел небольшой клок серой шерстяной материи».

Нужно отдать должное Кудашеву. Он в отличие от многих своих коллег сумел не засушить роман длинными наукообразными выкладками. Думаю, что в качестве редактора специализированного издательства автору пришлось прочитать не один километр текстов, состоявших исключительно из формул, таблиц и математических выкладок. Назвать такое чтение увлекательным трудно. Поэтому в своем романе автор не сдерживает воображение, не притормаживая его неочевидными для сюжета «познавательными», «образовательными» вставками. События в «Ледяном острове» развиваются весьма динамично. Вместе с Трофимовым работает молодой специалист Ольга Кириллова. Ее с Алексеем связывают непростые отношения. На Ольгу совершается покушение. Круг подозреваемых не так широк и включает в себя инженеров и технических работников, которые вместе с Трофимовым разрабатывают новейшее подводное оборудование. Капитан Винокуров демонстрирует инженеру фотопленки с чертежами последних изобретений лаборатории:

«Трофимов долго сидел молча. Винокуров, словно не замечая Алексея Петровича, листал папку с бумагами.

– Откуда это? – спросил наконец Трофимов, снова беря со стола темный рулончик.

– С небес. – Капитан сунул папку в ящик и серьезно посмотрел на Трофимова. – Да, да! Именно с небес. Есть фотолюбители, которые ради развлечения снимают на пленку всякого рода проекты, чертежи. Потом привязывают эти пленочки к воздушным шарикам-зондам и пускают их в небо. Попутный ветер несет их через границу. Приходится принимать меры, чтобы они туда все-таки не попадали. Радиолокация – удобная вещь. Помогает.

Выжидающе посмотрев на Трофимова, капитан добавил:

– Значит, кто-то чужой имеет доступ к чертежам».

Враг намеревается нанести удар в финальной стадии испытания атомных холодильников, чтобы навсегда дискредитировать новаторские идеи советских ученых…

Нужно сказать, что роман обратил на себя внимание. За пять лет он переиздавался в Советском Союзе четыре раза, включая перевод на литовский язык. В 1960 году «Ледяной остров» перевели на финский язык. Очевидный читательский успех связан в первую очередь с удачным балансом между научными и шпионскими частями романа.

Не обошла вниманием книгу Кудашева и критика. В № 11 журнала «Наука и жизнь» за 1956 год выходит обзорная статья Николая Долотина «В мире фантастики». Критик высоко отзывается о научной составляющей «Ледяного острова»:

«Все это подано с такими техническими, бытовыми и психологическими подробностями, что невольно воспринимаешь описываемые факты как вполне достоверные. Это и есть настоящая научная фантастика».

И тут же привычно осуждается шпионская линия романа:

«Не лишено произведение и трафарета: в нем действуют непременные персонажи многих наших приключенческих книг – шпионы и работники разведки – “дежурные” образы, обрисованные весьма схематично».

Привычное осуждение в адрес «непременных персонажей» – «шпионов» и «работников разведки» – еще одно свидетельство ожесточенной борьбы против шпионского романа, развернувшейся в советской критике того времени. Об ее причинах и ходе я уже рассказывал в прошлых выпусках серии. Но в любом случае читатели голосовали не за «научные подробности», а за те самые «дежурные образы» и «трафареты», превратившие «Ледяной остров» в настоящий приключенческий роман.

В этом году исполняется семьдесят лет со дня первого издания книги. Думаю, что настал момент вспомнить, точнее, вернуть ещё один роман, занимающий достойное место в ряду советской шпионской литературы. Постепенно к нам возвращаются имена и книги, образующие целый подводный материк, который сегодня постепенно, «покнижно» открывается взгляду нашего современника.

М.В. Хлебников, канд. философских наук