Пролог. Пустошь. Планета Свалка. Координаты неизвестны

Вжимаясь в спекшуюся до состояния стекла почву, я медленно полз вперёд, молясь самой Бездне, чтобы преследователи не заметили меня. Из доступного оружия лишь парализатор E класса, которым моих убийц не остановить. Даже камней под руку не попадается. А вот у врага вполне серьезные стволы. Да мне сейчас хватит и стрелы из лука, или арбалетного болта.

– Эй, Шаролуп! Выходи, мы тебя не тронем! – раздался справа знакомый голос, а секундой позже в нескольких метрах позади меня по стене ущелья скользнул луч фонаря. Проклятье, совсем близко!

Не делая резких движений я, словно ящерица, двинулся вперёд, опираясь лишь на ладони и носки ботинок. Пожалуйста, пусть это проклятое ущелье выведет меня хоть куда-нибудь. Если будет тупик, мне останется жить считанные минуты. Сказки про то, что меня никто не тронет, пусть рассказывают себе. Я точно знаю, что нужно этим уродам.

Эх, а ведь осталось продержаться всего лишь эту ночь, и большую часть дня, чтобы от меня отстали. Давай, Альфа, поднажми, ты сможешь!

Позади раздалось жужжание энергетического накопителя – кто-то собрался выстрелить из ружья. Я тут же приник к земле, пытаясь слиться с поверхностью. А через секунду прозвучал треск разряда, и справа, метрах в пяти, в самое основание стены ущелья врезался алый сгусток энергии. В стороны полетели куски выбитого камня, несколько из них ударили мне в плечо и бок, а один больно уколол в голову.

– Попал? – вновь прозвучал знакомый голос.

– Ошибся. Показалось, что он вдоль стены движется. Стрелял вниз, как бы по ногам, но промахнулся.

Голос стрелка был не знаком мне, но то, что он звучал в каких-то десяти метрах позади, подстегнуло сильнее выстрела. Я тут же отлип от гладкой остекленевшей почвы, и вновь двинулся вперёд, изображая ящера. Только меня всё равно заметили.

– Вон он! – раздался позади крик, а в следующую секунду прозвучал щелчок тетивы лука. И почти тут же радом со мной что-то звякнуло. Всё, теперь уже поздно скрываться, надо ускориться. Одна надежда – на моё особое зрение. Я вижу, что у меня под ногами, а вот противник вряд ли решится бежать.

В спину ударили сразу три луча света, лишая меня последнего преимущества, и тут же зазвучали выстрелы из энергетического ружья. Пришлось скакать, словно зверь, у которого случилось помутнение рассудка. Прыжок вправо, два шага вперёд, ещё в право, обогнуть торчащий камень, и бегом, пока есть, чем прикрыть ноги. Ещё несколько шагов, прыжок влево, затем опять вправо.

– А-х-хр! – вырвалось у меня, когда левое бедро обожгло словно огнём. Заряд из ружья зацепил ногу вскользь, больше напугав. Зато ранение добавило на некоторое время прыти, и я понёсся вперёд, словно ужаленный. Правда успел удрать недалеко, когда в спину угодила стрела. Повезло, что рюкзак был прочный, его даже не пробило, но вот равновесие я потерял, и кубарем полетел вперёд.

Вскочил, почти не потеряв скорость, сразу же рванулся левее, но в следующий миг понял – всё, отбегался. Впереди, в десяти метрах, был тупик. Я ещё по инерции пробежал несколько шагов, после чего развернулся, дёрнув из поясной кобуры парализатор, и стал стрелять в направлении приближающихся фонарей. При этом продолжил отступать, спиной чувствуя, что ещё несколько шагов, и я упрусь в тупик…

– Стреляй ему по ногам, потом голову отрубим! – вновь прозвучал знакомый голос. Бездна! И рядом с этой мразью я прожил всю свою жизнь, даже уважал.

Свист стрелы, и резкая боль пронзила бедро, из-за чего я споткнулся, завалившись на спину. Проклятый охотник, точно бьёт. Чудо ещё, что не выронил парализатор, хотя сильно приложился локтем. Похоже разбил в кровь. Да и плевать, у меня кровоточащих ран на теле уже штук пять, как не потерял сознание – одной Бездне известно.

