глава первая, в которой все неприятности весело и начнутся

I

      По длинным, тусклым и звонко-холодным коридорам замка Недосягаемых Умыслов бродил хозяин этого самого замка – мистер Жжуть. Довольно известный в наших краях колдун и мистификатор. Упрямо скукожившись и жалобно пришаркивая, он обходил все закутки и тайные ниши родового гнезда, проверяя целостность нажитого имущества. Старческая усталость и зудящая желчь никак не способствовали обретению душевного покоя. Раздражало буквально всё.

– В эдакое поганое время живём, что ничего полезного нельзя оставить без присмотра. – бормотал мистер Жжуть, жадно ощупывая подагрическими пальцами любимые вещицы. – Мигом всё растащат, в одночасье всё пропадёт. Слуги, конечно, воришки шустрые, поскольку сама природа лакейская к этому понуждает, но наверняка тут и сверхъестественные предначертания в свои игры забавляются. Слишком часто разные неприятности меня одолевать взялись: спотыкнусь на ровном месте, бухнусь на пол и завою благим матом. А вокруг – никого, ни единой живой души. Даже злобу не на ком сорвать, заколдовать в экую-нибудь квази-субстанцию. Натурально напрашивается мысль о знаках судьбы, постижение которых требует особых знаний и нелинейных схем!.. Ведь ничего просто так не происходит в мире. Волос с головы просто так не спадёт.

В руках у мистера Жжуть болтался прозрачный целлофановый пакет, где находился дубликат собственного мозга, изготовленный в алхимической лаборатории. Требовалось подыскать хитрое местечко, чтоб понадёжней его спрятать. Только за прошедшую неделю сгинуло с концами пять свеженьких дубликатов, и всякий раз мистеру Жжуть доводилось узнавать о пропаже очень некстати. Мыслительная деятельность мистера в последнее время усилилась как никогда, поскольку ему требовалось прочитать и запомнить от корки до корки восемь толстенных колдовских Пыльных Книг. Когда одни мозги в голове устаревали, изнемогали и плавились, то ловко заменялись другими. Изумительное содержание семи Пыльных Книг шустрыми ртутными шариками проникало и отравляло функциональную физиологию нашего мистера, но чтоб захватить и пропитать исключительно тёмными знаниями самую глубину души, требовалось дочитать до конца последнею Пыльную Книгу, восьмую. Без неё никак.

– А если сюда припрятать? – мистер Жжуть остановился у небольшого чучела рыцаря в медных латах, установленного у входа в пыточную башню. – Экий самоварный солдатик. Это где же такого я себе надыбал?.. Не помню ведь.

      В былые времена, ещё при живой супруге мистера Жжуть, дубликаты мозга располагались во всех удобных закутках замка, иногда практически на виду. В любой момент мистер Жжуть мог заменить один мозг на другой, чтоб голова не распухала от полученных знаний и не оскудевала ритмикой полезной деятельности. Однако, месяц назад супруга приказала долго жить, за порядком в замке следить стало некому, и лакеи распоясались. Казалось, что пропадали не только припрятанные мозги. Пропадали диванные пуфики, декоративные стеариновые свечи, бронзовые статуэтки всяческих пикантно-доминирующих божков, столовое серебро и продуктовые запасы. А из конюшни пропал знаменитый на всю округу лошадиный конь. Причём, пропал одновременно с конюхом. И даже если какая-то знакомая вещь несомненно находилась на своём привычном месте, то казалось, что само это место поменялось местом с каким-то другим и исчезло без следа.

– Всё не так, всё не то. – грустно выдохнул мистер Жжуть и легонько потеребонькал забрало на шлеме рыцаря. – Вот хоть убейте, а не помню, чтоб у меня такой солдатик в доме живым водился. Наверное, его ко мне сразу чучелом привезли. Да и правильно. От живой здоровой жизни завсегда жди каких-нибудь внезапных неприятностей, а толку мало. Вот, к примеру, младенчик новорождённый: орёт и ссытся без остановки – да какой, друзья мои, с него толк? лучше бы и не рожать такого маленького подлеца!.. Рожали бы сразу паренька зрелого, послушного и трудоспособного.