Переложив оружие в здоровую руку, продолжил жать на спуск, и одновременно отползать назад. Да когда же эта чертова стена уже остановит меня?

– Эй, куда он делся?! – раздался от преследователей возмущенный голос. Мне захотелось рассмеяться – что за дурацкий развод? Однако я не успел этого сделать. Внезапно кто-то схватил мою голову, и начал с силой давить. Я даже дернуться не успел, как навалилась такая боль, что в глазах почернело. Попытался закричать, но не смог, потому что в голову словно загнали разом с десяток раскаленных штырей. Я просто перестал существовать…

Глава 1. Планета Свалка. Населена мутантами. Еды почти нет

Расположившись на подоконнике, на самом верхнем из уцелевших этаже, я размышлял. Каково жить на Свалке подростку-мутанту? На этот вопрос у меня был лишь один ответ – несладко живётся. Труд с утра до ночи на благо шайки, самая дешёвая жратва и никаких развлечений – вот всё, что светит любому вроде меня. И это если повезёт.

Зато рассвет на нашей забытой Содружеством планете красивый, это все знают. Ну, кроме нормалов, живущих за высокими стенами своих поселений-убежищ. Хотя им вообще плевать на пейзажи, у этих зазнаек совсем другие приоритеты. Сажают что-то на своей плодородной земле, вот и не поднимают глаз к небу.

Рассвет правда хорош. Сначала появляется алая полоса, от одного края мира до другого, словно ровная трещина раскалывает небо и землю. В первые секунды тонкая, как лезвие, со временем алая линия становится всё жирнее, растёт, пока из неё не выкатится пылающий шар Архата – нашего светила. И вот тогда начинается самое интересное.

Та поверхность планеты, которая выжжена орбитальными ударами до состояния изломанного грязного стекла, вспыхивает в архатских лучах, сверкая и переливаясь всеми цветами радуги. Волна разноцветного сияния стремительно несётся вперёд, и в этот момент кажется – весь мир сейчас поглотит это яркое буйство красок…

Я люблю смотреть на рассвет. Это одна из немногих радостей нашего мертвого мира. По красоте ему не уступает лишь закат, и ещё Нэя Огненная. Нэя – младшая жена Крома Рогатого, вожака нашей шайки. Нет, у него реально имеются рога, а не то, что можно подумать.

Шайка у нас большая – десять воинов, с вожаком во главе, четыре охотника, и двадцать пять собирателей. А, нет, двадцать три – двое ушли восемь дней назад к северным руинам, и не вернулись. Наверняка погибли, у нас такое запросто случается. Может хищники сожрали, или влезли в заражённую какой-нибудь гадостью зону. Еще можно наткнуться на другую шайку, или на дроидов со спёкшимися электронными мозгами. На Свалке много опасностей.

Ещё у нас есть те, кто не покидает шайку. Это жёны – по одной у каждого воина, и аж четыре – у вожака. А также семь стариков, и дюжина детишек младше двенадцати лет – этим по возрасту не положено уходить из убежища. Сгинут.

Те дети, которым исполнится двенадцать, становятся собирателями. Кром иногда ворчит, что стариков слишком много, но его старшая жена – Вея Ворчливая, не даёт выгнать самых дряхлых. Что-то про преемственность поколений говорит, и про то, что молодняк некому будет учить грамоте и другим премудростям. Так что вожак её слушает. Вею все слушают.

Имена в шайке Кром дает сам. Мне, например, не повезло – досталось весьма позорное – Шаролуп. А всё потому, что один глаз у меня обычный, а второй полностью синий, и словно светится изнутри, из-за чего всем кажется, что он вот-вот вылезет из глазницы наружу. Синее всё – зрачок, радужка, белок. Такая у меня мутация, чтоб её.

Нормалы как-то сказали, что я не должен этим глазом видеть, однако они ошибаются – у меня самое лучшее зрение в шайке. За это и ценят. Правда, только бригадиры собирателей и охотники, вожак с бойцами относятся к нам с высока, как и их жёны. Кроме Веи Ворчливой.