Морщинистое старческое лицо мистера Жжуть выглядело, словно заношенная поролоновая маска с утомлёнными белёсыми глазами, нервно шамкающим прокуренным ртом и увесистым шнобелистым носом. Сутулое тщедушное тельце покрывал короткий кашемировый халат с засученными рукавами, из-под которого с издевательским видом торчали голые ноги, обутые в стоптанные башмаки с обрывками развязанных шнурков. Несмотря на значительный возраст, мистер Жжуть не был лысым, а имел шкодливо всклоченные волосики необъяснимого цвета, где угадывались оттенки лилового и болотно-осеннего. Всякое своё житейское рутинное действие или умственную работу мистер сопровождал нескромным почёсыванием, беспокойным хмыканьем и брюзжанием, а на языке неизменно вертелось и стремилось высказаться что-то вроде oben auss und nirgends an. На своих случайных собеседников он поглядывал с презрительной неприязнью и постоянно пыжился. Однако тех немногих клиентов, что хаживали к нему за услугами в колдовских затеях, по-своему ценил и бережливо опекал.

Когда уставал от чтения книг или работы в алхимической лаборатории, мистер Жжуть подолгу болтался по замку без внятного дела, ворчал на слуг, наблюдал за небольшим садиком, расположенным у крепостных ворот. Самостоятельно он ничего не умел сажать и полоть, и даже ленился заниматься садовым трудом, но любил, когда цветы на клумбах произрастали с приветливой активностью, а плодовые деревья зазывали на сбор урожая. Думается, что внутренний мир мистера напоминал гниловатый деревянный сундучок, в котором, кроме перманентно сношающихся тараканов, мало чего имелось полезного и утешительного. Да и тоска безутешного вдовца мешала колдуну в обретение покоя, перепутывала истинные способности и смурные пожелания.

– Тут ты пальцем в небо ткнул! – живо откликнулся на безутешного вдовца мистер Жжуть, обращаясь почему-то к чучелу рыцаря. – Нет во мне никакой тоски по женскому одомашненному типажу. Да и возьми себе в толк, солдатик, если вправду интересно: житейскому рационализму я поддаюсь сполна; существо я уникальное и исторически акционированное – чем и похваляюсь – но к исполнению супружеского дивертисмента давно не гожусь. Годы безусловно взяли своё, оставили лишь фрагментарность претензий по поводу любовного пыла, и всецело поддаваться на соблазны нет у меня сил. Да надо и хоть какую-нибудь выставочную добродетель в себе сохранить, поскольку мудрому старику подобает быть почтительно одиноким. Эх, солдатик, доживёшь до моих лет, тогда-то и поймёшь.

Мистер Жжуть не без хитринки присмотрелся к чучелу, радуясь, что ему достался такой сговорчивый и молчаливый собеседник.

– Вот, возьми, к примеру, такую инсценировку: женат ты законным браком на удивительно пышноокой девице, самого активного молодого возраста, и естественно, что обволакивающих чувств у тебя к ней целые табуны!.. И вот, представь, что с самого утра, с самого ранёшенька, она перед тобой хвостом вертит, ласкается да апельсинничает капризами по женской части: ах, дескать, милый муженёк, срочно дай мне денежку на соболий салоп! ты не представляешь себе, что за чудный соболий салоп я давеча на барахолке приметила, боже ты мой! боже ты мой!..

Мистер Жжуть даже слегка заманерничал голосочком, выказывая совершенную наивность женской хитрости.

– И всё это зудит прямо за завтраком, выслеживая именно такие моменты, когда ты к тарелке прикладываешься и никакого подвоха не ожидаешь: кусок бекона на вилку цапнул и пропихнул в горло!.. А она к тебе подваливает с кокетством, способным незамедлительно сменить милование на собачий лай: соболий салоп! соболий салоп!..

Мистер Жжуть убедительно прогавкал.