– Шар, опять ты здесь?! – раздался за спиной гнусавый мальчишеский голос – Марта уже собрала отряд, а тебя всё нет. Бегом на перекличку!

Шар – это сокращенное о Шаролуп. Мелкие, ровесники кто слабее, или люди, уважающие меня, всегда обращались ко мне, сокращая обидное прозвище, тем самым выказывая уважение. Всегда отвечал им тем же.

– Иду. – отозвался я, поднимаясь. Что-то засиделся, так можно и наказание заработать. Например, лишиться ужина. А это плохо, на следующий день ходишь вялый, обессиленный, и желудок рычит. Голодный собиратель – то еще зрелище.

В два прыжка спустившись по лестничному пролёту полуразрушенной башни, я высунулся в оконный проём. Перекинул ноги наружу, и через секунду уже висел на вытянутых руках. Нащупал ногой торчащий из стены кусок трубы, встал на него и вновь присел, перехватившись за опору руками. Снова повис, окинул место под ногами быстрым взглядом, и разжал ладони. Всего два метра падать, пустяки. Зато обгоню Вонючку – мелкого пацана, которого отправили на мои поиски. Если окажусь на перекличке раньше посыльного, избегу наказания.

Наша шайка располагалась на вершине горы, в развалинах какой-то странной деревни, где уцелело всего четыре строения из шести, и ещё часть той самой башни, на которой я любил встречать закаты и рассветы. Вея – наша главная наставница и самая умная в шайке, называла это место странным словом – Обсерватория.

Приземление прошло привычно – ноги сами спружинили, бросив тело в кувырок, и вскоре я уже бежал вдоль одноэтажного строения, в котором проживали старики и дети. Детский сад – так называла Вея этот дом.

– Эй, Шар, подожди! – раздался позади возмущённый голос Вонючки. Ага, щас, разбежался. Точнее наоборот, бегу со всех ног.

Когда до конца строения осталось чуть больше метра, я резко перешёл на шаг, и из-за угла вышел, как будто шел быстрым шагом на построение. Сам.

– О, а вот и Шаролуп. – раздался раздраженный голос Марты. – Давай живее, уже все в строю. Кроме этого вонючего огрызка, которого только за смертью посылать. Эй, Вонь кошмарная, ты где?!

Я занял место в середине строя, оттолкнув плечом Клешню – моего ровесника, у которого вместо левой руки была мутировавшая конечность, похожая на клешню. Вообще среди нас не было ни одного абсолютно нормального, у каждого имелась какая-нибудь мутация. Явная, вроде Клешни, или скрытая, как у Вонючки или Нэи Огненной.

– Ты что толкаешься? – окрысился на меня собиратель. – Сам шаришься где-то, наказать бы тебя.

– Рот закрой. – я сунул кулак под нос Клешне, и тот сразу умолк. Ха, думает, на этом всё и закончилось? Останемся наедине, покажу ему, что такое – наказание. У нас в шайке слабину давать нельзя, разом опустишься на самое дно. А Клешня давно нарывается.

Вчера, на вечернем построении, я прослушал, кто выходит с Мартой в рейд, поэтому, заняв строй, чуть наклонился вперёд, и повертел головой. Шестеро в строю, в основном взрослые, сама бригадир, плюс Вонючка. Лучше бы его оставили в гнезде. Мутация у пацана ужасная – несколько раз в сутки его тело начинает источать мерзкий запах, от которого лучше держаться подальше. Бедолага вынужден спать в отдельной комнате, из-за чего частенько мёрзнет. Ему даже одеяло дополнительное выдали в прошлом году.

Лучи Архата наконец добрались и до площади, на которой проходили все знаковые события шайки. Свет скользнул по одноэтажным строениям, по их обшарпанным, потемневшим от времени стенам, по запечатанным всяким хламом дверным проёмам и зарешеченным окнам. Да, таков наш дом, вот уже семнадцать лет, если верить Вее. Сюда не забираются хищные твари, и редко залетают мутировавшие птицы, ведь поблизости нет рек или иных водоёмов. Откуда тварям знать, что мы получаем воду из колодца. Не бывает здесь и других банд. Слишком сильна наша шайка. Последние чужаки приходили к нам более пяти лет назад, и никто из них не выжил. Кром – настоящий воин, до карантина служил космодесантником, и знает, с какой стороны держать оружие. У него даже нейросеть имеется, и боевые базы данных.