– И попробуй не дай денег на салоп – вечером, после работы, ни минуты отдыха не выкрадешь. Для начала пыльной тряпкой тебе под носом возить будут, затем пепельница с окурками провинившейся дурой окажется у тебя на коленях, а под конец и швабра под ногами запляшет: ах, дескать, милый, позволь мне тут немножечко прибраться, а то днём ни секундочки свободной нету, ты же знаешь, что я на специальные курсы устроилась по обучению колдовству – уж прости, муженёк, но мне тоже не терпится выучиться колдовать и быть такой же вредоносной колдуньей, как и ты… пересядь-ка, пожалуйста, с дивана на кресло, а теперь пересядь с кресла на диван, а теперь сядь хоть куда-нибудь, только перед глазами моими не маячь… мне всего-то один соболий салоп и надо выучиться наколдовать, а там поглядим, может быть и ещё чему-нибудь выучусь… ты же помнишь Марью Гавриловну?.. ах, видите ли, он не помнит Марью Гавриловну, сокурсницу-то мою бывшую, мы в общежитие в одной комнате жили, а он, видите ли, её не помнит, будто это не он к нам, на третий этаж, по водосточной трубе карабкался… она в институте не доучилась и замуж за олигарха выскочила, отчего невыносимой задавакой сделалась – я бы с удовольствием превратила её во что-нибудь несуразное, да хотя бы в болвашку в какую-нибудь, в мордовского бога Кереметь – вот уж кому соболий салоп ни к чему, сразу хвастать отучится… не правда ли, милый муженёк??

Чучело рыцаря издевательски хмыкнуло.

– Не правда! – ответил странной воображаемой жене мистер Жжуть, несколько перевозбуждённо дёргая губами. – Хорошо, когда жена в доме, но ещё лучше, когда она такая жена, которая сама по себе, а ты сам по себе. Хочешь, на диване валяешься, а хочешь – в промискуитетные похождения пускаешься!.. Сам себе на уме.

Затем старик юрко почесался, пригляделся к чучелу, догадливо прихлопнул рукой себе по темечку и просунул целлофановой пакет с дубликатом мозга в шлем рыцаря через забрало. Вроде бы как спрятал. Затем пометил колдовским крестиком рыцарский шлем, чтоб не забыть место хранения, и самодовольно прогудел какую-то музыкальную торжественную чепуху. Но на этом его дневные заботы не закончились.

– Надо поглядеть, что у меня с покойниками творится… Может, тоже выкрали половину покойников. Никому нельзя верить, кругом воры да мошенники.

Мистер Жжуть, с неожиданной поспешностью, прихрамывая и подпрыгивая, добрался до кабинки лифта, спустился на несколько метров под землю, в потайной бункер. Средневековой угрюмостью и запахом формальдегида встретил его длинный зал бункера, небрежно освещаемый горящими факелами. Вдоль бруснично-красных кирпичных стен, заляпанных беспросветно-тревожными изречениями на латыни, находились ряды холодильных камер и каталки для перевозки трупов. Самих трупов не наблюдалось. Тихо журчала вода из раскрытого крана умывальника и пришибленно гудел электрический трансформатор.

– Не экономно. – сам себе сказал мистер Жжуть, завернул кран и принялся нагнетающе злиться.

Никаких особых глумлений или дьявольских дивертисментов мистер Жжуть не проделывал с покойниками, нужда в них была всецело прагматичной. Посредством лоботомии из черепных коробок трупов изымались мозги, чтоб затем в алхимической лаборатории дистиллироваться в жидкостные экстракции, являющиеся основой для сотворения полноценных дубликатов мозга. Имелся прямой подземный туннель из бункера до ближайшего кладбища, по которому коррумпированные могильщики регулярно притаскивали свежих покойников. Несложными хирургическими операциями в бункере занимался личный патологоанатом колдуна, изгнанный с позором из медицинской академии за увлечение карточными фокусами, и звали его Вдрыбадан. Юноша не первой молодости выделялся толстым бочкообразным телом и тонкой длинной шеей. Издалека он напоминал опечаленный полупустой графин с водкой.

– Почему у тебя пусто сегодня?.. И почему сам без дела сидишь?.. – с томительной издевательской вкрадчивостью заговорил мистер Жжуть, разглядывая бункер и намереваясь сорваться на крик.

– Пусто. – согласился Вдрыбадан. – С самого утра пусто, да мне некогда было вам доложить. Завал случился в тоннеле. Кроты у нас появились на районе, ползают где хотят и роют всё подряд. Я вас давно предупреждал, что кротов изводить нужно, что добра от них не жди, да вам всё некогда.

– Я сроду кротов не изводил, я не умею. – сердито промямлил мистер Жжуть.

– Ну вот. Колдун, а не умеете. А они видят, что им никто не мешает, и наглеют, начинают рыть, где вздумается. Теперь через туннели не пробраться. Разгребать завал надо.

– И некому разгребать?..

– Видно некому. Могильщики не хотят, им такие задачи не под силу. Я вот заявку скинул в строительное управление, обещали ответить на днях.

– Да на каких ещё днях?.. Мне ждать некогда. Мне мертвяки нужны прямо сейчас.

– Можно и сейчас. Я кладбищенским-то сторожам позвонил, сказал, что арендую карету в таксопарке и к ним пришлю. Пускай своими мертвяками карету загружают и к нам привозят. По-тихому, конечно.

– Если по-тихому, то пускай. А то нехорошо, когда у тебя пусто совсем.

Мистер Жжуть снова пробежался глазами по бункеру, жалобно оценивая внезапное отсутствие содержания, и вдруг заприметил в углу аляповатое сизолицое существо.

– А это что такое у тебя сидит?

– Это… – Вдрыбадан неряшливо помахал ладонью в воздухе, как бы удивляясь поставленному вопросу и втолковывая, что ЭТО настолько всем понятное ЭТО, о котором и говорить даже неловко. – Я ведь вам про него докладывал. Давеча, что ли, докладывал или на днях. Разговор у меня с вами был. Деловой.

– Да отчего же я не помню такого разговора? – напрягся мистер Жжуть.

– Забыли, наверное, потому и не помните. – лениво ответил Вдрыбадан. – ЭТО у нас в особом статусе пребывает. Нужная штука, мне за него в медицинской академии предлагали миллион, а я не продал.

– Врёшь, поди-ка, сроду не было в медицинских академиях миллионов… Да кто ЭТО такой, я всё вспомнить не могу?

– Вот, думаю, что не успел я вам про него доложить давеча, увлёкся на другой разговор. – патологоанатом догадливо прищурился. – А штука нужная, полезная; таких, в скором будущем, для каждого дома приобретать будут, разместят рядом с холодильником и стиральной машиной. Вот супруга ваша покойная уж до чего его любила да баловала. И он к ней привязался, «мамой» называл. Его тоже с кладбища привезли, да вдруг выяснилось, что он не помер, а в летаргии спал. Я его разбудил и решил к делу приспособить. Он у меня теперь вроде сейфа для хранения донорских органов. Если какая хорошая печень или селезёнка попадётся в мертвяке, так я её изымаю и в этого человечка закладываю. У него внутри она хранится, пока заказ не поступит из нашей областной клиники по трансплантологии.

– Это ты бизнесом у меня, под носом, занимаешься?.. Деньгу зашибаешь?..

– Зашибаю. – смущённо порозовел Вдрыбадан.

– А мой процент каков?.. Солидный?

– Солидней некуда.

Мистер Жжуть старательно пригрозил пальцем.

– Ты, у меня смотри, если что, не обманывай. Я обманщиков не люблю.

– Сам ненавижу, когда врут. – признался Вдрыбадан. – Миллион пообещают, а как до дела дойдёт, так оказывается, что это не денег миллион, а миллион упаковок анальгина. Это ж как надо башке болеть, чтоб столько анальгина слопать?..

– Вот и не болей, будь умницей. – мистер Жжуть приблизился к сизелицому человечку. – А ЭТО у тебя не в анабиозе, разговаривать умеет?..

– Ещё как умеет. Говорю же: ваша супруга-покойница с ним нянчилась, будто с дитём малым. Всегда находила о чём поговорить. Он её «мамой» называл. А уж была она ему мамой или не была – я не ведаю.

– Ишь какая супруга у меня загадочная… – шкодливо улыбнулся мистер Жжуть и обратился к человечку, аффектированно повысив голос: – Ну, как ты, братец?.. Как сам?.. Что у тебя новенького?

– Ась?..

Сизелицый не расслышал вопроса и поковырял пальцем в ухе, стараясь прибавить громкости.