– Сейчас все получаем снаряжение, и выдвигаемся к южным развалинам. – произнесла Марта, привлекая к себе общее внимание. – Позавчера охотник Лис Хвостатый обнаружил там запечатанный подвал, и не смог взломать его в одиночку. Он пойдёт с нами.

Ух ты! Отправиться с охотником на выход к руинам – это низкий, но шанс лишний раз набить брюхо. Ну и дополнительная защита. Добытчики дичи вооружены многозарядными арбалетами, это почти настоящее оружие, таким можно и меха завалить. Ну, если повезёт. Да и вообще выход обещает быть интересным.

Чёрт! Ну и какого демона ты размечтался, Шар? Ценная находка? Южные развалины исхожены вдоль и поперёк, мы даже подкопы там вырыли в особо ценных местах. Вообще удивительно, что Лис Хвостатый обнаружил что-то новое. Наверное уже вскрыл тайник, и нашёл малоценный хлам, вот и решил использовать отряд, чтобы перетащить всё за раз. Будь там что-то реально стоящее, то охотник позвал бы с собой воинов, а не собирателей. А так и перед вожаком оправдается, и получит выгоду. Марта скорее всего тоже в доле.

Так, размышляя, я занял очередь на склад, от скуки наблюдая за другим отрядом, уже экипировавшимся. У каждого на поясе топор и ножны с большим ножом, некоторые вместо топоров держат металлические ломы, остро заточенные с одного конца – без оружия на выход никак нельзя. Да и взламывать двери и люки лучше инструментом, а не голыми руками. На головах шлемы – их у нас с избытком, повезло найти наземный транспорт, гружёный амуницией для активного отдыха. Ну и главное для собирателя – огромные рюкзаки на жесткой раме, с колёсами. Иногда, хоть и очень редко, мы возвращаемся нагруженные, как грузовые платформы, и каждый тащит на себе одну, а то и две сотни килограммов.

Ещё мы берем с собой на выход спальные мешки, потому что иногда приходится задерживаться на двое-трое суток. Ну и специальные плащи, защищающие нас от сканирования с орбиты.

Да, где-то там, наверху, постоянно находятся боевые корабли, и иногда они проводят сканирование поверхности. И если их сканеры засекают скопление мутантов, следом всегда происходит удар. Мне приходилось видеть последствия этих ударов – после них не остаётся ничего, кроме пепла и огромных воронок, глубиной до пяти метров.

Отогнав мысли о нашей весёлой жизни, я поднялся по ступеням и замер в дверях склада – в прошлом обычного помещения, которое Вея с Кромом определили под хранение всего ценного и полезного. В лицо пахнуло теплом и запахом машинного масла.

– Шаролуп, сегодня пойдешь с ломом. – обрадовал меня Кнут Длинный – старик, помогающий Вее. Да, старшая жена вожака не сидела целыми днями в уютной комнате, как прочие женщины воинов, а работала наравне со всеми, а может и больше. Благодаря ей наша экипировка всегда была починена, выстирана, а лезвия и наконечники оружия остро заточены.

Лом, это лишняя нагрузка. Его выдавали вместо топора, и был он в три раза тяжелее. Зато моя доля от выхода была чуть больше, чем у рядового собирателя, и это значило, что ужин будет сытнее. И вообще, я не мелкий Вонючка, покрепче буду. Всё-таки семнадцать полных лет, если верить Вее.

Нацепив на пояс широкий кожаный ремень с ножнами, вытащил из них клинок, проверил остроту. Всё в порядке. Вернул нож обратно, и приступил к осмотру рюкзака. Так, литровая фляга с водой, скатка спального мешка, плотно свернутый плащ из серебристой ткани, крупный кусок пищевого концентрата, завернутого в полиэтилен. Похоже нас отправляют с ночевкой, и возможно не с одной. Неужели Лис действительно нашел что-то интересное?

– Давай помогу. – обратился ко мне Кнут, и поддержал рюкзак, чтобы я подтянул под себя лямки. Затем, пока я возился с остальными ремешками, принес лом и поставил передо мной зачехленным остриём вверх. – Держи, я его лично затачивал вчера.

– Дай шлем застегнуть. – упрекнул я старика в спешке.

– Шар, давай быстрее! – раздался позади плаксивый голос Вонючки.

– Сейчас как тресну по лбу. – нахмурившись, произнёс я тихим голосом, чтобы не услышала Марта.

– За что? – растерялся пацан.

– Не люблю, когда торопят, а ты за сегодня уже второй раз меня дёргаешь. – ответил я, но обижать парня не стал. Не в моих правилах. Если ко мне хорошо, то и я отвечу добром. Поэтому пропустил Вонючку внутрь, а сам вышел наружу, и пристроился к отряду замыкающим. Идти одним из первых с ломом на плече неудобно, да и ударить можно кого-нибудь. А вот позади – самое то.

– Все в сборе? – раздался откуда то сверху грубый мужской голос. Это Лис Хвостатый вышел на крышу здания, в котором проживали охотники и бригадиры. Он был уже экипирован, что неудивительно – у добытчиков свежего мяса всё своё, даже арбалет дается в постоянное пользование, пока ты способен охотиться.

– Отряд готов, Лис. – задрав голову кверху, ответила Марта. – Можем выдвигаться.

Хвостатый исчез, чтобы через две минуты выйти из двери. В руках у него был арбалет – хищный, до сих пор сохранивший камуфляжный окрас. За спиной Лиса находился компактный рюкзак, на поясе двое ножен – длинные, с массивным тесаком, и короткие, с ножом. На ногах армейские берцы – предмет зависти. У нас была обувь попроще, правда тоже хорошая. Ну а дополнял облик охотника камуфляжный костюм, с эффектом маскировки. Днем, конечно, от него никакого толку, а вот ночью можно в метре пройти, и не заметить. Правда, от моего взгляда такое не скроешь. Для меня что день, что ночь – вижу одинаково хорошо.

– Марта, кто пойдёт замыкающим? – спросил Лис, но задержал взгляд на мне, и сам ответил на свой вопрос: – Шаролуп. Отлично, он хотя бы видит. Всё, выходим. Не отставать, сильно не растягиваться, к вечеру нужно быть на месте.

– Шевелитесь! – прикрикнула Марта, и отвесила Клешне подзатыльник. – Чего замер, крабик, глушануло что ли? Выходим!

* * *

Наше убежище располагается на приличной высоте, что весьма хорошо для защиты и незаметности, но доставляет неудобство при поднятии грузов. Впрочем, у нас уже давно разработана система подъёмников, а спускаемся мы по тайным тропам, которых аж три. Это Кром Рогатый придумал. Знающий человек легко заберётся вверх, а вот чужак, даже если поймает кого-нибудь из наших и допросит, вряд ли сможет подняться без происшествий. И проводник тут не поможет, разве что взбираться очень медленно.

Однако спуск даже у нас занимает пятнадцать минут. Конечно, в одиночку быстрее, но я без сопровождения ещё ни разу не спускался вниз. Да и зачем? Лучше уж поспать лишний раз, или полюбоваться на рассвет. А ещё есть Нэя…

– Шаролуп! – раздался оклик Марты, и я замер, мысленно отвесив себе тяжелую затрещину. Опять о женщинах думаю, а надо о деле.

– Да, Марта.

– Смотри в оба, башкой своей пучеглазой верти во все стороны. Проморгаешь опасность, я тебя в выгребной яме утоплю, понял?

– Да, Марта.

– Да что ты заладил одно и то же! Только посмей прозевать опасность, наказание сразу получишь. Во, видел? – мне под нос сунули здоровенный кулак.

Бригадир у нас суровая, но справедливая. И сильная. Женщина могла бы стать охотником, если бы не хромота. Из-за проклятой мутации у Марты одна нога оканчивалась не человеческой стопой, а копытом. Однако голова у неё соображает получше, чем у большинства охотников и воинов в шайке.