– Я спрашиваю, как у тебя бодрость духа?.. Всем ли доволен?..

– Папенька?.. – сизелицый потянул ручонки к мистеру, ища долгожданной родственной ласки, но не нашёл таковой и загудел меланхолическую всхлипывающую бессмыслицу: – Что за жизнь, ёперный театр, твою же мать!.. И папаша сдох!..

– Ну, папаша, может и жив, кто его знает!.. А вот ты сам пожил себе в удовольствие, сколько надо, а теперь хватит. – попробовал успокоить человечка мистер Жжуть. – Теперь поживи на пользу другим.

– Едрит твою, ангидрит тебе с перекисью в марганцовке! – сизелицый вдруг оживился и затараторил, вертя головой и выделывая руками двусмысленные шизоидные манипуляции. – Если снова помру, так и хрен с ним, воздух станет чище. А то ножки, как у кошки, после атомной бомбёжки. Спинка, как у свинки, вся покрытая щетинкой. А писю у свинки видали? А вам на спинку не пописеть, чтоб морем пахло?..

Мистер Жжуть внимательно выслушал бедолагу.

– Хоть ты и бормочешь чепуху, а я тебя прекрасно понимаю. – сказал он, вздохнув с мечтательной задумчивостью. – Сам иногда таким бываю. Поскольку говаривали древние философы, что если долго вглядываться в бездну, то бездна начнёт вглядываться в тебя.

– А если долго вглядываться в стену, то увидишь себя на стене, будто в зеркале… – ни к кому не обращаясь пробормотал Вдрыбадан.

Сизелицый внезапно замер, резко поумнел и, обращаясь к патологоанатому, отчётливо произнёс:

– Бабу хочу!!

Патологоанатом Вдрыбадан смущённо закряхтел.

– Такую вот. – сизелицый обрисовал ладонями в воздухе нечто вроде Венеры Милосской.

– А зачем тебе баба? – спросил мистер Жжуть.

– Вот так за жопу возьму, её сику себе на пику натяну и крякать заставлю. – окунулся в привычное состояние человечек, меняя выражение и цвет лица на близкое к кефирному. Даже со слегка просроченным сроком хранения.

– Это ты брось, ты впредь с бабами не очень водись. – сказал мистер Жжуть с наивозможно нежной поучительностью. – Водись так, чтоб всё в меру было. Я-то постарше тебя, и я знаю, до чего с бабами не просто бывает.

Мистер Жжуть снова вздохнул, вспомнив что-то уж очень личное, а затем прихлопнул по ближайшей холодильной камере, сложил рот в капризной ухмылке и спросил у патологоанатома: – Кстати, с жёнушкой моей всё в порядке?.. Температура заморозки в норме?..

– За супругой вашей приглядываю в оба глаза. – заверил Вдрыбадан, намереваясь открыть дверцу холодильника. – Пылинки сдуваю.

– Ничего, пусть пока полежит здесь… – не позволил открывать камеру мистер Жжуть. – Я сперва своё главное дело сделаю, а там и до неё руки дойдут. Либо разморожу и оживлю колдовским манером, либо на похороны потрачусь. Я, знаешь, такие похороны хочу, чтоб вся страна рыдала, чтоб из пушек палили, чтоб вдовы и сироты на могилку кидались и причитали на кого же ты нас покидаешь?..

Кажется, мистер Жжуть больше воображал свои собственные похороны, чем жёнушкины.

– Ну, ладно, держитесь тут, ребятки, а я устал от вас, пойду. Мертвяков привезут если с кладбища – распределите по местам, запротоколируйте. Впрочем, сами всё должны знать. У кого мозгов будет побольше – тех сразу укладывайте на хирургический стол и меня вызывайте.

– Без вас не начнём. – заверил Вдрыбадан.

– Без меня нельзя. Я тут главный.

– Папенька!.. – вроде как на прощание попробовал сказать что-то важное сизелицый, но испугался неожиданных чувствительных механизмов внутри себя, сконфузился и остолбучился. Кажется, надолго.

Мистер Жжуть поднялся на лифте из бункера вверх и продолжил блуждать по коридорам замка Недосягаемых Умыслов, держа на уме одну цель, способную перевернуть мироздание.